Анна Сергеевна Одувалова 
Подруга бога

Змеиная школа – 3

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6538931
«Анна Одувалова. Подруга бога»: Эксмо; Москва; 2013
ISBN 978-5-699-67351-3
Аннотация

Над Алиной, ученицей элитного лицея имени Катурина, нависла новая опасность. Став королевой нагов, она восстановила против себя могущественных богов: Шиву и Кали. Чтобы избавиться от девушки, на землю отправили жестоких демонесс – дакиней, спастись от которых невозможно даже обретшей сверхъестественную силу Алине. Но неожиданно на помощь приходит… Ян. Таинственный бог смерти, друг Влада, не отходит от девушки ни на шаг, всячески оберегая и защищая. Что движет им? Обязательства, данные Владу, или тщательно скрываемые чувства? И сможет ли устоять Алина перед харизмой одного из самых красивых парней лицея, тем более что ее отношения с Владом обречены из-за пророчества?

Анна Одувалова
Подруга бога

В Амаравати царила вечная весна. Запах цветущей париджаты плыл по тихим улицам божественного города. Вымощенные светлым камнем дороги были пустынны, ноги простых смертных не смели ступать на них, а молодые, полные сил, но не имеющие власти боги давным-давно спустились на землю. Их туда выжили старшие братья, не желавшие делиться источниками силы, которая исходила от немногочисленных верующих, посещающих древние храмы и возносящих молитвы забытым богам. 
Нет, никому из первородных существ не закрывали вход в Амаравати, но они были здесь всего лишь нежданными гостями. В божественном граде прочно обосновались лишь Шива, олицетворяющий одновременно разрушительное и созидательное начала, Вишну, поддерживающий дхарму и разрушающий зло, и Индра – великий воин, защитник и страж Амаравати. 
Шива возлежал на шелковых подушках в своем дворце, напоминающем цветок лотоса, и дремал под пение сладкоголосых апсар. Город вместе с богом был погружен в многовековой сон, прерывающийся лишь изредка с появлением гостей. 
При приближении грозной Кали в Амаравати изменился даже воздух. К благоуханию париджаты добавились почти незаметные, но несущие угрозу металлические нотки – едва различимый запах страха и кровавых жертвоприношений. Повеяло древней, мощной энергетикой. Шива пробудился и, принюхиваясь, грузно приподнялся на подушках. Приветствием для возникшей на пороге гостьи служила слабая, ленивая улыбка. 
Грациозная, гибкая, словно пантера, богиня любви и смерти медленно подошла к ложу, едва заметно улыбнувшись в ответ. На ее величественном лице застыло выражение презрения и брезгливости, хоть она и пыталась его спрятать под маской показного благодушия. 
– Приветствую тебя, светлоликий Шива, – произнесла она, покосилась на разбросанные на полу подушки, но осталась стоять, видимо решив, что сидеть вместе с уставшими от песен и плясок ветреными апсарами ей не по статусу. 
– Надеюсь, ты с хорошими вестями? – уточнил Шива, казалось не заметив, что высокородная гостья стоит. 
– Я с вестями, – в крупных черных глазах богини вспыхнуло пламя тщательно скрываемого гнева. – Ты был прав. Помыслы Шеши нечисты… впрочем, как обычно. Он воспитывает себе в помощь недавно возродившегося в новой аватаре змея Вритру. 
Богиня с удовольствием заметила панику в глазах собеседника. Пустила тонкую, едва заметную нить, поймала на выдохе Шивы его страх – терпкий и крепкий, словно выдержанное вино. Длинный алый язык мелькнул на мгновение меж пухлых губ и тут же исчез. Улыбка на лице Кали стала благодушнее. Не так часто удается пообедать дурманящим, мускусным страхом древнего бога. Мало что могло напугать Шиву, пусть даже на столь короткий миг. 
– Я прикажу найти Индру! Он снова сможет отправить змея в небытие, – спохватился Шива и поспешно поднялся, утратив за суетой большую часть божественного величия. 
– Ты не слушаешь меня, – укоризненно покачала головой Кали. – Почему ты считаешь, что юная аватара Вритры угрожает нам больше, чем старый король нагов, который собирается использовать воспитанника для своих коварных целей? Он ищет ему в спутницы рожденную ветром королеву нагов, надеясь, что страсть, возникшая из огня и воздуха, приведет к энергетическому взрыву такой мощи, что этот мир не выдержит и рухнет… 
– Тем более нужно уничтожить Вритру, от этого змея одни неприятности, он в прошлый раз едва не погубил нас, – нахмурился Шива, его голос пронесся раскатами грома по светлым улицам города, а на ярком голубом небе начали сгущаться тучи. 
– За прошлые прегрешения он понес серьезное наказание, проведя тысячелетия в небытии, – покачав головой, возразила Кали, – А сейчас… – она с нежностью улыбнулась. – Он всего лишь милый мальчик, никому не желающий зла. 
– Он тебя нравится? – хмыкнул бог. 
– Я же говорю, милый мальчик, – неопределенно пожала плечами Кали, решив не отвечать на прямой вопрос. 
– А королева у Шеши уже есть? – не стал настаивать Шива. 
– Думаю, да… Ее уничтожить проще, чем Вритру, но это также разрушит планы Шеши. 
– Если ты займешься этим, я пока ничего не скажу Индре, но если не получится… 
– Мои девочки найдут и уничтожат королеву нагов, – сказала Кали, – а ты оставишь в покое Вритру. 
– Как скажешь, Многоликая, – Шива снова расслабленно отклонился на подушки и лениво прикрыл глаза, впадая в блаженную дрему. 

Пролог

Ночь была густой, морозной и безветренной. Даже с Невы не тянуло промозглым, влажным холодом, словно и не было в городе реки. Снег едва припорошил улицы Питера, что, в общем-то, нормально для середины ноября, когда осень играет с зимой в прятки и воюет за территорию. Черные блестящие проплешины подмерзших луж виднелись на тротуаре, а дороги блестели графитовым, переливающимся стеклом гололеда. Редкие припозднившиеся машины ехали медленно, словно крадучись, – многие водители, как всегда, дотянули до последнего и не сменили резину, избалованные вечной питерской оттепелью, и теперь осторожничали, опасаясь сделать резкое движение и уйти в занос на опасной, скользкой дороге.
На крыше одного из множества старых зданий со стройными, покрашенными белой краской колоннами сидели две одетые не по сезону девушки. Они болтали в воздухе босыми ногами и по-детски ловили языком редкие падающие снежинки.
– Холодный город, – передернула плечами одна, откинув длинные черные пряди, издалека напоминающие вьющихся вокруг головы змей. – Ненавижу холод!
– Холодное время, – согласилась другая и внимательно уставилась вниз на безлюдную ночью улицу.
Черноволосые, со смуглой кожей девушки привлекали бы к себе внимание, даже если бы не были одеты в развевающиеся длиннополые шелковые сари.
– Мне здесь не нравится…
– И мне. Может, не будем тянуть время? Уберемся с мороза, внутри все леденеет. Плохо.
– Чем быстрее найдем ее, тем быстрее вернемся домой. Там тепло! В путь!
Черноволосые красавицы переглянулись, сорвались с облюбованного конька и устремились вниз, словно две экзотические ночные бабочки. Пролетели несколько метров и растворились в воздухе, превратившись в серый клубящийся туман.

Глава 1
Заснеженная правда

Алина

Мокрый снег летел крупными хлопьями и сразу же таял в лужах, стекал холодными струйками со щек, путался в волосах и меховом воротнике розовой короткой курточки. Ноги замерзли и промокли, но я все не уходила, смотрела сквозь мутную снежную пелену на девушку, сидящую на промороженных качелях во дворе обычной питерской высотки. Маша. Точнее, пустая, оставшаяся от нее оболочка, которая обладает лишь частью воспоминаний и может маскироваться под обычного человека. Возможно, месяц назад я бы и поверила в то, что моя соседка по комнате жива, списав странное поведение на стресс, но сейчас я слишком хорошо видела, что души у этого тела нет. По факту оно уже мертво. Давно. Я не чувствовала исходящего от него тепла.
Слезы смешивались на щеках с таявшим снегом, я прятала озябшие руки в карманы и чувствовала, что меня начинает бить крупная дрожь. То ли от холода, то ли от увиденного. Теперь я точно знала, что случилось с Машей, и это знание не приносило удовлетворения. Тогда, на первом занятии, мы, погрузившись в свой первый транс, убили самого слабого из потока – Машу. Никто даже не понял, по чьей вине произошла трагедия. Даже я догадалась не сразу, а окончательно осознала лишь сейчас.
Хуже всего, что на моей совести была еще одна трагическая смерть – Вероника. Не хотелось думать о том, что где-то на улицах Питера сидит на промерзлой лавочке красивая и неживая оболочка моей соперницы, но я не могла прогнать от себя эти мысли. Прошло две недели с момента нашего поединка, а мне казалось, будто вечность. Изменилось многое. Во-первых, мое положение в лицее – ко мне действительно стали относиться словно к королеве. Даже Елена Владленовна и Шеша были почтительнее, чем обычно. Теперь я могла ездить на выходные домой и вообще выбираться в город так часто, как пожелаю. Я больше не была человеком и волей-неволей вынуждена хранить секрет лицея. Во-вторых, изменились наши отношения с Владом. Он снова сторонился, а я не могла забыть о том, как он на меня смотрел после ритуала-поединка. Как на убийцу. И я не могла его осуждать. То хрупкое единение, которое начало было зарождаться, разбилось после того, как я стала нагайной. Парень меня избегал, да и я пока не хотела с ним общаться. Мне сначала нужно было привыкнуть к своей новой сущности и разобраться с проклятьем. Если мы будем вместе, тот мир, в котором я живу, превратится в прах. Стоит ли наша симпатия – я побоялась слова «любовь» – разрушений? Наверное, все же нет. Впрочем, я не верила до конца, что чей-то роман способен вызвать конец света. Все это слишком странно и нереально.
Я не видела, как на противоположной стороне улицы остановилась знакомая темно-синяя «Ауди», после ремонта выглядящая как новенькая, и не слышала шагов.
– Теперь ты понимаешь, почему я не хотел тебя сюда вести? – хриплый, низкий и такой знакомый голос. Я резко обернулась, крутанувшись на высоченных каблуках, и едва удержала равновесие.
Влад в коротком шерстяном пальто и остроносых ботинках стоял совсем рядом. Молодой человек переступал с ноги на ногу и прятал руки в карманах. Я уже знала, что он терпеть не может холод.
– Как ты нашел меня? – спросила я, откидывая с лица мокрые, промороженные пряди волос.
– Я ждал, когда ты поедешь сюда. Знал, что не отступишься и выяснишь все до конца. Это был всего лишь вопрос времени, – пожал плечами он и поднял повыше воротник. Шарф Влада, кашемировый, в мелкую красно-черную клетку, казался забрызганным кровью. Я отметила, что красный цвет идет ему, делая и без того яркие черты лица выразительнее. Я рядом с ним казалась тусклым черно-белым негативом подле цветной фотографии. С Вероникой они смотрелись намного лучше. В душе невольно шевельнулось подзабытое чувство ревности, злости и сожаления. Я не хотела, чтобы все так вышло. Мне не нужен был Влад такой ценой. К тому же сейчас над нами висело пророчество, игнорировать которое я не могла.
– С Машей ничего уже сделать нельзя? – спросила я, чтобы отвлечься от невеселых мыслей. Я знала ответ, но нужно было услышать его от Влада и поставить в этой истории точку.
– Нет.
– На каждого рожденного нага есть одна человеческая жертва? – сглотнув, поинтересовалась я и уставилась на забрызганные грязью носки белых сапог. Снег, несмотря на то что валил третий день кряду, так и не лег на землю. Под ногами по-прежнему была грязь.
– Такова цена силы. – Влад отвернулся. Нетрудно было понять, о чем он думает. Точнее, о ком.
– А если я не хотела силу такой ценой?
– Ой ли? – недобро прищурился парень и сделал шаг вперед. Шрам на его брови сейчас был совсем белым, намного светлее смуглой кожи. Почему-то это сильно бросалось в глаза. – Я видел тебя в лицее, ты наслаждаешься своей новой сущностью. Иногда даже слишком.
– Это не так… – Я покраснела и попыталась объяснить, но наткнулась на стальной взгляд. Губы молодого человека были поджаты, а на щеках горел румянец. Сейчас Влад был особенно красив, хотя и злился на меня. Заслуженно.
Не совсем понимая, что делаю, я придвинулась ближе, принюхалась, растворяясь в свежем запахе туалетной воды, и, ухватившись руками за воротник пальто, потянула на себя со словами:
– Знал бы ты, как притягиваешь меня, когда сердишься. – Я чувствовала, как кровь начинает шуметь в ушах, мир замедляется и окружающие предметы приобретают странную обтекаемую форму. Я начала с упоением разглядывать плавные линии, впадая в уже знакомый по последним дням транс.
Влад был не прав. Я не наслаждалась новыми возможностями. Пока змеиная сущность доставляла больше проблем, чем дарила преимуществ.
Сердце парня стучало размеренно и громко, я готова была начать раскачиваться в такт ритму, но сдержалась, только прильнула щекой к его груди, прикрыла от наслаждения глаза, послушала участившееся сердцебиение и плавно скользнула вверх, обнимая руками за шею и впиваясь в губы жадным поцелуем. Сама не заметила, когда удлинился и раздвоился язык, – все же я лукавила, были в змеиной сущности и свои преимущества.
Магнетизму Влада невозможно было сопротивляться. Я могла сколько угодно говорить себе, что нам нельзя быть вместе, но как только оказывалась ближе чем на метр возле него, теряла голову. Алина уступала место змее, живущей лишь инстинктами. А вместе со змеей приходила Вероника, подчиняя мое тело своим капризам. Я заняла ее место, и она мне за это мстила. Инстинкты, принадлежащие королеве нагов, не были моими. Ветер усилился, закружил вокруг меня хлопья снега, разметал волосы, швырнул их в лицо Владу. Я прижалась ближе к теплому телу, стараясь защититься от пробирающих до костей порывов. Ветер стал моим привычным спутником, он преследовал меня постоянно с момента обращения, но сейчас рядом с Владом я ощущала его порывы особенно остро. Бушующая стихия вокруг и огонь, зарождающийся в животе и растекающийся обжигающей плазмой по венам, – взрывоопасное сочетание.
– Нет. Так нельзя, – пришел в себя Влад и отстранился первым. Молодой человек взъерошил волосы и смущенно оглянулся по сторонам. Мы привлекли внимание нескольких бабулек, поджавших губы от возмущения. Они теперь укоризненно качали головами, перешептывались и осуждающе косились в нашу сторону.
Я довольно хмыкнула и подмигнула им, сама удивляясь своей реакции. Прошлая я смутилась бы и покраснела, а эта сделала уверенный и дерзкий шаг вперед и снова демонстративно поцеловала Влада.
– Алина – это не ты, – отстранился парень. – Не позволяй Веронике командовать тобой.
Я обиженно поджала губы.
– Почему ты решил, что это она? Может быть, это просто новая я?
– Вероятно, потому, что очень хорошо ее знаю, – отрезал парень и взял меня за локоть со словами: – Поехали в лицей. Я совсем продрог. Ты увидела все, что хотела?
– Можно сказать и так, – согласно кивнула я, про себя отметив, что хотела бы еще найти Веронику. Но почему-то казалось, этого мне сделать не позволят. Возможно, Влад что-то знает, но с ним обсуждать эту тему я точно не буду.
В лицей мы ехали молча. Каждый думал о своем. Влад сосредоточенно смотрел на дорогу, а я не решалась его отвлечь, хотя прекрасно знала – он совершенно спокойно может вести автомобиль и поддерживать разговор. Просто неожиданно оказалось, что говорить нам совсем не о чем. Все и без слов понятно – вместе нам быть не суждено, если пророчество, которым грезит Шеша, правдиво. А у меня почти не осталось поводов в этом сомневаться и совсем не хотелось идти напролом и рисковать.
Я до сих пор не могла до конца поверить, что все случившееся со мной за последние несколько месяцев реальность, несмотря на то что начала ощущать метаморфозы на, как говорится, собственной шкуре. Первыми изменились глаза. Они сейчас стали совсем другие, не мои, а зеленые, как у Вероники, свои я, видимо, оставила сопернице как прощальный подарок. Когда я злилась или нервничала, радужка желтела, а зрачок превращался в узкую вертикальную щель, как у кошки или, точнее, змеи. Если бы я почти с самого первого дня в лицее не искала всевозможные истории про нагов, если бы не подглядывала за Владом и другими обитателями лицея и не совалась в подземелье, наверное, все эти физические изменения подействовали бы на меня намного сильнее. А так я была относительно спокойна и чувствовала лишь дискомфорт и раздражение от пробегающих время от времени по позвоночнику золотистых чешуек.
Я еще не могла по своему желанию полностью оборачиваться змеей, только иногда во сне мои руки и спину покрывали тонкие, золотистые чешуйки – это быстро научило меня сбрасывать с себя одеяло, раскутываться по ночам. Не хотелось раньше времени пугать Ксюху. Я бы вообще предпочла, чтобы подругу миновала такая судьба, да и всех учеников лицея тоже, но пока не представляла, что можно с этим сделать. Пойти в полицию или к журналистам? Меня там не воспримут всерьез, а если и воспримут, то первой заберут на опыты. Нет, говорить о том, что творится в лицее, никому нельзя, нужно действовать изнутри, а как, может быть, подскажет время.
Мое тело подстраивалось под новую сущность и менялось постепенно, пытаясь вспомнить свою первую, спонтанную трансформацию. Обо всем этом мне достаточно подробно рассказала Елена Владленовна на следующий день после ритуального поединка.
– Все придет постепенно, – заметила она, и в ее голосе мелькнула удивившая меня забота. – Быстрее, чем змеиная сущность, проявится сила королевы нагов. Скоро ты сможешь повелевать одной из стихий – воздухом. Это твое основное отличие от обычной нагайны – ты наделена магией. Именно поэтому вы с Владом идеальная пара – огонь, текущий по его венам, не способен гореть без воздуха. С тобой он станет сильнее. Алина, ты ведь неглупая девочка, ты знаешь, что бывает, если грамотно соединить воздух с огнем…
– Взрыв, – прошептала я.
– В вашем случае вселенский, – довольно улыбнулась Елена Владленовна, а я поняла, что теперь во что бы то ни стало буду держать Влада на расстоянии. Видимо, эти мысли отчетливо отразились на моем лице, так как помощница директора, фыркнув, заметила:
– Не думай, будто все так просто. Алина, вы с Владом связаны. Не так-то легко будет держаться от него на расстоянии. Тем более ты еще не все знаешь о себе. Тебя ждут большие сюрпризы.
Следующие несколько дней я провела в карцере, вдали от остальных учащихся. Для всех я приболела желудочным гриппом и, чтобы никого не заражать, была помещена в изолятор медблока. На самом деле в это время я училась контролировать свою проявляющуюся змеиную сущность. Это оказалось чуть проще, чем я себе представляла, и через четыре дня меня выпустили в лицей на новых условиях. Я стала почти свободна.
О каких сюрпризах говорила Елена Владленовна, я поняла достаточно быстро. И внутренние изменения напугали меня значительно сильнее, чем внешние проявления второй ипостаси, несмотря на всю их безобразность. Во-первых, меня, как и предсказывала помощница директора, невероятно сильно тянуло к Владу. Сильнее, чем до обращения. Пока его не было рядом, я всего лишь вспоминала и думала о нем, но едва парень появлялся на горизонте, словно сходила с ума и готова была наброситься на него. К счастью, Влад, видимо, и сам чувствовал нечто подобное и старался держаться на расстоянии.
Поэтому сегодня полтора часа наедине с ним в тесном салоне машины, после зажегшего кровь поцелуя, были сущей пыткой, и, похоже, не для меня одной. Я видела, как побледнели пальцы, вцепившиеся в руль, а на сильной, покрытой ровным загаром шее моего спутника отчетливее стала выделяться напряженная мышца. Влад нервничал не меньше меня, притяжение было обоюдным.
В глазах потемнело, дышать стало тяжело, и я зажмурилась, пытаясь сохранить остатки рассудка. Начиналось то, о чем предупреждала Елена Владленовна, – второй неприятный сюрприз. Я теряла над собой контроль, уступая место сущности Вероники, засевшей где-то глубоко в моем рассудке. Я чувствовала, как нечто чужеродное и пугающее пытается подчинить себе мои действия и мысли, я начинала думать и вести себя, как моя соперница, и это было по-настоящему страшно, потому что я не могла понять, где заканчиваются мои собственные желания и начинаются ее. Я боялась, что однажды стану бесправным придатком в собственном теле, которым начнет управлять соперница. Я не слышала в голове ее голоса, она не указывала мне, что делать, просто я медленно, но неумолимо становилась ею, перенимая характер и манеры поведения, сегодня это заметил даже Влад. Если победит Вероника, она приберет к рукам Влада и разрушит существующий мир, как этого желает Шеша.
Подобная перспектива казалась такой ужасной, что я постоянно была начеку и в меру сил пресекала попытки моей соперницы вылезти наружу и диктовать свои условия. Проблема в том, что с каждым днем это становилось делать все сложнее и сложнее, и я опасалась, что, возможно, не во всем стоит винить соперницу. Может, это не мой характер меняется под воздействием сущности Вероники, а я сама становлюсь другой.
Прощание у центрального входа лицея вышло неловким. Я была слишком увлечена своими невеселыми мыслями, а Влад – своими. Я с грустью посмотрела на его мрачный профиль и, не удержавшись, чмокнула в щеку, но не учла, что он может повернуться, и нечаянно скользнула по теплым, пахнущим апельсином и корицей губам. Снова накатило волнение и захотелось большего, поэтому пришлось поспешно выскочить из салона автомобиля.
– Осторожно, глаза! – донеслось мне в след.
«Вот черт!» Я замерла возле машины и зажмурилась, пытаясь привести в порядок дыхание, досчитала до десяти и медленно разлепила веки, торопливо нащупывая в кармане маленькое зеркальце. Зрачки приняли свою обычную форму, значит, все нормально и можно, не опасаясь, двигаться дальше.
На ступенях длинной, ведущей к центральному входу лестницы, как всегда, было много народа, и большинство из лицеистов с интересом смотрели на меня. Все почему-то считали, что Вероника ушла из лицея по причине нервного срыва, который произошел у нее из-за расставания с Владом. Основной причиной расставания, безусловно, называли меня и теперь с интересом наблюдали за тем, как мы с Владом шарахаемся друг от друга по коридорам. Веронику в лицее любили, а меня не очень. Даже Ксюха смотрела на меня косо, а я не могла ее за это осудить, потому что на самом деле я поступила с Вероникой намного хуже, чем думали остальные.

Глава 2
Горечь воспоминаний

Влад

С некоторых пор на крыше стало совсем неуютно – похолодание и снег убили все очарование этого места. На перилах образовалась скользкая ледяная корка, а по открытой площадке гулял порывистый ноябрьский ветер. До наступления зимы оставались считаные дни, и два времени года яростно боролись друг с другом. Затяжной осенний дождь днем переходил в мокрый снег, к вечеру на лужах появлялось хрупкое стекло льда. Размешанная за день грязь на тропинках вокруг лицея превращалась к ночи в полосу препятствий, состоящую из промороженных ямок и холмиков.
Сейчас к пронизывающему до костей ветру прибавился мелкий, колючий снег, горстями летящий в лицо. Влад сунул руки в рукава короткого шерстяного пальто, поежился, но не сдвинулся с места. Отвратительная погода была под стать настроению парня.
Он слишком много времени провел в небытии, в одиночестве. Поэтому чересчур трепетно относился к привязанностям аватара, мир которого составляли: не самый заботливый отец – Анатолий Григорьевич Катурин (он же Шеша), лучший друг – Ян, он же бог подземного мира Ями, и любимая девушка – Вероника. Алина ворвалась в этот закрытый мирок стремительно и нагло, спутав все карты, поставив Влада перед непростым выбором, совершая который, он, видимо, серьезно ошибся.
Нет больше лучшего друга – он предал. Именно по его вине перестала существовать Вероника, а Алина так и осталась несбыточной мечтой. Сейчас даже в большей степени, чем раньше, а Шеша… Шеша очень скоро поймет, что Влад не собирается ему помогать рушить существующий мир. Незачем. Парень понял, что месть не принесет удовлетворения или облегчения. Только пустоту, которой и так слишком много вокруг. Но разве объяснишь это жаждущему власти королю нагов? Он обозлится и в ближайшее время будет искать возможность отыграться на своем воспитаннике.
Боль от предательства Яна была самой сильной. Он тот, кого Влад привык называть другом – единственным другом. Хотя кто знает, быть может, дружили не бог смерти Яма и презренный змей Вритра, а две человеческие аватары. Влад не знал ответа на этот вопрос. Ян сильно отличался от всех богов, вполне возможно, что причина этого отличия крылась в его прошлом. Он единственный когда-то был человеком, пусть много тысячелетий назад, но все же память о том времени сохранилась. Яме, как бы он ни пытался это скрыть, были доступны неведомые другим богам чувства и эмоции.
Влад хорошо помнил тот день, когда маленьким испуганным мальчиком пришел в унылое каменное здание лицея. Все здесь казалось страшным, чужим и пугающим. Змей Вритра, поселившийся внутри хрупкого тела, прекрасно понимал, зачем он здесь, а вот маленький Влад – нет. Он хотел тепла, мечтал увидеть маму, стать обычным малышом и пока не знал, что это невозможно и ему придется всю жизнь искать баланс между своей божественной сущностью и хрупкой человеческой аватарой. И попеременно верх будет брать то одна, то другая ипостась, делая настроение переменчивым, характер – состоящим из контрастов, а самого Влада неуживчивым.
Молодой, веселый парень Ян был первым, кто обратил внимание на малыша. Именно он лучше всех понимал его проблемы и общался не только с Вритрой, но и с его хрупкой, несчастной оболочкой. То ли потому, что сам прошел перевоплощение, пусть и несколько сотен лет назад, то ли потому, что лучше всех понимал людей и у него самого некогда были дети.
Эта странная дружба, зародившаяся пятнадцать лет назад, была самым ценным для Влада. Ян стал не просто другом, но и старшим товарищем, практически братом. Его предательство оказалось неожиданностью. Теперь в голову закрадывалась мысль – а доброта, сочувствие, дружба? Были ли они? Или это всего лишь игра? А может быть, слабая аватара забавного человеческого детеныша являлась игрушкой для скучающего бога?
Влад вообще заметил, что стал в последнее время чересчур чувствительным ко всему происходящему в этом мире. Слишком сильное влияние на него оказывала аватара, и он не мог от этого влияния избавиться, а может, просто не хотел. Заманчиво заново открывать настоящие, неподдельные чувства, недоступные прожившему слишком долго богу.
– Зачем явился? – бросил Влад, не меняя позу. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать, как за спиной неслышно появился Ян. Говорить с предателем не хотелось, Влад успешно избегал его всю неделю. Ян занимался чем-то своим и почти не появлялся в лицее, но сейчас, видимо, захотел поговорить.
– Тебе несвойственно извиняться…
– Мы все меняемся. Даже я.
– Я пришел извиниться.
– Твое извинение вернет Веронику? – безразлично поинтересовался Влад. – Или, быть может, даст мне шанс быть вместе с Алиной?
– Я думал, любимая королева нагов и возможность отомстить старым богам сделают тебя счастливым.
– Ты зря думал за меня. Я не просил об этом, – жестко бросил Влад и развернулся, гневно сверкая глазами.
– Теперь я это понял. – Ян сделал шаг вперед. – Тогда – нет. Я виноват. Может, попробуем исправить?
– Не имеет смысла. – Влад злился и не желал ничего слушать. – Все рухнуло, словно карточный домик. Пророчество… Вероника… Ян, из-за тебя одна моя девушка убила другую! Как такое можно исправить?
– У Алины не было выбора. Хочешь кого-то винить в случившемся, вини всецело меня.
– Я и виню тебя. Просто не нужно делать вид, будто можно что-то изменить. Уже нельзя. В моих силах лишь одно – держаться на расстоянии от Алины и сохранить этот мир в том виде, в котором он существует сейчас.
– Ты знаешь, это будет невероятно сложно осуществить. Шеша не позволит и в шаге от своей цели ни за что не отступится. Да и из-за пророчества связь между вами с Алиной очень сильна.
– Так помоги. Ты мне обязан. Рано или поздно о новой королеве нагов и о пророчестве, которое заинтересовало Шешу, узнают другие. Как ты думаешь, кого попытаются убрать в первую очередь? Меня или ее? – В голосе Влада прозвучала неприкрытая ирония, он знал, насколько очевиден ответ.
– Попытаются убить более слабого. Это не так хлопотно, – согласился Ян.
– Так не спускай с нее глаз. Ты мне должен.
– Я тебе должен. – Ян не стал спорить. – Я буду защищать Алину.
– И от меня, если потребуется.
– Как скажешь, – пожал плечами парень.
– А сейчас уходи.
– Еще не мир? – Хитрая улыбка уголком губы и прищур черных глаз.
– Я тебе не доверяю, Ян.
– Но поручаешь защищать Алину? Тебе не кажется это странным?
– Нет, – пожал плечами Влад и уселся на перила. – Ты единственный, у кого может получиться сохранить ей жизнь, если кто-то объявит на нее охоту.
– Ты прав. – Ян воспринял реплику друга как должное. – Можно еще один вопрос?
– Если я скажу «нет», тебя это остановит?
– А как ты думаешь сам? – Ян не скрывал смеха.
– Спрашивай.
– Ты видел Веронику после?
– Нет. – Влад спрыгнул с перил на крышу и отвернулся, рассматривая кружащийся над парком снег. – Я хочу побыть один. Уходи.
– Как скажешь, – хмыкнул Ян и скрылся в дверном проеме, ведущем на чердак, судя по всему, довольный разговором.
Влад не представлял, зачем соврал другу. В его желании посмотреть на то, что стало с Вероникой после ритуала, не было ничего постыдного или запретного, но он все же умолчал о поездке, которая произошла всего неделю назад. Возможно, из-за того впечатления, которое она на него произвела, или потому, что вряд ли получилось бы упомянуть вскользь, пришлось бы рассказывать подробнее, а Влад не был готов.
Парень сам не знал, зачем отыскал в записях Елены Владленовны адрес Вероники, сел в машину и примчался к ее дому. Он ни разу здесь не был, они с Вероникой никогда не говорили о семье и жизни вне лицея. У него ничего подобного просто не было, почему молчала девушка – тайна. Раньше Влада это не волновало, а сейчас уже не узнаешь.
Находиться здесь было бессмысленно и больно. Влад стоял рядом с машиной и отстраненно изучал двор – давно не крашенные лавочки возле подъездов, пустые, видимо по причине плохой погоды с пронизывающим ветром и начинающим накрапывать ледяным дождем. Детская площадка с горками, песочницей и уныло скрипящими качелями. Двор казался вымершим, лишь черно-белый, с грязной манишкой кот подозрительно щурился с невысокого заборчика, словно знал, зачем сюда пожаловал Влад.
Молодой человек чувствовал себя виноватым в том, что случилось с девушкой, и ничего не мог изменить. По сути, Вероника стала частью Алины, а домой вернулась пустая оболочка – умирающее, слабое тело. Но, несмотря на все это, Влад все же стоял здесь, возле подъезда с выкрашенной темно-синей краской железной дверью, и подозрительно изучал домофон, словно эта техника была ему совершенно незнакома.
Парень не хотел заходить. И, наверное, развернулся бы и уехал, если бы его не перехватила у подъезда немолодая, совершенно обычная женщина с понурым лицом и короткими волосами неопределенного цвета. Влад никогда не обратил бы на нее внимания, если бы она не подошла к нему сама.
– Ты ведь Влад? – взволнованно поинтересовалась она и схватила молодого человека за рукав пальто. Не сильно и не настойчиво. Этот жест не раздражал. – Вероника много говорила о тебе. Столько фотографий показывала. Я будто знаю тебя уже давно.
«А я вас нет», – чуть было не ляпнул парень, но заметил зеленые глаза женщины и все понял. Он ее и правда не мог знать. С Вероникой они не разговаривали о семье. Никогда.
– Я даже не представилась, – смутилась женщина, видимо прочитав что-то на лице Влада. – Софья Леонидовна – мама Вероники. Что ты стоишь на улице? Пойдем. Она хоть и пишет, что не хочет никого видеть, тебе, думаю, обрадуется.
– Пишет? – насторожился Влад, пропустив всю остальную часть реплики женщины мимо ушей.
– Ты не знаешь? – В глазах Софьи Леонидовны мелькнула боль. – Вероника собиралась на выходные домой, игнорируя запрет, существующий в лицее. Она так часто делала, даже не знаю, как у нее это получалось… но, ты же знаешь, Вероника была хитрой и целеустремленной девочкой, всегда добивалась чего хотела. – Женщина тяжело вздохнула и продолжила: – Я должна была ей запретить приезжать одной, но ее брат, мой старший сын, недавно женился и переехал в Москву. Отец постоянно в командировках, а я не вожу машину, поэтому Веронике чаще всего приходилось добираться одной. До остановки достаточно далеко, сколько раз я ей говорила, чтобы попросила кого-нибудь подвезти, но она не слушалась…
«Конечно, – подумал Влад, – если бы я знал, что Веронике позволено ездить домой, сразу бы заподозрил неладное. Вот она и молчала».
– В этот раз на нее напали.
«Здесь начинается сказка, придуманная Вероникой для родителей», – отметил про себя Влад и приготовился слушать внимательнее.
– Затолкали в машину. На счастье, мимо проезжал ваш директор и успел спасти мою девочку. Но, видимо, стресс оказался слишком сильным. Вероника очень изменилась, практически до неузнаваемости, и замолчала. Врачи говорят, что помогут только время и привычная домашняя обстановка. А еще… – женщина замолчала, собираясь с мыслями. – Ее глаза!
– Что с ее глазами? – вежливо поинтересовался Влад, прекрасно зная ответ.
– Они сменили цвет… знаю, что такого не может быть, но у моей девочки никогда не было голубых глаз…
Влад молчал, не зная, что сказать. Мама Вероники, заметив его состояние, глубоко вздохнула и, смахнув блеснувшую на щеке слезу, заметила:
– Глаза – это мелочи, ее духовное состояние меня волнует значительно больше. Может быть, ей со временем станет лучше.
«Не станет», – грустно подытожил Влад, и на душе стало совсем паршиво. Он видел скорбное лицо и тоску во взгляде и испытывал щемящую жалость, но не мог заставить себя зайти внутрь, слишком пугало то, что он должен был увидеть.
– Я не собирался заходить, – прокашлялся парень и закусил губу, заметив, что лицо женщины осунулось еще больше.
– Я понимаю, – ответила она. – Мало кто хочет общаться с больной. Она совсем не та, что была раньше. Это тяжело.
– Дело не в этом, – покачал головой Влад и сунул руки в карманы. Он не привык и не умел разговаривать с обычными взрослыми людьми. Его окружали лишь хладнокровные наги, древние боги и небольшое количество неуравновешенных подростков.
– В чем же? – недоверчиво уточнила женщина и нахмурилась. – Она только и говорила что о тебе, пока не случилось несчастье! Фотографии твои всем показывала, а ты боишься ее просто навестить!
– Не боюсь. Просто мы сильно поругались, до того как… – Влад замялся, подбирая слова. – Думаю, я последний, кого она хотела бы видеть.
– Ты не прав. – Черты лица Софьи Леонидовны смягчились. – Даже если она и злилась раньше, сейчас это не имеет значения.
Наверх по бетонной лестнице Влад поднимался с опаской, он не ожидал от себя такого волнения. Прихожая в квартире Вероники оказалась узкой и длинной. Шкаф, тумбочка под обувь, и все – разойтись вдвоем в коридоре невозможно. Молодой человек испуганно прижался к стенке, неловко разулся и под внимательным взглядом Софьи Леонидовны проскользнул в комнату Вероники.
Он не так представлял себе то место, в котором выросла девушка. Эта комната была рассчитана на двоих, а ведь Вероника даже не говорила о том, что у нее есть брат, видимо, стеснялась семьи. В лицее девушку считали обеспеченной и гламурной, но, похоже, она просто умела очень хорошо пускать пыль в глаза. Двухъярусная старая кровать у стены, напротив массивный компьютерный стол, за которым можно комфортно разместиться вдвоем. Над ним книжные полки. У окна потертое кресло с развалившимся на нем огромным плюшевым медведем.
Вероника сидела спиной к двери за компьютерным столом, поджав под себя ногу, и что-то увлеченно рисовала. Когда вошел Влад, девушка даже не сразу среагировала. Он замер, не решаясь окликнуть или как-то иначе привлечь к себе внимание, лишь внимательно рассматривал худую спину, темные, волнистые, собранные в высокий хвост волосы и такой знакомый и одновременно чужой профиль.
– Вероник…
Услышав знакомый голос, девушка испуганно вздрогнула, выронила карандаш и развернулась. В голубых, принадлежащих Алине глазах промелькнула целая гамма чувств: страх, злость, отчаяние и, наконец, радость.
– Ты как? – Влад сделал нерешительный шаг вперед, а Вероника, немного подумав, пожала плечами и отвернулась к окну – медленно и отрешенно. Влад закрыл глаза и сжал от бессилия зубы – все, как всегда. «А что ты хотел? – спросил он сам себя. – Неужели надеялся, что с ней будет иначе? Не так, как с другими? Глупые, наивные мечты». Говорить не о чем, Вероники больше нет, она перестала существовать, отдав всю свою силу и индивидуальность. А здесь, в этой комнате, доживала последние дни лишь пустая оболочка, какой бы трогательной и хрупкой она ни казалась.
Влад присел на краешек стола исключительно из вежливости, чтобы не выходить из комнаты вот так сразу и не расстраивать еще больше маму девушки. И тут его взгляд зацепился за картину, которую рисовала Вероника. Беспорядочные, рваные линии, похожие на обычные почеркнунки, неожиданно начали складываться во вполне логичный рисунок: клубок змей с оскаленными пастями и капающим с клыков ядом, а в центре – маленькая, похожая на мотылька девочка с фонарем. Единственное светлое место на темном, тщательно заштрихованном фоне из извивающихся змей и переплетения линий потоньше.
– Это ты нарисовала? – потрясенно пробормотал парень. Девушка обернулась и нерешительно кивнула, протянув тонкую руку к листу бумаги, словно хотела его убрать, но потом передумала и просто взяла карандаш. В ее глазах на миг промелькнула едва заметная усмешка, девушка словно спрашивала Влада: «Что, не ожидал от меня?» Потом ее лицо снова стало безразличным, но и этого мгновения парню хватило, чтобы понять: пусть эта хрупкая, без грамма макияжа на миловидном лице девушка совсем не походила на прежнюю Веронику – она была странной, замкнутой и чуть-чуть сумасшедшей, – но она жила, а не существовала, как бы это делала пустая оболочка. Эта беззащитная, лишенная сверхъестественной харизмы Вероника не заслуживала смерти.
Решение пришло внезапно, и Влад, пробормотав что-то маловразумительное, ретировался в туалет. Тут было чисто, но очень тесно. Не лучшее место для того, что он собрался делать, но зато никто гарантированно не увидит. Руки проворно перебирали тонкую, хранящуюся на всякий случай в кармане проволочку. Пальцы искусно сворачивали причудливые завитушки, сминали теплый податливый металл, придавая ему выбранную творцом форму – маленькой и беззащитной девочки-мотылька. Между пальцами и металлом вспыхивали голубоватые искорки редко используемой магии. Влад думал, что давно забыл древнее искусство, но, оказывается, обретенный когда-то навык утратить не так-то просто. Скоро в его ладонях лежал разборный амулет – девочка-молылек, окруженная кольцом змей. Все это было нереальной глупостью. Но Влад ничего не мог с собой поделать. Он и так слишком виноват перед Вероникой, чтобы спокойно допустить ее смерть.
Кольцо из змей Влад тут же прицепил себе на шею, а девочку-мотылька отнес в комнату и протянул Веронике со словами:
– Надень.
«Зачем?» – читался немой вопрос в ее широко раскрытых голубых глазах.
– Ты ведь помнишь, что с тобой случилось? – осторожно начал Влад, но девушка безразлично посмотрела на него пустыми глазами. Если бы парень чуть раньше не чувствовал искорки жизни в этом теле, он подумал бы, что девушка мертва. Но нет, несмотря на то что Вероника молчит и производит впечатление куклы, она должна понимать, о чем идет речь.
– Ты прекрасно понимаешь, – мягко, но настойчиво продолжил Влад. – Эта беззащитная девочка на рисунке? Это ведь ты, правда? Давай ее защитим, а? Я хочу помочь.
Вероника настороженно молчала, закусив нижнюю губу, видимо решала, принимать предложение помощи или нет. Зажатый в ее руке карандаш в это время уверенно выводил новые изломанные линии. Влад никогда не видел, чтобы она рисовала раньше, и не знал, это последствие пережитого стресса или тщательно скрываемый ранее талант.
Вероника не могла не восхищать. Потенциальная королева нагов, она умудрилась оставить себе во время ритуала хоть какое-то подобие жизни и воли. Но кого это волнует? Она отработанный материал, который в свое время уничтожат.
– Надень, – еще раз попросил Влад. – Они рано или поздно за тобой придут. Оставь мне возможность узнать об этом и успеть помочь.
Вероника не отвечала долго, но потом сосредоточенно кивнула и зажала кулон в маленьком кулачке. Влад смотрел на эту совсем чужую девушку, даже внешне мало похожую на прежнюю Веронику, и не испытывал ни любви, ни страсти, только жалость и желание защитить. Ей и так слишком много пришлось пережить из-за него.
Молодой человек накрыл ладонью кулак Вероники с зажатым в нем кулоном и, шепнув:
– Я приду, когда тебе будет угрожать опасность, – поцеловал девушку в макушку и вышел из комнаты.
На автомате попрощался с Софьей Леонидовной, выскочил из квартиры и, сбежав вниз по лестнице, кинулся к припаркованному у подъезда автомобилю. Усевшись на водительском сиденье, парень прикрыл лицо руками. Трясло. Визит оказался тяжелее, чем Влад мог себе представить.

Глава 3
Новая жизнь

Алина

Утро было неожиданно солнечным, а настроение непривычно хорошим. Я потянулась, зажмурилась от удовольствия и села на кровати. Хотелось танцевать и петь, впервые с того времени, как стала нагом, я не испытывала сожалений и угрызений совести.
Ксюха еще спала, поэтому удалось занять душ первой. Когда я вернулась в комнату, подруга сидела на кровати, понуро опустив голову.
– Что с тобой? – Я жизнерадостно плюхнулась на стул и принялась расчесывать густые пшеничные волосы.
– Голова болит, – едва слышно отозвалась Ксюша, поднимая на меня воспаленные, красные глаза. – Уже, наверное, неделю болит, а сегодня что-то вообще плохо. Такая слабость…
– Может, тебе дать таблетку? – поинтересовалась я и заметила слабо светящуюся бледно-желтую ауру. Энергия подруги была совсем незащищена – ни прозрачных куполов, ни барьеров. Казалось, Ксюша даже не представляет, каким сокровищем обладает и как просто его украсть.
Я передала Ксюше упаковку обезболивающих из аптечки и, коснувшись пальцев девушки, не удержалась и запустила свою нить прямо в ее бледно-желтую, едва подрагивающую ауру. Хотела сделать всего несколько глотков, но не удержалась и взяла больше.
Ксюша, которая шла по направлению к туалету, внезапно покачнулась и ухватилась рукой за стену, а я, испугавшись, что подруге станет совсем плохо, с сожалением ее отпустила.
Неприятно было ощущать себя пиявкой, но, как ни странно, я не испытывала угрызений совести по поводу того, как поступаю с Ксюшей. Я прекрасно понимала, что убиваю ее день за днем, высасывая силы, но не собиралась останавливаться, и это пугало где-то в глубине души. Там, где пряталась прежняя совестливая и добрая Алина. Алина-нагайна частенько посмеивалась над той наивной и бесхитростной девочкой, которая с каждым днем появлялась все реже. Она, как и Ксюша, постепенно умирала.
Впрочем, за Ксюшу я переживала меньше, чем за себя прежнюю. Подругу постоянно подпитывал Ян, не давая ей ослабеть, а вот прошлой Алине помочь не мог никто.
Сегодня я собиралась тщательнее, чем обычно, испытывая прилив сил и вдохновения. Видимо, ночью неосознанно вытянула слишком много энергии, и она теперь плескалась через край и требовала выхода, иначе нечем было объяснить мое приподнятое настроение и головную боль соседки. Сегодня хотелось отбросить прочь все сожаления и начать новую жизнь. Этим я планировала заняться с самого утра. Мне надоело действовать по чужой указке и постоянно оставаться в тени. Настало время показать свою истинную сущность. Нет, я не собиралась оборачиваться змеей у всех на виду, хотя это и было заманчиво, просто решила стать чуточку смелее и раскованнее.
– Ты совсем с ума сошла! – констатировала факт появившаяся из душа подруга. – Тебя Владленовна съест живьем.
– Не съест! – довольно улыбнулась я и повертелась перед зеркалом, изучая свой новый, дерзкий образ. – Зубы свои змеиные пообломает!
– Да что с тобой, Алин? – недоуменно покосилась в мою сторону подруга. – Ты очень сильно изменилась.
– В очередной раз. Не так ли? – Я иронично приподняла бровь и хмыкнула, намекая Ксюхе, что она слишком часто упрекает меня в переменах. Недавно корила за излишнюю замкнутость, теперь выражает недовольство смелостью.
– Возможно, я и правда слишком мнительна, – примирительно кивнула Ксюша и стала складывать тетради в массивную сумку-мешок защитного цвета. – Одевайся как знаешь! Просто я не понимаю откуда такая смелость?
– Это и не нужно понимать, – задумчиво протянула я и посмотрела на подругу.
Она все еще была бледна, но выглядела значительно лучше. Видимо, умела быстро восстанавливать силы, или Ян снабжал ее энергией с запасом. Что же, мне лучше – на дольше хватит.
Я понимала, почему Ксюху шокировал мой внешний вид. Сегодня я решила нагло пренебречь лицейской формой и надела очень узкие, с заниженной талией джинсы; вызывающие красные ботильоны на убийственно высокой шпильке и алую блузку, две последние пуговицы на воротнике которой застегивать не стала – получилось вызывающе и откровенно. Все, как мне хотелось.
Вообще мне никогда не шел классический красный цвет. Он делал и без того слишком яркую внешность совсем блеклой, но существовал один оттенок, который подходил мне изумительно – холодный, насыщенный алый. Еще не малиновый, но уже и не огненный. Если я покупала себе красные вещи, то старалась брать именно его. Жаль, что найти непросто. Раньше я нечасто позволяла себе экспериментировать с вызывающими цветами, но сейчас решила, что пора исправить эту оплошность. Тем более мне до зубного скрежета надоели плиссированные клетчатые юбки и строгие белые блузки.
Ксюха закончила собирать сумку, еще раз бросила на меня изумленный взгляд, и мы отправились в столовую на завтрак. В коридорах было людно, но пока еще тихо. Сонные, словно мухи после зимней спячки, лицеисты небольшими группами по два-три человека лениво ползли в сторону столовой. День становился все короче, и вставать по утрам стало на порядок сложнее. Хотелось поспать часов хотя бы до десяти.
Олега я увидела издалека, парень избегал меня и виновато прятал глаза каждый раз при моем приближении. Я ненавидела его за предательство, не могла забыть обиду и то, как он запер меня в клетке, несмотря на мои слезы и мольбы. А ведь я считала его своим другом. Сильнее я ненавидела только Яна, который также втерся в доверие, но оказался хитрее обычного мальчика на побегушках Олега и сумел выполнить приказ Шеши.
До сегодняшнего дня я лишь злобно косилась на нага-прислужника и не решалась высказать все, что думаю. Но сейчас внезапно поняла – он меня боится. Все эти взгляды украдкой, попытки ретироваться, едва я только возникаю на горизонте, не что иное, как страх.
«Все так и должно быть, – удовлетворенно подумала я. – Он обычный наг и обязан подчиниться королеве. У меня есть власть над ним. Понять бы еще какая».
– Ты куда? – окликнула меня Ксюха, когда я резко развернулась и быстрым, уверенным шагом отправилась в сторону Олега, болтающего со своими сокурсниками.
– Нужно уладить одно дело! – сосредоточенно бросила я и перестала обращать внимание на Ксюхины вопросы. Ничего не понимающая подруга поспешила за мной следом. Я подумала, что она, наверное, даже не в курсе наших с Олегом разногласий. Точнее, не в курсе, что они у нас есть.
Передо мной, рядом с Олегом, – трое нагов, сзади них стена, Ксюха идет за спиной, а значит, никто посторонний не увидит моего лица. Можно не скрывать свою злость и змеиную сущность.
– П-привет, Алина! – проблеял Олег и нерешительно сделал шаг назад, но уперся в стену. Судя по побледневшему лицу парня, вид у меня был пугающий. Я и сама чувствовала, как начинает зудеть позвоночник – пробивается сквозь кожу чешуя. Зрение приобретает нечеловеческую четкость, но сужается его фокус. Я могла в мелочах разглядеть Олега, вплоть до маленьких черных точек у него на носу, но почти не видела его спутников, они превратились в неимеющие значения размытые пятна. Чувствуя себя хозяйкой положения, я расслабилась и показала клыки. Я была королевой, самой сильной среди этого скопления мелких сошек, и собиралась показать им свою власть.
Больше всего радовало то, что Олег даже не мог мне ответить. Он вынужден оставаться в человеческом, слабом обличье. Сзади меня стоит Ксюша, да и других лицеистов в коридоре предостаточно. Простых смертных нагам категорически запрещается пугать. И если мне теоретически подобная вольность и могла сойти с рук, то обыкновенного нага ожидало суровое наказание, а может быть, и смерть. Олег знал об этом и поэтому сдерживался.
– Ты обидел меня, – безапелляционно заявила я и чувствительно ткнула пальцем в грудь парня. Воспоминания о подземельях заново всколыхнули утихшую злость. Я готова была растерзать обидчика на месте и чувствовала, что моих сил для этого хватит. Но я пока считала себя человеком, а люди не разрывают на куски других людей, даже если очень хочется. Ну, по крайней мере психически нормальные люди.
– Я могу извиниться, – произнес Олег в ответ на фразу, которую я уже успела забыть. Парень пытался сделать вид, что ничего не происходит. Он прекрасно понимал, что не я могу открыто развивать эту тему – она не для посторонних ушей, и надеялся замять разговор. Возможно, этот фокус удался бы с прошлой Алиной, но сейчас – нет. Я не собиралась сдаваться, к тому же страх Олега можно было почувствовать физически. Это забавляло, дразнило. Я испытывала потребность сломать парня, подчинить своей воле.
– Мне не нужны твои извинения, – отозвалась я и подошла ближе, практически прижимая его к стене.
– Зачем же тогда ты начала этот разговор? – Олег изо всех сил пытался выглядеть достойно, и у него это неплохо получалось.
Но меня непросто провести. Парень посмотрел в сторону своих друзей в поисках поддержки, но они молчали и стыдливо опускали глаза в пол. Не то чтобы боялись меня, скорее просто знали, кто перед ними, и не хотели вмешиваться.
– Если тебе не нужны извинения, – предпринял еще одну попытку Олег, – иди куда шла! – За показной бравадой скрывалась нарастающая паника. Я наслаждалась моментом триумфа и хотела большего.
– Понимаешь, Олег. – Я сделала вид, что задумалась. – Извинений мало для того, чтобы искупить твою вину. Ты ведь сам это прекрасно знаешь.
Я смотрела ему в глаза пристально, не отрываясь ни на секунду, пытаясь подчинить себе волю сопротивляющегося парня, и через некоторое время добилась, чтобы Олег, сцепив зубы, кивнул. На лбу парня выступили бисеринки пота – видимо, сопротивлялся изо всех сил, но я обладала способностями совсем иного уровня. Никто из здесь присутствующих нагов не мог со мной сравниться.
– Вот видишь. – Я попыталась улыбнуться ласково, но Олег побледнел еще сильнее.
Сзади меня нерешительно дернула за рукав Ксюха, робко попытавшись увести и закончить разборки.
– Алин, пойдем! – позвала она. – Прекрати, ты перегибаешь палку!
Я ее не слушала, лишь отмахнулась от удерживающей руки. Вокруг нас начали собираться любопытствующие. Внимание лицеистов придало мне сил и куража. Я, не стесняясь, запустила вокруг себя несколько нитей, возобновляя запас энергии, и снова посмотрела на Олега. Он не выдержал и раздраженно бросил:
– Ну, так что ты от меня хочешь?
– Покорности, – сладко пропела я и ввела в ступор всех окружающих, включая ойкнувшую от неожиданности Ксюшу. За спиной раздались редкие смешки, попытался ухмыльнуться и сам Олег, но я не позволила ему наглеть, опутала нитью, пресекая попытки от нее избавиться, уставилась прямо в глаза, сминая, лишая воли, ломая. По коридору, всколыхнув шторы, пронесся порыв ветра, а я прошипела:
– На колени!
Олег пытался сопротивляться, но все же не справился и рухнул у моих ног, а я, наклонившись к его уху, шепнула:
– Я твоя королева, а ты – слуга. Верный и преданный. С этого момента ты на моей стороне. Всегда.
Отшвырнув от себя коленопреклоненного парня, я резко развернулась и пошла прочь, игнорируя удивленные взгляды. Моя разительная перемена не осталась незамеченной, лицеисты перешептывались за спиной, но меня это мало трогало. У двери в столовую я заметила Яна – блестящие, убранные в хвост волосы, светлые джинсы и узкая, облегающая майка. Мне совершенно не нравилось, что я стала замечать, как он одет. Влада рядом с ним не было, но я не хотела, чтобы он видел мое представление. Ян тоже тут лишний, но от него уже не избавишься. Придется терпеть.
Парень направился в нашу сторону. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Я приготовилась к очередному конфликту, тем более на лучшего друга Влада у меня тоже имелся зуб, но увидела, что по коридору от своего кабинета к нам стремительным шагом направляется Елена Владленовна.
– Алина Крылова! Ко мне в кабинет, быстро! – гаркнула она и уставилась на меня немигающими ярко-зелеными глазами. Елена Владленовна была зла, точнее в бешенстве, и, как ни странно, меня это веселило.
Еще неделю назад у меня сердце бы ушло в пятки, но сейчас я чувствовала себя всемогущей и совсем не боялась. Наоборот, получала удовольствие от происходящего и ощущения собственной безнаказанности.
– А если я не хочу никуда идти? – Я приторно улыбнулась и с ненавистью посмотрела на помощницу директора.
– Не выступай передо мной! – презрительно сузила глаза рыжеволосая нагайна. – За мной, быстро!
Я сначала хотела встать в позу, но потом вспомнила про Яна. Сейчас он стоял рядом с Ксюхой, и я видела, как к моей подруге тянется нить, восполняющая запас энергии, который я изрядно истратила. Смотрел при этом парень на меня, и его взгляд пугал. Выбирая из двух зол, я предпочла меньшее и, демонстративно улыбнувшись Яну, отправилась за Еленой Владленовной «на ковер».

Глава 4
Противостояние

Алина

Елена Владленовна неслась по коридору с такой скоростью, что я едва за ней успевала на своих двенадцатисантиметровых шпильках. Кураж прошел, пыл поумерился, и я уже немного жалела, что повела себя столь агрессивно и вызывающе. Не то чтобы мне стало стыдно, просто разговор с помощницей директора не сулил ничего хорошего. Не хотелось выслушивать нравоучения и вопли, но сейчас их не избежать.
– Ты что себе позволяешь! – завопила Елена Владленовна, словно пароходная сирена, едва только за моей спиной закрылась дверь кабинета. – С ума сошла? Мало того что вырядилась так, словно собралась в клуб, а не на занятия, так еще и устроила целое представление в коридоре. О чем ты вообще думаешь?
– Ни о чем, – честно призналась я и плюхнулась в темно-коричневое кожаное кресло, предназначенное для гостей. Я знала, что лицеистам сидеть в нем негласно запрещалось, именно поэтому и выбрала его. Вид разгневанной Елены Владленовны забавлял, как и тот факт, что она ровным счетом ничего не может мне сделать. Только злиться и орать. Сегодня сила на моей стороне.
– Оно и видно, что думать ты перестала! – раздраженно бросила Елена Владленовна и, выдохнув, достаточно спокойно произнесла: – Алина, ты не должна вести себя подобным образом.
– Почему? – Я развлекала себя тем, что наматывала на палец блестящую, гладкую прядь светлых волос. Я заметила после ритуала: они стали выглядеть здоровее и гуще. Даже секущиеся кончики исчезли. Стала лучше кожа, а глаза, кажется, чуть больше. Нагайны были действительно красивее обычных девушек. Еще один плюс моего нынешнего положения. Зря я раньше расстраивалась и сопротивлялась. Быть нечеловеком чертовски привлекательно.
Елена Владленовна распиналась передо мной и заливалась на все лады, пытаясь объяснить, как тяжело жить на свете нагу, как важно хранить тайну и вести себя прилично, но меня это совершенно не интересовало.
Я рассматривала за окном солнышко, проглядывающее сквозь тучи. Изучала строгую обстановку кабинета и неуместные тонкие нити паутины в уголках окна. Я не любила паутину, она портила вид даже в самой убранной на первый взгляд комнате, поэтому заметила:
– Елена Владленовна, вы бы хоть окошечки помыли, что ли. А то скоро и сами паутиной зарастете.
– Ах ты маленькая обнаглевшая дрянь! – взвилась помощница директора, ее пожелтевшие от гнева глаза прорезал вертикальный зрачок. – Мало того что ты меня не слушала, так еще смеешь указывать? Не слишком ли много о себе возомнила? Неужели думаешь, что подобные вольности сойдут тебе с рук?
– Конечно, сойдут, – как ни в чем не бывало заметила я. – Я же сейчас ключевая фигура в плане по разрушению мира. Только вот загвоздочка, я не собираюсь вам помогать или упрощать задачу.
– А тебя никто не будет спрашивать, – холодно усмехнулась Елена Владленовна и присела на краешек стола. – Твои желания никого не волнуют, и ключевая фигура в этом, как ты выразилась, «плане по разрушению мира» – Влад, а ты лишь объект его страсти. Пророчество уже запущено. Ты не сможешь долго держать Влада на расстоянии. Он магнит, а ты металл. Этого нельзя изменить, ваше притяжение будет только расти день ото дня. А мы будем всегда рядом, наблюдать за вами, и поверь, сделаем все возможное, чтобы в подходящий момент подтолкнуть вас друг к другу. А потом, не забывай о том, что у тебя есть друзья, родня, родители… очень много рычагов воздействия. Ты же не хочешь, чтобы с кем-нибудь из них случилась беда?
Я сглотнула и через силу улыбнулась. В словах Елены Владленовны был свой резон, но я не собиралась сдаваться, хотя даже руки начали мелко дрожать от волнения. Как бы я ни храбрилась, все равно оставались вещи и люди, на которых мне не было наплевать. Даже хладнокровная змея, свернувшаяся ледяным клубком в груди, не могла заставить меня отречься от родных.
– Не смейте меня пугать! – прошипела я, за гневом скрывая неуверенность. – Если рухнет весь мир, разве имеет значение, что кто-то из близких людей уйдет чуть раньше остальных?
– Понимаешь, Алина, – Елена Владленовна расслабилась. Она снова победила и теперь чувствовала себя хозяйкой положения. Это было заметно по ее позе, наклону головы и самодовольной улыбке, – если ты будешь хорошо себя вести и делать то, что мы тебе говорим, твои близкие вполне могут не пострадать и отправиться в новый мир вместе с тобой. Заманчивое предложение, не так ли?
– Вы зря стараетесь! Ничего не выйдет! – горько выдохнула я, чувствуя, как сжимается сердце. Предложение Елены Владленовны было и правда заманчивым. Какое мне дело до незнакомых людей, если дорогие мне люди будут живы и здоровы? Впрочем, так думать неправильно, и я это понимала. Пока понимала, потому как то ли Вероника, то ли моя собственная змея нашептывала мне обратное. Этот внутренний голос звучал едва слышно, но я знала: с каждым днем он станет все настойчивее, пока не сломает меня окончательно. Ну, или я его. Это уж как повезет.
– И почему же ничего не выйдет? – хмыкнула женщина. – Для тебя принципы важнее благополучия близких? Не верю, что ты относишься к категории тех глупцов, которые готовы пожертвовать всем, что им дорого, во имя идеи. Чем так хорош этот мир? Оглянись вокруг! Его сотрясают войны, везде царит несправедливость, люди выродились в мелких, алчных существ, которым и надо-то лишь вкусно жрать, покупать дорогие шмотки, машины, яхты, – деградирующее с каждым десятилетием общество потребления.
– Вам не меня убеждать надо, – с удовольствием ответила я. С Еленой Владленовной сложно было поспорить, ее аргументы казались логичными, и игнорировать их глупо, поэтому я радовалась, что обладаю некоторыми козырями в рукаве. – Дело не только во мне. Влад после ритуала меня игнорирует. Он тоже не хочет перемен, а найти рычаги воздействия на него, мне кажется, будет намного сложнее. Как вы думаете, поведется он на сладкую сказочку о новом прекрасном мире?
– Позиция протеста Влада – это сиюминутный каприз. Мелкая месть за то, что с ним не посоветовались и не оставили для него сразу двух девушек. – Елена Владленовна не ответила мне на последний вопрос, из чего я сделала вывод, что нет, не поведется, зато помощница директора продолжила развивать другую тему: – Вы двое, становясь в позы, убеждая себя и окружающих в том, что этот мир хорош и не стоит разрушения, не понимаете одну простую вещь. Пророчество вступило в силу, а это значит – пришло время. Этот мир умирает, а вы лишь оружие, которое поможет уничтожить его окончательно. Ваше желание или нежелание не имеет значения – уничтожить существующий мир – ваша карма.
– Я не верю в карму, – отрезала я, чувствуя, как сжимается сердце от дурных предчувствий. В словах Елены Владленовны было слишком много правды.
– Ты можешь не верить в восходы и закаты или хотя бы в нагов, но твое неверие не отменит существующую реальность, Алина. И если ты способна заблуждаться довольно долго, то Влад скоро смирится. В отличие от тебя он знает, что такое карма и то, что с ней бесполезно бороться. Ваше воссоединение лишь вопрос времени, рано или поздно вы сдадитесь. Но пока наслаждайся иллюзией свободы, но не забывай – благополучие твоих близких напрямую зависит от того, как ты себя ведешь. Не устраивай больше представлений на людях и ради всего святого сними с себя этот вульгарный наряд, и тогда у твоих близких все будет хорошо. Пока. Ты меня поняла?
– Поняла, – раздраженно буркнула я и вышла, со всего размаха хлопнув дверью кабинета. С косяка посыпалась штукатурка, и мне немного полегчало.

* * *

В камине горел настоящий, живой огонь. Это было запрещено правилами пожарной безопасности, но король нагов считал себя выше человеческих законов и не видел причин отказывать себе в удовольствии любоваться яркими, подрагивающими языками пламени, которые пожирали небрежно кинутые березовые поленья и утреннюю газету. Умиротворяющее зрелище. Огонь в камине представлялся Шеше упорядоченным хаосом, усмиренной и покоренной разрушительной силой. Король нагов любил усмирять, покорять и властвовать. Только мечта о господстве над существующим миром долго оставалась всего лишь мечтой. Король нагов Шеша был единственным, кто останется в живых, когда закончится очередная калпа. Другие боги, когда мир рухнет, исчезнут, растворятся в безвременье и еще долго не смогут обрести силу и воплотиться в новой аватаре. За это время он, Шеша, успеет создать новый порядок и воцариться на обломках погибшего мира. Именно поэтому король нагов всеми силами старался приблизить конец очередной калпы, грезя о собственном царстве, в которое он перенесет в своем чреве только самых преданных подвижников. Сейчас несбыточная мечта впервые за тысячелетия стала реальностью, и больше всего Шеша боялся, что что-то пойдет не так, но старался по возможности об этом не думать.
А еще он любил новости и часто читал с утра за чашечкой кофе свежую прессу. Раздражался, нервничал, и неугодная газета летела в камин. События, происходящие в современном мире, казались древнему нагу нелепыми и мелкими. Он радовался лишь изредка, когда происходило что-то по-настоящему эпохальное, заставляющее журналистов буквально захлебываться текстом и выливать на первые полосы газет свои эмоции, ужас, панику. Лишь в эти мгновения Шеша готов был смириться с существующей действительностью и этим никчемным миром.
Сегодняшнее утро не стало исключением из правил, в мире все было тихо, и свежая пресса раздражала штампованными, безликими статьями на нейтральные темы. Газета, даже не пролистанная до середины, полетела в камин и сейчас догорала там, корчась в языках ненасытного пламени, а недовольный Анатолий Григорьевич допивал остывший и поэтому противный кофе.
Елена Владленовна, как всегда, нарушила тихую идиллию, ворвавшись в комнату без стука и принеся с собой запах терпких духов и слишком много эмоций.
– Ты в курсе, что щенок теперь, похоже, не на нашей стороне? – Рыжеволосая женщина, сама похожая на трепещущий язык пламени, без приглашения уселась на диван и обвиняюще посмотрела на директора, словно в бунте Влада был виноват он.
– Я подозревал нечто подобное, – нахмурился Шеша и брезгливо отставил в сторону пустую чашку. – Не думал, что у нас возникнут с ним проблемы. Влад меня удивил, решив пойти на попятную. Он казался преданным, но в последнее время стал груб и дерзок. Нехорошо.
– Но Влад и Алина все равно ведь не смогут сопротивляться влечению вечно? – обеспокоенно подалась вперед Елена Владленовна. – Пророчество уже действует? Эти двое связаны, и их будет тянуть друг к другу? Не могут же чувства исчезнуть в один день?
– Все это так, – вздохнул король нагов. – Но у нас не очень много времени. Скоро звезды встанут на небе должным образом, и наступит неделя, идеальная для завершения очередной калпы. Все должно произойти тогда.
– Иначе? – уточнила Елена Владленовна.
– Не знаю, возможно, потребуется больше ресурсов, или кровавые жертвы, или вообще не выйдет ничего. Старые тексты очень туманны, я бы не хотел рисковать. Подобная ночь бывает один раз в десять лет. Некритично для того, кто ждал вечность, но неприятно. Я поговорю с Владом, – вздохнул Шеша. – Возможно, его поведение получится как-то изменить. В любом случае я найду способ снова склонить его на нашу сторону. Он молод, горяч и, я уверен, еще не оставил мечты о мести. Придется очередной раз напомнить ему о том, что он потерял.
Шеша нахмурился и отвернулся к окну. Настроение испортилось окончательно. Почему же в тот момент, когда цель была практически достигнута и все ингредиенты наконец-то собраны воедино, начались странные, непредвиденные проблемы? С чего это вдруг мальчишка передумал помогать? Почему решил, что в сложившихся обстоятельствах имеет значение его мнение или желание? Похоже, пришло время поставить его на место. Вритра даже не представляет, насколько сейчас слаб его аватар без амриты и связи с небесным городом. Он жалкое подобие того, кем мог бы стать. Возможно, наглядная демонстрация поможет изменить его мнение.

Глава 5
Плата за упрямство

Алина

Хотелось рвать, метать, крушить. С кем-нибудь поругаться или, на худой конец, заорать в голос. Снующие по коридору лицеисты не вызывали ничего, кроме раздражения. Я проигнорировала несколько приветственных окликов и вопросов по поводу того, насколько сильно мне досталось от Елены Владленовны за выходку в коридоре. Я только отмахнулась от любопытствующих, хотя хотелось как минимум нахамить, а лучше учинить физическую расправу второй раз за день. Я даже не смотрела на того, кто ко мне обращался, – никого не хотела видеть и слышать. Неимоверно бесило, что Елена Владленовна снова заставила меня переживать и бояться. Я больше не желала быть слабой, подчиняться и прогибаться под чьи-либо требования и ненавидела себя за то, что не способна справиться с помощницей директора. Мне до коварности этой змеи еще очень далеко.
Захлестнула дикая жажда мести. Я с трудом заставила себя не перебирать в голове всевозможные коварные планы. Я злилась настолько сильно, что даже по сторонам не смотрела, поэтому вздрогнула, когда услышала знакомый голос:
– Мне сказали, что ты плохо вела себя сегодня.
– Что, уже доложили? – ощетинилась я и сделала шаг навстречу Владу. Он сидел на краешке невысокого подоконника. Ноги в темно-синих кедах с вызывающими белыми шнурками доставали до пола. Руки были скрещены на груди, и я могла видеть, как напряглись мышцы предплечий под тонкой тканью фирменной олимпийки. Я недовольно нахмурилась и постаралась не смотреть на парня, но это было сложно. Я не умела общаться, когда не видно глаз собеседника, но глаза Влада таили в себе опасность. В них слишком легко утонуть.
– Зачем ты напала на Олега? – спросил Влад тоном, каким обычно отчитывают малолетних детей, хватающих за хвост домашних любимцев. Это выводило из себя.
– Потому что мне так захотелось! – Злость, искавшая выхода, кровью прилила к щекам, и я в бешенстве вскинула голову, пристально вглядываясь в невозмутимое лицо Влада. Как он смеет упрекать меня в чем-то? – Олег это заслужил. Он подонок и предатель.
– А-а-а-а, – понимающе кивнул Влад, но при этом на губах у него застыла такая гадкая ухмылочка, что мне явственно захотелось стереть ее с лица. – Балуешься неожиданно свалившимся могуществом? Бывает. Через это проходят почти все недавно обратившиеся наги.
– А если и так? – бросила я с вызовом, не в силах оторвать взгляд от его соблазнительных губ. Сложно было решить, чего хочется больше – разбить их или поцеловать.
– Понимаешь, Алина, ты сейчас похожа на слона, который топчет лягушек. Прости, но твое сегодняшнее выступление – это избиение младенцев в чистом виде – низко и жалко. – Влад злился не меньше меня и не мог этого скрыть. Он вообще достаточно быстро выходил из себя. – Про то, что ты творишь с Ксюшей, – я вообще молчу. Это отдельный разговор, к которому мы обязательно вернемся позже.
– Нет. Не хочу с тобой обсуждать мое поведение, – покачала я головой, чувствуя, что сдерживаться получается из последних сил. Кто он вообще такой, чтобы лезть в мою жизнь и указывать, как себя вести? – Что касается Ксюши… ей ничего не угрожает. У нее же есть Ян, который подпитывает мою соседку своей энергией. Не так ли?
– То есть? – В глазах Влада мелькнул гнев. – Это такая изощренная месть Яну? Напрямую ты ему свое неудовольствие высказать не можешь? Правильно? Он в отличие от Олега способен ответить.
Слова Влада задели за живое. То ли из-за презрительно-язвительного тона, то ли потому, что были во многом правдивы. Ярость не давала спокойно дышать, и я, чтобы избавиться от нее каким-либо способом, неожиданно даже для себя ударила волной чистой силы, намереваясь сбить парня с ног, заставить задыхаться от боли и замолчать. Я выпустила сразу все имеющиеся в арсенале нити. Они хлестнули с размаху, но осыпались, так и не долетев до Влада, а я зашипела от отчаяния и саднящей боли. Ее очаги вспыхнули в совершенно неожиданных местах: в кончиках пальцев, под лопатками, в животе и груди.
– Не смей больше так делать! – гаркнул Влад и схватил меня за плечи. Я видела полупрозрачные чешуйки, скользнувшие по его щеке, и расплавленное золото, затопившее радужку. Мне удалось вывести его из себя, и это радовало. Злость неожиданно испарилась, и на смену ей пришло желание.
– Ты мне так нравишься, когда сердишься, – мурлыкнула я и прильнула к груди парня, ощущая его горячее и сильное тело через слой тонкого материала. Мне было наплевать на снующий по коридорам народ, я проворно скользнула ладонями под нижний край олимпийки Влада, чтобы почувствовать кончиками пальцев гладкость его обжигающей кожи.
Влад попытался отстраниться, но я не сдавалась – впилась поцелуем в губы и крепко обхватила руками за талию. Мне было без разницы, к чему приведут эти объятия. Хоть бы и к концу света. Не имеет значения, лишь бы поцелуй не прекращался.
Я не хотела открывать глаза и возвращаться в реальность, мечтала ощущать солоноватый привкус моря на губах и ни о чем не думать, но Влад посмел все испортить.
– Нет, – освободился он из моих объятий. – Ты знаешь, чем это в конечном счете закончится.
– Знаю, – невозмутимо отозвалась я. – Но иногда мне кажется, что оно того стоит. Не так уж и хорош этот мир! У нас есть шанс создать новый. Лучший, такой, какой нам захочется.
– Это говоришь не ты, – покачал головой парень.
– А кто же? – взорвалась я. – Поверь, и не Вероника. Ее нет. Она растворилась и не имеет права голоса.
Я говорила это осознанно, чтобы доставить Владу боль, и с удовольствием увидела, как потемнели его глаза.
– В тебе говорят гормоны, – отрезал он, тщательно скрывая свои чувства. – Ты перестала быть человеком. Твой организм перестраивается. Отсюда и гипертрофированный гормональный взрыв. Неконтролируемые желания, смена настроения, немотивированная агрессия. – Влад говорил тихо, медленно, стандартными фразами, словно зачитывал выдержки из истории болезни.
И эта невозмутимость раздражала, к тому же я понимала – в его словах достаточно много правды, и именно поэтому хотела уколоть его посильнее, чтобы заглушить собственную боль.
– А ты не думаешь, что все это отговорки? Твои попытки оправдать мое поведение. Может быть, просто та Алина, которую ты знал, перестала существовать? А?
– Я в этом точно уверен, – отрезал парень, горько усмехнулся и, развернувшись, пошел прочь, в сторону кабинета Анатолия Григорьевича.
Я стояла неподвижно, пока за Владом не закрылась дверь. Очень хотелось окликнуть, удержать и извиниться, но я отбросила эти мысли, к тому же соваться в кабинет директора было глупо. Прощения можно попросить и вечером, на тренировке, – я не думала, что Влад ее пропустит.
Мы снова начали заниматься неделю назад. Там, на холодной крыше, у нас получалось держать дистанцию и не выходить за рамки общения «ученик – учитель». Влад был хорошим учителем.

Влад

Влад не слишком расстроился из-за поведения и ядовитой колкости Алины. У него лишь слегка болела душа от горько-сладкого поцелуя, у которого не может быть продолжения. Но даже он не мог отвлечь молодого человека от предстоящей встречи.
В коридоре у окна он ждал вовсе не Алину – девушка попалась ему случайно. Парень собирался с мыслями и готовился к серьезному, неприятному разговору. Он и так слишком долго откладывал неизбежное.
– Я недоволен тобой, – с порога начал Шеша. Влад безразлично пожал плечами и примостился на диван, задрав ноги на подлокотник. Директор раздраженно покосился на это безобразие и продолжил: – До меня дошли слухи, и они мне не нравятся. Я волнуюсь.
– Давно ли ты стал верить слухам? – уточнил Влад, постаравшись, чтобы голос звучал пренебрежительно.
– С тех пор как они начали совпадать с моими собственными убеждениями и подозрениями, – невозмутимо отозвался Шеша и спросил: – Что у вас с Алиной?
– Ничего, – честно ответил Влад и, скинув с подлокотника ноги, принял более официальную позу.
– Как это понимать? – Взгляд Шеши был тяжелым, пронизывающим. Стоило огромных сил выдержать его и не отвернуться.
– Так и понимать, – передернул плечами Влад, пытаясь избавиться от неприятного ощущения – словно паучьи лапки скользили по лицу и норовили забраться в голову. Шеша пытался понять, что замышляет воспитанник. Проще было сказать самому. – Я подумал и решил, – запинаясь, начал Влад. Он опустил глаза в пол, нелегко было сообщать о предательстве тому, кого он на протяжении четырнадцати лет называл отцом. – Мои планы мести не стоят гибели целого мира. Я не готов устроить конец света из-за глотка амриты. А способ поквитаться с Индрой, думаю, можно найти и в этом мире. Пусть не сейчас, а чуть позже. Я не хочу участвовать в твоих планах.
– Ты правда считаешь, что можешь вот так подвести меня в конце пути и как ни в чем не бывало отступить в сторону? Думаешь, твой поступок окажется безнаказанным? – Голос Шеши превратился в пугающий, свистящий шепот.
– Я не говорю «нет»… – осторожно заметил Влад, пытаясь внушить ложную надежду и выиграть время. – Я говорю «не сейчас». Не в ближайшие сто лет.
– Не пойдет, – отрезал Шеша. – Все будет так, как мы договаривались. Ты говоришь, что не хочешь мести? Пытаешься убедить, что тебя устраивает и такая жизнь? Но ты даже не понимаешь, о чем рассуждаешь. Ты слаб, словно новорожденный котенок, и просто не помнишь, чего именно лишился.
– Я помню, – сжав зубы, ответил Влад. – Но это ничего не меняет.
– Ты лукавишь!
Шеша, брызгая слюной от бешенства, подошел вплотную к дивану, на котором сидел Влад. Лицо короля нагов, покрасневшее и покрытое бисеринками пота, сейчас почти не походило на человеческое. На покрытых багровыми пятнами щеках появились изломанные чешуйки, похожие на какую-то кожную болезнь.
Влад инстинктивно отклонился в сторону от разгневанного бога и сказал:
– Я не лукавлю и не собираюсь больше плясать под твою дудку. Надоело.
– А это мы еще посмотрим! – рыкнул Шеша, неуловимо изменяясь. Сквозь относительно человеческую внешность проступила уродливая змеиная сущность. С удлинившихся клыков на подбородок начал капать яд, глаза расширились, заняв половину вытянувшегося вперед лица.
Удар последовал незамедлительно. Вспышка силы, ударившая, словно из брандспойта, в один миг скинула Влада с дивана, заставив кувыркнуться назад, чтобы приземлиться на четыре конечности. Парень, не поднимаясь с четверенек, затряс головой, пытаясь разогнать кровавую муть перед глазами, но Шеша не дал ему возможности прийти в себя и ударил снова. Невидимый кулак сжал сердце. Стало невозможно дышать. Влад чувствовал, что не может даже пошевелиться, не то что оказать сопротивление. Шеша, наслаждаясь беспомощностью своего противника, закинул свою нить, которая, словно лассо, обвилась вокруг шеи Влада. Парень зашипел от бешенства, изо всех сил пытаясь избавиться от унизительного заклинания, в процессе которого Шеша бесцеремонно выкачивал жизненные силы. Король нагов даже причмокивал от удовольствия, пока Влад беспомощно корчился на полу. Из носа парня на подбородок текла кровь, а белки глаз окрасились алым от лопнувших сосудов.
– Вот видишь, – затянул нить туже Шеша. – Ты не способен дать отпор даже мне. Что уж говорить о противостоянии Индре? Твой поединок с ним закончится, даже не успев начаться. Я бы посмеялся, наблюдая за этим фарсом, но ты нужен мне живым и в этом аватаре. Не хочу ждать еще несколько сотен лет.
– Пошел ты! – процедил сквозь зубы Влад, сплевывая кровь на светлый ковер, и тут же получил сильный удар в живот носком ботинка. Шеша не думал церемониться со своим поверженным воспитанником.
– Ты надоел мне, Влад. Стоит преподать тебе несколько уроков вежливости. А если будет нужно, я привлеку к процессу твоего воспитания Алину. Думаю, так будет даже интереснее.
– Ты сначала попробуй ее достать! – усмехнулся Влад и потерял сознание с мыслью о том, что правильно поступил, поручив охрану девушки Яну. С ним Шеша не сможет так просто совладать.

Глава 6
Новое противоборство

Алина

Вечер наступил стремительно и рано. На крыше сегодня было по-зимнему морозно, снежно и местами скользко. Холодный воздух уже пах не осенней промозглой сыростью, а трескучими морозами и Новым годом. Только настроение было совсем не новогоднее. С наступлением темноты у меня начали просыпаться угрызения совести. Собственное поведение в течение сегодняшнего дня казалось ужасным, мне было жутко неудобно и стыдно перед Олегом и Владом и страшно за Ксюшу. Собственные перепады настроения пугали, я сама не знала, какая моя ипостась, змеиная или человеческая, вылезет в следующую минуту. А еще я заводилась с пол-оборота – злость была основным чувством, которое я испытывала в последнее время. Периодически, правда, она сменялась запоздалым раскаянием. Все это очень сильно выматывало, заставляло нервничать, дергаться и постепенно сходить с ума.
Я переступала с ноги на ногу на припорошенной снегом крыше, пытаясь согреться до прихода Влада. Сегодня он что-то опаздывал, я не хотела думать о том, что после представления в коридоре парень может не прийти совсем. Руки без перчаток мерзли, и я их прятала в рукава короткого светло-розового полушубка автоледи – так сейчас модно называть эту модель. Искусственный мех на полушубке выглядел совсем как натуральный, несмотря на цвет, этим меня и покорил. До настоящей, дорогой шубы я еще не доросла, роскошные меха – удел взрослых, состоявшихся женщин, таких как Елена Владленовна, а мне нечего себя старить одеждой или дорогими аксессуарами. Возможно, моя позиция и была неправильной, но я строго ее придерживалась и предпочитала красивую бижутерию золоту и искусственный мех натуральному, считая, что так проще подчеркнуть свою молодость и индивидуальность.
Влад не появлялся, а я нервничала все сильнее. Несмотря на нашу ссору днем, я все же надеялась, что парень придет. Эти ежедневные ночные тренировки – единственное, что связывало меня с ним. Если прекратятся они, я вообще потеряю смысл существования. Мне так много нужно было ему сказать и о многом спросить.
Я даже подпрыгнула на месте, когда скрипнула заржавевшими за осень петлями чердачная дверь. Только, вопреки моим ожиданиям, на крыше показался не Влад, а Ян в узкой, обтягивающей красивую фигуру черной водолазке и голубых, местами вытертых джинсах. «Какой жаркий!» – подумала я, отметив, что парень пренебрег верхней одеждой. Ветер трепал выбившиеся из хвоста пряди черных гладких волос.
– Ты что здесь делаешь? – поинтересовались мы в один голос и замолчали.
– Судя по всему, ухожу, – недовольно буркнула я и направилась в сторону чердачной двери.
– Стой! – Ян удержал меня за руку. Я послушно замерла, сдерживая вновь проснувшуюся злость. Яна я все же немного побаивалась и не решалась вступать с ним в открытый конфликт. – Ты не видела Влада? – вполне миролюбиво поинтересовался парень.
– Видишь, его здесь нет, и, видимо, он уже не придет, хотя был должен. Поищи в другом месте.
– А у вас, смотрю, свидание?
– Тебе какое дело?
– Да, в общем-то, никакого, – пожал он плечами. – Просто я думал, вы двое ратуете за сохранность этого, в общем-то, не самого лучшего мира. Поверьте, ночные прогулки на крыше приближают совсем иной результат…
– Твоими стараниями мы с Владом теперь можем только тренироваться вместе, – огрызнулась я. – О свиданиях пришлось забыть.
– Тренироваться тоже нужно очень осторожно, – поддержал меня Ян как ни в чем не бывало. Похоже, он ни капельки не чувствовал себя виноватым в том, что сломал нам жизнь. Ну ничего, у меня еще есть возможность с ним поквитаться.
– Так я пойду? – неловко выдернула я руку из крепкой хватки и направилась в сторону выхода.
– Не так быстро, – слова Яна были похожи на удар хлыста, полоснувшего по спине.
Я замерла как вкопанная.
– Мне нужно поговорить о твоем поведении, – начал парень, а я не выдержала и взорвалась:
– Ты третий за день, кто хочет со мной об этом поговорить. Отстань, не желаю ничего слушать и буду вести себя так, как посчитаю нужным. Понятно?
– Более чем. Только перестань убивать Ксюшу. Если бы не моя помощь, твоя подруга была бы уже мертва. Неужели ты этого не понимаешь?
– Но ведь у тебя достаточно силы для двоих, – нахально подмигнула я и, пока Ян не оправился от шока, скользнула за чердачную дверь и опрометью кинулась вниз. Сердце бешено стучало, и я постоянно оглядывалась, опасаясь, что парень последует за мной. Но было подозрительно тихо, видимо, Ян решил проигнорировать мою дерзость.
Успокоилась я, только когда примчалась к себе в комнату и закрыла дверь на замок. Моей соседки еще не было. Она возвращалась всегда позже меня, мы даже сделали запасной ключ, чтобы не сидеть до полночи с открытой дверью.
Сейчас по Ксюшиным меркам было совсем рано – начало десятого. Я выключила свет и, водрузив себе на колени планшетник, лениво полезла в Сеть. Я все меньше и меньше уделяла времени просмотру новостей в социальных сетях. Отношения с одноклассниками сошли на нет. У них были свои радости и проблемы, у меня – свои. На страничке моего бывшего парня уже в открытую висели его фотки с моей лучшей подругой. Парочка давно перестала пытаться достучаться до меня и выпросить прощение. Им и так было хорошо. Да и я сама вспоминала про них все реже. Осталась единственная радость – пообсуждать на форумах спойлеры и сплетни из любимых сериалов. Пролистывая темы, я машинально крутила на запястье браслет-змейку. Не знаю почему, но после обращения эта вещица утратила весь свой мистицизм, превратившись в обычную искусно выполненную безделушку, но вертеть браслет на руке прочно вошло в мою привычку. Я не хотела расставаться с этой вещью, хоть больше она была мне не нужна.
Я так увлеклась обсуждением нового пейринга в популярной молодежной мистической драме, что испуганно подпрыгнула на кровати, услышав за окном шум. По стеклу словно колотили огромные крылья.
– Впусти нас! – услышала я странный голос у себя в голове. – Пусти! Мы пришли за тобой.
Планшетник с грохотом свалился на пол с моих коленей, а я, не обращая на это внимания, метнулась к окну. На улице из-за снега, отражающего свет луны и фонарей, казалось совсем светло, поэтому две темные тени в оконном проеме не заметить было сложно. Я испуганно шарахнулась назад, зацепившись за стул и с шумом обрушив его на пол.
– Что за грохот? – хлопнула дверь, вспыхнул свет, и в комнате появилась Ксюха.
– Стул упал, – хрипло отозвалась я, поднимая с пола стул и планшетник. И осторожно покосилась в сторону окна, но не заметила ничего подозрительного.
Ксюха щебетала что-то о прошедшем дне, расспрашивала меня о взбучке от Елены Владленовны, а я лишь изредка кивала и вставляла разные междометия, чтобы создать видимость разговора. Из головы не выходили две мутные тени за окном. В последние дни я чувствовала и вела себя очень странно, но могла поклясться, что совсем с ума еще не сошла и не страдаю галлюцинациями. Голоса в голове и пытающиеся войти в комнату тени реальны. Я была твердо уверена, что меня не ждет ничего хорошего при встрече с ними. Об этом стоило кому-нибудь рассказать. Но я не знала кому. Раньше подобными необъяснимыми вещами я делилась с Владом, но он сегодня не пришел, а значит, и правда не хочет иметь со мной ничего общего. Я его понимала, нам и правда стоило держаться друг от друга на расстоянии. А тени пока не сделали мне ровным счетом ничего плохого.
Засыпала я, почти успокоившись, лишь где-то на периферии сознания слабо пульсировало неясное беспокойство, связанное с тем, что сегодня вечером безуспешно ждала Влада не я одна. Ян его тоже не нашел.

Утром все началось заново. Жизнерадостное настроение, прилив сил, бледная, словно тень, Ксюша и легкое замешательство по поводу того, что я не чувствую никаких угрызений совести, методично, каждую ночь убивая подругу. Все вчерашние сомнения, тревоги и даже беспокойство за Влада отошли на второй план. Я не хотела думать о проблемах и поэтому не пошла на первую пару, к которой была не готова. Вместо этого, напевая себе под нос, не торопясь приняла душ, уложила волосы и тщательно накрасила глаза. Сейчас они стали намного выразительнее и с правильно подобранной подводкой сияли холодными, загадочными изумрудами. Пожалуй, я начала привыкать к их цвету, правда одногруппники смотрели на меня с легким недоумением и презрением. Я им соврала, что купила цветные линзы, и некоторые считали, будто я пытаюсь походить на Веронику. В свете того что моя соперница ушла из лицея и, по легенде Елены Владленовны, лечила нервное расстройство, вызванное стрессом из-за слишком напряженного графика учебы, зеленый цвет глаз не прибавил мне популярности. Он воспринимался многими как издевка. Девчонки поголовно не верили в то, что Вероника ушла из-за учебы. Они считали, что виной всему расставание с Владом.
Ян вошел в комнату без стука, когда я, завернувшись в банное полотенце, красила ногти на ногах. Его визит стал большой неожиданностью, потому что я точно помнила, что соседка запирала за собой дверь, когда уходила на пары. Мне совсем не нравилось то, что парень может пожаловать в любое время, невзирая на запоры.
– Ксюхи нет, – не отрываясь от процесса, отозвалась я, игнорируя Яна и пытаясь не показать, что напугана. Все же находиться в его компании полуобнаженной мне было очень некомфортно. Я и одетая рядом с ним чувствовала себя уж очень незащищенной.
– А я не к ней, – отрезал парень и сделал шаг вперед, нависнув надо мной и закрыв свет, падающий из окна.
– Тогда подожди, оденусь, – попыталась я улизнуть в ванную комнату, но Ян настойчиво поймал меня за локоть.
– Не волнуйся, меня не так-то просто смутить.
– А может быть, я боюсь смутиться сама?
– А ты переживешь.
Ян был чуть ниже Влада и тоньше в кости. Экзотичные черты лица и смоляные глаза. Парень, сошедший со страниц популярной сейчас манги. Красивый настолько, что захватывает дух, не звериной красотой Влада, а утонченной, присущей представителям восточных кровей. Аристократичные черты лица можно было бы назвать женственными, если бы не жесткий, надменный взгляд самурая.
Я никогда не обращала внимания на Яна и не воспринимала его как парня. Он был другом Влада и нравился Ксюхе, но он меня целовал, и обжигающие прикосновения его губ слишком сильно врезались в память. Я вспоминала о них чаще, чем нужно.
После обращения я вообще стала острее реагировать на мужскую красоту, вот и сейчас без зазрения совести изучала гибкую фигуру Яна. Это была не я, по крайней мере мне приятнее было так думать. Хотелось надеяться, что это Вероника некогда была неравнодушна к Яну, а мне самой нравится только Влад.
– Мы вчера, по-моему, все с тобой обсудили? – подошел ко мне вплотную парень и взглянул черными прищуренными глазами. В них мелькнули ярость и неприкрытая угроза. До чего же мне нравилось последнее время выводить из себя людей или не совсем людей. Какая разница?
– О чем ты? – Я нахально ухмыльнулась и провела указательным пальцем по гладко выбритой щеке Яна. – Не помню, о чем мы с тобой договаривались.
– Я тебе велел не приближаться к Ксюше! Зачем ты ее убиваешь? – отбросил мою руку Ян.
– Не могу иначе. Знаешь ли, ночью плохо себя контролирую. Получается само собой. – Разговор начал доставлять удовольствие, особенно когда щеки Яна вспыхнули. От гнева или, быть может, от смущения?
Сопротивляться соблазну было сложно, и я сделала шаг навстречу, подцепляя ногтем пуговицу на рубашке парня. Мне понравилось его дразнить.
– Что ты творишь! – зашипел Ян и, схватив меня за руку, отшвырнул к стене. – Ты совсем съехала с катушек? Я пришел поговорить о Ксюше, ты настолько глупа, что убиваешь ее, или тебе стало все равно? Вы же подруги!
– Понимаешь, Ян, в чем дело, – улыбнулась я и гибко скользнула вперед, бесцеремонно уставившись на его губы. – Ты ведь не позволишь ей умереть. Так ведь?
– Я могу не успеть, – сжал зубы парень.
– А ты постарайся, – отпихнула я его руку и отступила в сторону. – Кстати, если тебе она так дорога, почему же вы не вместе? Ксюша была бы не против.
– Я против! – Ян сделал резкое движение навстречу и снова прижал меня к стене, шепнув на ухо: – А может быть, моя любовь слишком разрушительна и Ксюша ее просто не выдержит?
От его слов и горячего дыхания возле уха меня бросило в жар. Накатило запоздалое смущение, и я слишком остро почувствовала свою наготу под влажным полотенцем, но сдаваться, отступать или смущаться было поздно. Стоило идти до конца, поэтому, даже не подумав отстраниться, дерзко заметила:
– Я выдержу… – Я не старалась специально, но голос получился низкий, с хрипотцой, соблазняющий. В этой ситуации казалось уместным провести длинным, раздвоившимся языком вверх по шее парня к мочке уха.
Правда, желаемого эффекта я не добилась, Ян лишь презрительно хмыкнул и отстранился.
– Знаешь, Алина, – бросил он небрежно, – в вашей схватке все же победила Вероника. Она тоже от меня тащилась, но была умнее и прятала свои чувства. Мне давно уже наскучила игра под названием «любовь». Я ничего не скажу Владу лишь потому, что прекрасно понимаю – сейчас действовала не ты, а твои гормоны.
– Да пошли вы все! – разозлилась я. – Достали вы уже со своими гормонами. А может быть, это я? Я теперь такая.
– Просто для тебя это все ново, а мы видели не один и не два раза. Новорожденные наги любвеобильны и эмоционально несдержанны. Не возьмешь себя в руки, кто-нибудь окажется не таким разборчивым, как я.
Ян развернулся в сторону двери и через плечо бросил:
– Если ты еще раз посмеешь воспользоваться Ксюшиной силой, я тебе устрою наглядную демонстрацию. Покажу, что она чувствует. Сколько бы ты ни забрала у нее. Я отберу у тебя вдвое больше.
В подтверждение своих слов Ян резко бросил в меня толстую, как канат, нить. Сила потекла в нее, словно в трубу пылесоса, а я не могла ничего сделать. Только хватала ртом воздух и беспомощно смотрела на преображающегося парня. Сквозь притягательный человеческий облик я заметила просвечивающее чудовище с темно-синей кожей, несколькими парами рук и свисающим до груди алым раздвоенным языком. Тот, кто скрывался за маской Яна, внушал даже не ужас, а отвращение. Истинный облик древнего бога отрезвил меня намного лучше, чем выкачивание энергии. В горле застыл крик, я бы обязательно заорала, если бы смогла издать хотя бы звук. Когда Ян отпустил, я рухнула на колени, а парень как ни в чем не бывало спросил:
– Ты поняла, о чем я?
Не дожидаясь ответа, он вышел, а я осталась сидеть на полу и переводить дыхание. Похоже, день не задался с самого утра.

Глава 7
Опасные обстоятельства

Влад

Огромный, как облако, белый слон в боевой упряжи, украшенной золотом и драгоценными камнями, величественно плыл по неестественно синему небу над божественным городом Амаравати, чьи тысячи врат блестели на солнце наглухо захлопнутыми створками. Сюда не было ходу грешникам и простым смертным, а богам не нужны ворота, чтобы попасть внутрь.
Белоснежные дворцы Амаравати тянулись своими остроконечными вершинами к небу, пронзали шпилями ватные облака и сверкали золотыми крышами, отражая солнечный свет.
Отец всех слонов – Айравата, величественный и невозмутимый, казалось, даже не замечал своего наездника – темноволосого молодого парня – аватару змееобразного Вритры, который отомстил своему давнему врагу Индре и теперь занял его место, присвоил себе его вахану и самый большой красивый дворец, украшенный вырезанными в мраморных стенах лотосами.
Вритра на слоне проплывал совсем низко над улицами божественного города и с улыбкой отвечал на доброжелательные приветствия жителей. Его тут любили и почитали, былая неприязнь и недоверие давно исчезли. Вритра, облаченный в белые одежды, сошел на каменную мостовую возле огромного дворца. Из дверей ему навстречу выбежали две нагайны в человеческом облике, отличающиеся друг от друга, как день и ночь, – златовласая бледнокожая красавица с обворожительной улыбкой и голубыми глазами и смуглая, черноволосая соблазнительница с изумрудным взором, – возлюбленные жены. Каждая поднесла к его губам по бокалу, наполненному живительной амритой.
Происходящее было настолько сказочно, что Влад вынырнул из грез в реальность и тут же задохнулся от боли во всем теле. Он лежал в темном помещении, на холодном каменном полу. Не было рядом ни Вероники, ни Алины, да и обстановка вокруг слабо напоминала поражающую красоту небесного города. Справа из темноты раздалось гнусное хихиканье – Шеша. Он собрал воедино все мечты Влада и создал идеальную реальность. Король нагов мог бы долго держать его в плену иллюзий и сделать пробуждение по-настоящему болезненным, но не смог. Даже зная все тайные желания пленника, он был слишком плохим психологом и создал настолько идеальную картину, что поверить в нее оказалось просто невозможно. Впрочем, Влад предпочел ничего не говорить своему тюремщику. Пусть считает, что смог задеть его за живое.
– Как же просто тобой манипулировать, Влад, – с презрением произнес Шеша. Молодой человек не стал его переубеждать, и король нагов продолжил источать яд: – Насколько же ты мелок и жалок в своих неисполнимых желаниях и глупой упертости. Думаешь, ты проявляешь силу, отказываясь от исполнения заветной мечты? Нет, ты становишься еще беспомощнее и слабее. Желание мести освещало твой путь, делало тебя целеустремленным, заставляло выглядеть внушительнее, чем ты есть на самом деле. Отказавшись от него, ты отказался от единственной возможности стать хотя бы жалким подобием себя прежнего. Теперь я понимаю, почему ты цепляешься за этот мир. Ты и сам больше человек, нежели Вритра.
– Разве это плохо? – сквозь плотно сжатые от боли зубы процедил Влад. Голова кружилась, а от слабости начинало мутить. Здесь, в этой темной камере, не было даже тоненького лучика живительной человеческой энергии, а значит, и возможности подпитки – а собственные силы давно уже были на исходе.
– Это жалко, – отозвался Шеша. – Странно, что ты перестал понимать очевидные вещи. Раньше было иначе, сейчас мне сложно уважать тебя.
– Думаешь, тебя уважать легко? – сплюнул Влад накопившуюся во рту кровь на каменные плиты. – Ты помешан на жажде господства над миром, ты пытаешься подчинить себе бытие уже много тысяч лет, но так и не достиг успеха. С чего ты взял, что в этот раз все окажется по-твоему? Глупый, наивный, старый наг. Мне кажется, Кали о многом догадалась, и скоро здесь будут прислужники Шивы.
– А может быть, даже сам Индра, – подошел вплотную Шеша. – И ты все еще хочешь оставаться жалким? Или ты думаешь, что он, увидев твою беспомощность, сжалится над тобой или Алиной? Нет. Вы двое представляете реальную угрозу миру, и либо вы выполните свое предназначение, либо умрете от рук тех, кого пошлет Шива. Думаешь, я проиграю один? Нет, я всех утащу за собой. Погибнув еще раз от рук Индры, в следующем тысячелетии ты вернешься более сговорчивым.
– Не строй радужных планов. Мы постараемся найти третий путь…
– Я не позволю. Кстати, раз речь зашла об Алине… думаю, стоит и ее привлечь к нашим развлечениям. А то мне с тобой как-то скучно.
– Зря стараешься, – нахмурился Влад и рывком поднялся, собирая в кулак последние силы. Ударить было неимоверно сложно, но парень все же резко швырнул вперед тонкую, слабую нить. В этот удар он вложил всю свою ненависть и злость. Нить вонзилась в тело Шеши, словно стрела, заставив старого нага взвыть от боли и возмущения.
Он развернулся к Владу и, не прибегая к магии, отшвырнул своего воспитанника к стене. В уже немолодом, грузном теле сосредоточилась сила змея, прожившего не одну тысячу лет.
– Даже не смей пытаться поднять на меня руку, щенок, – прошипел Шеша. – Хочешь поквитаться со мной? Злишься? Это хорошо, потому что отомстить своим врагам ты сможешь, лишь выполнив свое предназначение и вволю напившись амриты. Иначе ты так навсегда и останешься слабым и ни на что не пригодным.
Шеша, развернувшись, вышел из камеры, а Влад остался лежать у стены без сил. Его лицо было бледным, а с уголка губы на подбородок текла густая кровь. Парень понимал, что старый наг прав, он сейчас слишком слаб, чтобы противостоять кому бы то ни было. Проблема в том, что получить силу, разрушив при этом мир, тоже неправильно. А как найти другую возможность, Влад не знал. Он не сомневался, рано или поздно Шеша выпустит его отсюда, только вот когда и какие еще испытания придумает? Сердце сжалось от волнения за Алину, но молодой человек надеялся на то, что Ян сдержит слово и сумеет защитить девушку. У бога подземного мира достаточно сил, чтобы бросить вызов королю нагов.

Алина

Влада не было весь день. Я даже переборола себя и заглянула к нему в комнату, но дверь оказалась заперта. Парень не появился в столовой, и его не видели на занятиях. На последней паре я сидела словно на иголках и постоянно отвлекалась. На душе было неспокойно.
– Что случилось? – поинтересовалась Ксюша. Она сегодня выглядела бодрее. Видимо, Ян не пожадничал и с утра щедро поделился с ней силой. Аура моей соседки искрилась, переливалась теплым, солнечным золотом, но, памятуя об утренней стычке с Яном, я не решалась украсть хотя бы чуть-чуть чужой жизненной силы. Чувствовала, что парень обязательно сдержит свое обещание, и мне придется худо.
– Вчера поругалась с Владом, – нехотя пояснила я. – А сегодня его нигде нет, даже прощения попросить не у кого.
– Я вечером его тоже не видела, – задумчиво согласилась Ксюша. – А у него есть место вне лицея, куда он мог пойти? Может быть, он на тебя обиделся и уехал, чтобы прийти в себя? Вполне логичный поступок. Я бы сделала именно так, если бы не хотела с кем-то встречаться.
– Есть… – задумчиво протянула я, вспоминая про старинный склеп на заброшенном кладбище. Влад говорил, что он прячется там, если ему все надоели. В словах Ксюши была доля истины. Интересно, как мне это не пришло в голову? Я сразу начинала предполагать самое плохое.
– Если вы поругались, возможно, он там? – поинтересовалась соседка, поправив темно-каштановую рваную челку, которая постоянно лезла в глаза. С этой прической Ксюха походила на взъерошенного воробья, и ей шел этот милый и немного хулиганский образ.
– Наверное, так и есть, – отрешенно отозвалась я, прикидывая, как мне лучше пробраться в подземелья. Я была на кладбище только один раз и боялась, что не смогу найти туда дорогу, но попытаться стоило. Я и правда чувствовала себя виноватой и волновалась. Смутное беспокойство засело в сердце, словно заноза, и я не могла объяснить его причину, обычно мнительность мне не свойственна.
Я едва досидела до звонка и из кабинета вылетела пулей, даже не дослушав до конца домашнее задание. В коридоре едва не сбила с ног Яна и, пробормотав какие-то нелепые слова извинения, кинулась прочь. Сегодня у меня получалось держать в узде змеиную сущность, и поэтому весь день меня терзали угрызения совести из-за своего отвратительного поведения. А из-за утренних попыток поцеловать Яна вообще хотелось провалиться на месте. Так глупо я себя не вела никогда. Я поступила нехорошо по отношению к Владу, к Ксюхе и опозорилась перед самим Яном. Ничего не скажешь – достойное начало дня. А еще я вспоминала урок Яна и его истинное обличье, и меня бросало в холодный пот. Этот парень умел производить на девушек впечатление, причем не только приятное.
Было настолько тошно, что сейчас я даже не нашла в себе сил спросить Яна, не догадывается ли он о том, куда пропал Влад. Ян однозначно знает лучше меня предпочтения своего друга. Самым хорошим вариантом было бы отправиться на кладбище вместе с ним, так точно не заблудишься, но я и без этого чувствовала себя слишком неловко и усугублять ситуацию не хотела. Пока я размышляла и взвешивала «за» и «против», дошла до своей комнаты, а Яна и след простыл. Говорить уже было не с кем.
Я переоделась в теплый светлый свитер и утепленные голубые джинсы. Разгуливать в полушубке по коридорам лицея было глупо, поэтому я, как всегда, запихнула его в небольшой рюкзачок. Кроме симпатичного внешнего вида у полушубка был еще один неоспоримый плюс – он не мялся и занимал удивительно мало места, если постараться, его можно скатать в тугой, плотный, но небольшой по объему комок, а потом при необходимости расправить и надеть на себя.
Ноги я всунула в безотказные ярко-розовые ботинки на толстой подошве и вышла из комнаты. Спустилась в подземелья без приключений – в переходе между общежитием и лицеем никого не было – и уверенно направилась по знакомому коридору, тут я пока ориентировалась неплохо. Запах сырости, плесени и подвала, гулкое эхо шагов и слабое освещение – меньше чем за полгода обучения я побывала здесь много раз, странно было думать, что половина лицеистов даже не узнают о существовании этих катакомб. О тех, кто не вышел отсюда живым, я старалась не думать. Мне не давала покоя мысль, что нужно прекратить ритуалы и сделать так, чтобы больше не погибали подростки. Но я не знала, как можно реализовать этот план. Тут мне никто помогать не будет. Даже Влад, а одна… Что я могу сделать одна против тысячелетнего короля нагов, устроившего здесь свою резиденцию?
Насколько я знала, змеи не очень хорошо видят, тем более в темноте. Но, видимо, к нагам это не имело никакого отношения. Скоро освещенный коридор закончился, и меня поглотила черная, вязкая темнота подземелий. Но не успела я добыть из рюкзака приготовленный для такого случая фонарик, как заметила, что в принципе могу ориентироваться и без него. Глаза быстро привыкли к темноте и начали различать нечеткие контуры стен и черные провалы соседних коридоров.
Идти дальше было на порядок сложнее, я смутно помнила, по какому из коридоров мы шли, чтобы попасть на кладбище. Тогда я вообще плохо соображала и не понимала, куда мы двигаемся.
Я старалась не отходить далеко от знакомых мест. Сначала нырнула в один темный коридор, потом завернула в другой, дальше – в третий и поняла, что они все мне кажутся незнакомыми и чужими. Стоило признаться самой себе: без посторонней помощи я до тайного убежища Влада не доберусь. Дорогу к кладбищу знал еще Ян, но он был последним, к кому я обращусь за помощью. Я грустно вздохнула, выбралась в знакомую часть катакомб и уселась на рюкзак в центре коридора под фонарем, чтобы собраться с мыслями. Похоже, мне оставалось только повернуть назад и надеяться, что в ближайшее время Влад объявится сам. В подземельях ловить было нечего, я окончательно заблудилась.
Правда, выбраться на поверхность я не успела – слишком поздно услышала приближающиеся сзади шаги, испуганно вскрикнула и резко обернулась, увидев у себя за спиной нехорошо улыбающегося Шешу. Его короткие толстые пальцы перебирали гладкие деревянные бусины четок.
– Какая неожиданная встреча, – пытаясь улыбаться дружелюбно, прошептал он, а у меня комок застрял в горле. Я почему-то точно знала, что ничего хорошего эта встреча мне не сулит. – А я как раз тебя искал…
– Зачем? – Я подскочила с рюкзака и попятилась назад, прекрасно понимая, что сбежать не получится.
– До меня дошли слухи, что ты решила воспротивиться своему предназначению. Это глупо. Очень глупо. Я искал тебя для того, чтобы убедить изменить свое мнение.
Голос Шеши был ровным и дружелюбным, но меня колотила дрожь. Я панически боялась короля нагов, и его ровные, спокойные интонации пугали сильнее, нежели крик.
– Я не буду менять мнение, – запинаясь, отозвалась я, с ужасом наблюдая за тем, как Шеша медленно приближается ко мне. Он был в человеческом облике, но все равно будто не шел, а полз по полу, настолько плавными и неуловимыми были движения.
– Ты знаешь, в иных обстоятельствах я бы пошел у тебя с Владом на поводу и позволил бы вам бегать друг за другом хоть десять лет. Все равно, даже ты понимаешь, итог будет один – вы сдадитесь. Раньше или позже – не столь важно, но, видишь ли, я и так ждал слишком долго и не хочу откладывать неизбежное из-за ваших детских капризов. Поэтому тебе придется идти со мной.
– Зачем? – Я тянула время, пытаясь найти возможность улизнуть и с ужасом понимая, что путей к отступлению нет.
– Я тебе уже говорил. – Шеша в один миг оказался рядом и почти схватил меня за руку, но ему наперерез внезапно кинулась черная, смазанная тень. «Ян», – со смесью облегчения и ужаса осознала я, поспешно отступая в сторону.
– Зачем ты здесь? – Шеша недовольно уставился на парня и брезгливо вырвал свою руку из захвата.
– Могу спросить тебя о том же.
Ян стоял расслабленно, но стоило мне отступить в сторону, он тут же неуловимо переместился так, чтобы оказаться между мной и Шешей. Я могла видеть только прямую спину в свободной светлой рубашке и темные, собранные в хвост волосы.
– Ты помог мне, когда привел ее в прошлый раз, – кивнул в мою сторону король нагов. – Спасибо. Но теперь позволь мне действовать самому. Не стоит вмешиваться в мои дела постоянно.
– Мне не нравятся твои методы. – Ян пожал плечами, а я против воли уставилась на его спину. Под тонкой тканью рубашки мышцы были видны слишком отчетливо и притягивали взгляд. – Возможно, я совершил ошибку, поддавшись на твои уговоры, – продолжил парень. – Сейчас я вижу – ни Влад, ни Алина не готовы разрушить для тебя этот мир. Зачем ты пытаешься привести пророчество в действие силой?
– Это не твое дело, щенок, – ощерился Шеша и сделал шаг вперед.
Я вздрогнула от испуга и вжалась в стену за спиной Яна. Мне казалось, молодой человек отступит под гневным взглядом, но он меня удивил, ответив низким, рокочущим голосом:
– Ты забываешься. – Я зажмурилась – совсем не хотелось еще раз увидеть истинное обличье Яна. Мне и одного раза хватило. Я и так теперь спокойно на него смотреть не могу. В зависимости от ситуации либо пускаю слюни от его тела, либо вспоминаю утреннего монстра. Впрочем, представлять монстра мне нравилось больше. Собственное нездоровое отношение к внешности Яна меня сильно нервировало, я чувствовала себя предательницей. Вероятно, слабость по отношению к противоположному полу мне передалась вместе с частью души Вероники. Сама я думала исключительно о Владе.
– У нас был уговор. – Шеша отступил, и угрожающие нотки в его голосе исчезли, как по волшебству.
– Я выполнил свою часть и теперь волен принять любую сторону, – отозвался Ян. – Я за то, чтобы все шло своим чередом. Они должны определиться сами. И если Влад с Алиной не захотят исполнять пророчество, так тому и быть.
– Они не смогут. Ты сам это прекрасно знаешь.
– Тогда тем более о чем тебе волноваться? Зачем ты собирался увести Алину?
Ян говорил тихо, но в его низком ровном голове периодически проскальзывали рычащие нотки, или, быть может, они мне просто слышались.
– Не твоего ума дело, ты не сможешь мне помешать. – Терпению Шеши снова приходил конец, и он начал нервничать.
– Смогу, поверь.
– Ну и что ты сделаешь?
Ян хмыкнул и странно покосился на меня из-за плеча. Мне не понравилась его улыбка.
– Я убью королеву. Это самый простой способ разрушить проклятье.
Я сдавленно вскрикнула, судорожно соображая, не стоит ли переметнуться к Шеше. Этот хоть точно не будет меня убивать, а вот чего ждать от Яна, я не знала. Но осуществить задуманное было не так-то просто, сзади была стена, а впереди спина Яна, можно было бы рвануть в сторону, но я не думала, что мне позволят это сделать, поэтому стояла и молчала.
Но слова молодого человека подействовали не только на меня. Шеша, выругавшись, отступил.
– А если они сами придут к пониманию того, что пророчество изменить и отменить невозможно? – поинтересовался король нагов.
– Так тому и быть, – пожал плечами парень, но я ему не верила. Этот бог вел какую-то свою, непонятную мне игру. Я не могла его разгадать. Не верилось, что он так быстро меняет свои предпочтения, стремления и планы.
Шеша еще раз процедил сквозь зубы проклятье и, отступив, исчез в коридоре, словно его тут и не было, а Ян обернулся ко мне с вопросом:
– Ну, и что ты тут делала? Захотелось острых ощущений? Пора бы привыкнуть, что как только ты спускаешься в подземелья, тут же попадаешь в неприятности.

Глава 8
Неожиданный союз

Алина

После того как Шеша исчез, наконец-то получилось расслабиться и выдохнуть. Оказывается, я просто на какое-то время забыла, что это необходимо для жизни. Теперь воздух с хрипом вырвался из легких, и я закашлялась, прислонившись спиной к холодной, влажной стене. Руки дрожали. По ладоням пробегала рябь бледных, золотистых чешуек.
– Ты мне так и не сказала, какая нечистая тебя понесла в подземелья? Ностальгия замучила? – Ян повернулся ко мне вполоборота – несколько темных, блестящих прядей выбились из хвоста и упали на лицо, одна тонкая и прямая издалека казалась шрамом, пересекающим лоб и скулу.
Я сморщилась. Как неприятно, что своим спасением я обязана именно Яну. Его наглая и самодовольная персона меня изрядно напрягала. Не хотелось ни благодарить, ни отвечать на вопросы. Но вряд ли у меня был выбор, я знала: парень мог оказаться очень настойчивым, если ему что-то нужно. Впрочем, спасибо я все же говорить не стала, ограничившись лишь сухим ответом на вопрос:
– Я искала Влада.
– И почему ты решила, что он может быть здесь? – приподнял бровь Ян, демонстрируя свое недоумение. Этот жест вывел меня из себя. В каждом движении и взгляде парня сквозило превосходство и легкое презрение. – По-моему, у тебя одной странное хобби – блуждать в темных, сырых коридорах и искать неприятности себе на пятую точку.
Я проигнорировала колкость и ответила максимально сдержанно и отстраненно, боясь сорваться на откровенную грубость. Он был последним, с кем я хотела обсуждать личную жизнь, проблема в том, что ни с кем другим я это сделать просто не могла. А Влада найти нужно.
– Мы поругались еще вчера. Виновата была я. Вообще думала, что все несерьезно, но вчера вечером Влад не пришел на тренировку, а это на него совсем не похоже. Сегодня тоже не объявился. Вот я и предположила, что он разозлился, расстроился и решил провести какое-то время в своем тайном убежище. Я хотела его найти и попросить прощения.
– То есть, – уточнил с усмешкой Ян, – ты шла в склеп на кладбище? Я тебя правильно понял?
– Ну да… – осторожно подтвердила я, не понимая, в чем причина смеха. Мне вообще казалось, что у Яна я вызываю две эмоции – раздражение и смех.
– Видишь ли, Алина, – пояснил парень. – Я не знаю, куда именно ты хотела выйти, двигаясь в данном направлении, но этой дорогой к кладбищу не пройдешь. Оно находится совсем в другой стороне.
– Вот черт! – выругалась я и по-детски от разочарования засунула в рот кончик косы. Правда, быстро опомнилась и выплюнула, но Ян уже заметил и снова засмеялся. Точнее, смялись его глаза, лицо оставалось невозмутимым. Я решила не обращать на это внимания, только в сердцах выпалила:
– Так и знала! Я уже догадалась, что заблудилась, и собиралась повернуть назад в лицей, но тут непонятно откуда вылез Анатолий Григорьевич. Ты мне поможешь найти дорогу на то кладбище, думаю, ты ее запомнил лучше, чем я?
– Только обратно в лицей, – отрезал Ян. – Могу даже до комнаты проводить, если боишься потеряться.
– Почему? – обиженно спросила я, пытаясь найти ответ на лице надменного нахала.
Но его взгляд ничего не выражал. В черных глазах плескалась пустота.
– Причин несколько, – вполне дружелюбно отозвался Ян. – Самая очевидная – вам с Владом лучше быть разруганными.
– То есть?
– Ну, если ты не изменила своего решения и все еще хочешь сохранить этот мир, вам с Владом не следует встречаться, ругаться и мириться. Это по меньшей мере недальновидно.
– Мне вот интересно, а ты-то сам какие цели преследуешь? – Я сделала шаг вперед и подошла к парню вплотную, почувствовав терпкий, древесный запах его дорогого парфюма, от которого закружилась голова. Будучи человеком, я бы даже не почувствовала его, но сейчас готова была закрыть глаза и вдыхать бесконечно. Чтобы не поддаться искушению, я решила перейти в наступление и сказала: – Ты сначала против воли сделал меня королевой нагов, продался Шеше, а теперь пытаешься держать подальше от Влада, чтобы мы случайно не устроили Армагеддон на индуистский манер? Где в твоих поступках хотя бы отголосок логики?
– Я был не прав, когда помог Шеше свести вас с Вероникой в одном круге. Мне казалось, что Влад хочет именно этого и я делаю ему подарок. Ошибся, с кем не бывает?
– Даже не знаю, что тебе на это сказать… – опешила я. – Думаю, такого не бывает ни с кем. Ты сначала чуть не разрушил мир, а потом внезапно передумал. Я тебе не верю.
– А с чего ты решила, что меня заботит твоя вера? Неужели вы двое думаете, что, если будете бегать друг за другом, сможете сопротивляться силе, которую в себе таит пророчество? С такими вещами не шутят! Притяжение между вами будет становиться с каждым днем сильнее, до тех пор, пока вы не сдадитесь. Противостоять древнему пророчеству – почти невыполнимая задача и испытание силы воли. Но, похоже, ни ты, ни Влад не желаете понимать очевидные вещи. Вы бросили вызов карме, но этот вызов лишь на словах. Ваши действия говорят о том, что конец очередной калпы не за горами. Лично мне все равно, что будет с этим миром. А тебе?
Я, закусив губу, промолчала, лишь исподлобья с ненавистью взглянув на Яна.
– Всего этого могло бы не быть, если бы ты подумал чуть раньше! Из-за тебя мы не можем быть вместе!
– Я уже попросил прощения один раз. Поверь, для меня это очень много. Что ты от меня хочешь? Повернуть время вспять – не в моих силах. Мне столько лет, что я могу быть непоследовательным в своих действиях и желаниях. Я действительно считал, что помогаю другу.
– Ты был готов разрушить мир только потому, что этого хотел твой друг? – Я даже не пыталась скрыть скептицизм, звучавший в голосе. – Я тебя не понимаю.
Ян пожал плечами, выражая неуверенное согласие. Его рубашка была небрежно застегнута на несколько пуговиц, обнажая сильную смуглую шею и гладкую кожу груди. Я старалась не смотреть в его сторону, чувствуя, как кровь стучит в ушах. Со мной творилось что-то непонятное. Слова парня немного отрезвили меня и вернули в реальность.
– Ты и не должна меня понимать. Тебе всего семнадцать. В моем мироощущении ты живешь меньше мгновения. За это время нельзя ничего понять, тем более меня.
Я задохнулась от возмущения и уже собралась высказать Яну все, что о нем думаю, но парень миролюбиво заметил:
– Не злись. Пойдем, я отведу тебя обратно в лицей. На кладбище тебе действительно делать нечего. К тому же Влада там нет. В этом я уверен почти на сто процентов.
– Почему? – Я не стала продолжать выяснение отношений. Меня действительно больше волновало, куда делся Влад.
– Ну, во-первых, он не истеричная барышня, чтобы, поругавшись, отправляться страдать в гордом одиночестве, – пояснил Ян и посмотрел на меня так, что я вновь почувствовала себя рядом с ним полной дурочкой. – А во-вторых… Кажется, я могу предположить, где он может быть.
– Ты мне скажешь? – с надеждой прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы.
– Нет, – отрезал Ян. – Но, – смягчившись, добавил он, – когда я найду Влада, я тебе об этом скажу. Пойдет?
Я кивнула сквозь слезы и побрела вслед за парнем по темному коридору. Я ненавидела себя за слабость, но ничего не могла поделать. Видимо, напряжение было слишком сильно и теперь вылилось постыдным потоком слез, который сдержать не получалось. Я вытирала щеки рукавом и старалась не всхлипывать слишком громко. На душе было тоскливо, и что-то не давало покоя, я не сразу поняла, что именно. Нечто связанное с разговором Яна и Шеши. Когда воспроизвела их диалог, вздрогнула. Я не была уверена, что хочу знать ответ, но не могла не спросить.
– Скажи мне, – слова давались с трудом, я боялась разреветься снова. – А если бы Шеша не поддался на твою провокацию и не поверил, что ты меня убьешь? Что бы ты тогда стал делать?
– Он мне поверил, – совершенно спокойно отозвался парень, даже не повернувшись ко мне. – Потому что знает: я не шучу такими вещами.
– То есть? – споткнулась я, чувствуя, как заплетаются ноги и сбивается дыхание.
– Алина, будь реалисткой. – Он резко остановился и развернулся в мою сторону. Я едва не налетела на него, пришлось выставить вперед руки и упереться ими в грудь парня, чтобы удержать равновесие. Мне показалось, что кожа Яна обжигает сквозь тонкий материал рубашки. Сердце парня било гулко и размеренно, в то время как мое подпрыгивало в груди, словно бешеное. – Если вы с Владом поставили себе цель – сохранить этот мир, самый простой способ убить либо его, либо тебя. Тебя убить проще, но Влад этого бы не хотел, а я уважаю его желания. Поэтому будем искать другой способ.
– То есть моя жизнь значит так мало? – Я убрала за спину руки и отступила от парня на шаг, переводя дыхание.
– Не совсем. Твоя жизнь однозначно менее ценна, нежели весь мир. – Ян, казалось, не замечал ни моих горящих щек, ни сбивающегося дыхания, ни дрожащих рук. – Или ты настолько эгоистична, что не согласна с этим?
– Да нет, – потерянно пробормотала я, признавая его правоту. – В твоих словах есть определенная логика.
– Молись, чтобы до этого не додумались другие, – нахмурившись, заметил парень и помрачнел.
– Кто – другие? – насторожилась я.
– У Шеши немало врагов, а у этого мира – защитников. И не все они питают дружеские чувства к твоему возлюбленному. И однозначно им всем наплевать на какую-то новообращенную нагайну. Рано или поздно тебя будут пытаться убить. И скорее всего эти попытки не прекратятся до тех пор, пока не увенчаются успехом.
– И что мне делать? Смириться?
– Зачем смиряться? Просто нужно стать осторожнее и уж точно не соваться одной в подземелья. Нам на руку играет скрытность короля нагов, возможно, старшие боги пока не в курсе его планов.
– А может случиться, что они об этих планах так и не узнают?
– Маловероятно, – покачал головой Ян. – В лицее с визитом уже была Кали…
– Кали… – удивилась я, но очень быстро поняла, о ком ведет речь Ян. Только одна женщина могла подойти на роль грозной древней богини. Это та инспектор из отдела образования? – догадалась я и сглотнула, женщина меня сильно напугала. Я до сих пор помнила исходящую от нее волну силы.
– Да, – голос парня прозвучал как-то странно. Было видно, богиню он знает не понаслышке, но на осеннем балу они с ней не общались. И мне стало интересно, что их связывает, но спрашивать я так и не рискнула. К тому же Ян решил закончить свою мысль:
– Кали умна, хитра и дальновидна. Если она не поняла, что задумал Шеша, то обязательно пришлет кого-нибудь или нагрянет снова. И это будет продолжаться, пока она не докопается до истины. Не думаю, что ей потребуется много времени.
Перспективы, красочно описанные Яном, совершенно не радовали. Дальше мы шли в полнейшем молчании. Говорить не хотелось, да и не о чем. Ян был последним человеком, с кем мне хотелось бы обсуждать свои проблемы, но он говорил разумные вещи, спас меня от Шеши, правда пригрозив при этом убить, и обещал найти Влада. Как-то незаметно мы с ним оказались на одной стороне и вовлеченными в общее дело. Такое совершенно неожиданное сотрудничество.
Серьезно напугали его слова о том, что меня будут пытаться убить. Кому и зачем это надо? Точнее, зачем Ян объяснил мне вполне доступно. Тут же вспомнились неясные тени за окном накануне вечером, и я замерла как вкопанная, осознав, от чего меня спасла Ксюха.
– Ну, что у тебя опять произошло? – недовольно поинтересовался Ян, заметив, что я стою и безучастно смотрю на стену.
– Может быть, у меня разыгралась паранойя, – осторожно начала я. – Но, кажется, меня уже пытались убить вчера вечером. Я видела смутные тени за окном… – Я, постоянно сбиваясь, рассказала Яну о вечернем происшествии. А когда закончила, то заревела, чувствуя себя при этом удивительно глупо. Сейчас я снова стала не целеустремленной, безразличной нагайной, а маленькой испуганной девочкой. Как же меня достали эти смены настроения, которые невозможно контролировать!
– Значит, я был прав, – заключил Ян, даже не попытавшись меня утешить. Более безразличного парня я еще не встречала.
– Мне не легче от твоей правоты! – в сердцах крикнула я.
– Не скажи. Кто предупрежден, тот вооружен. Тебя не будут убивать открыто на глазах у обычных людей. Мы все стараемся держаться в тени, нам ни к чему лишнее внимание, поэтому, пока ты в окружении однокурсников, тебе ничего не угрожает. Но как только останешься одна… – Ян красноречиво замолчал. – Я за тобой присмотрю в меру своих сил, но быть рядом постоянно все равно не смогу. Так что хотя бы чуть-чуть позаботься о своей безопасности сама. По-моему, несложно просто не оставаться в одиночестве.
– Почему ты помогаешь мне? – Я сглотнула слезы и постаралась успокоиться.
– Я в долгу перед Владом, и все неприятности, происходящие с тобой, – отчасти моя вина.
– Все неприятности, происходящие со мной, – полностью твоя вина, – отрезала я и стремительным шагом двинулась по коридору в свою комнату. Я снова злилась, и это было намного приятнее, чем стонать.
– Не забывай о том, что я тебе говорил! – крикнул мне вслед Ян.
– Найди Влада! – отозвалась я, не оборачиваясь.

Глава 9
Спасение

Влад

Темно. Сыро. Где-то далеко капает вода. Капли с гулкими шлепками падают на каменный пол, отсчитывая замедлившийся ритм времени. В полнейшей тишине звук кажется раздражающе громким, резонирующим. Именно он заставил Влада открыть глаза. Сейчас парень в одиночестве лежал на влажном, вонючем полу. Шеша куда-то исчез, возможно ушел за Алиной. Так как девушки рядом не было, оставалась надежда, что Ян сдержал свое слово, а не предал снова. После того как друг сдал Алину Шеше для ритуала, верить ему было сложно, но он единственный, кто мог помочь.
Влад осторожно встал на колени и безо всякой надежды раскинул в стороны сеть тонких нитей, но так и не смог дотянуться ни до кого живого. Видимо, камера, в которую его замуровал Шеша, находилась так далеко под землей, что в нее не пробивалась живая энергия, дающая силы для существования. Оказывается, король нагов не так-то плохо знал эти подземелья, гораздо лучше, чем представлял себе Влад. Он сам и не догадывался о существовании более глубоких уровней, считая, что облазил катакомбы вдоль и поперек.
Без энергетической подпитки силы практически не восстанавливались. Он сейчас был слабее обычного уставшего человека. Парень, придерживаясь рукой за стену, медленно двинулся в сторону решетки. Дернул несколько раз толстые прутья и сполз на пол. Нечего даже мечтать сломать их. Влад не был уверен, что и в обычном своем состоянии смог бы согнуть их, а сейчас остатки сил ушли на то, чтобы переползти из одного угла камеры в другой. Немного передохнув, молодой человек снова принялся исследовать место своего заключения, надеясь найти хоть какую-нибудь лазейку. Все же сильнее всех магических заклинаний обыкновенные металлические решетки и отсутствие источника энергии. Без подпитки Влад даже самый простой замок открыть не мог. Он висел на решетке – старый, внушительный, похожий на спортивную гирю – такой же круглый и проржавевший.
Просунув руку между прутьями, Влад ухватился за металлическую изогнутую дужку и изо всех сил дернул, не рассчитывая на какой-либо результат, – просто от злости и безысходности. Дужка отщелкнулась без усилий, подбросив руку парня вверх. Замок оказался не заперт, и чрезмерное усилие, приложенное к тому, чтобы его открыть, закончилось тем, что Влад со всей силы ударился рукой о горизонтальную металлическую планку на решетке.
Зашипев от боли, парень плечом толкнул дверь и выбрался в темный коридор. Он не верил в случайности и совпадения. Шеша не настолько беспечен, чтобы забыть закрыть пленника, а значит, он оставил дверь незапертой специально. Или вернулся и открыл ее, пока Влад был без сознания. Выходит, планы короля нагов поменялись. Интересно, почему он решил освободить его так быстро? От этих мыслей разболелась голова, найти ответы на теснящиеся вопросы сейчас не было ни возможности, ни сил.
Влад не сразу сориентировался, в какую сторону нужно идти. Он никогда не путал направление, а в подземельях вообще чувствовал себя как дома. Да что говорить – они и были его домом. Но это место казалось незнакомым, к тому же сюда его притащили, когда он находился в беспамятстве. Пришлось довериться интуиции.
Физическая слабость сказывалась и на умственных способностях. Соображать получалось с трудом, и больше всего хотелось лечь и снова уснуть, пусть даже не у себя на кровати, а прямо тут, на каменном полу. Но этого делать было нельзя ни в коем случае. Нужно убраться отсюда как можно быстрее, потому что Шеша может передумать, или открытый замок изначально был ловушкой. Пока есть шанс вырваться на свободу, необходимо им воспользоваться, а потом он не позволит королю нагов снова пленить себя. Влад всерьез подумывал о том, чтобы прихватить с собой Алину и сбежать из этого проклятого места, но понимал: это не отменит пророчества, превратившегося в проклятье, и не избавит от проблем. Скорее добавит новые.
Близость Алины действовала на него слишком сильно. Было невероятно сложно себя сдерживать. Шеша не врал, когда говорил про притяжение между ними. Бежать вместе с девушкой – подвергать опасности мир. Отослать ее с Яном – тоже не выход, за Алиной будут охотиться и наги, и старшие боги, которые, даже если не прознали о ее существовании, очень скоро будут в курсе.
То же произойдет, если бежать самому. Находясь во владениях Шеши, можно хотя бы рассчитывать на защиту от старших богов. Пока они с Алиной находятся в лицее, Шеша будет пытаться исполнить пророчество и ради этого оберегать их жизни. А отказываться от защиты, даже если ее предоставляет враг, в данной ситуации недальновидно.
Единственный шанс выжить – играть с огнем и искать способ обойти пророчество. Если, конечно, такой имеется.
Раздумья провоцировали головную боль, но помогали не отключиться совсем, и Влад, медленно переставляя ноги, брел по коридору, метр за метром приближаясь к очередному повороту. То ли сказывалась давящая на плечи усталость, то ли пол в катакомбах постепенно поднимался – создавалось впечатление, будто движешься в гору. Это было хорошо, значит, с каждым осиленным метром Влад все ближе и ближе подбирался к поверхности.
Коридоры становились суше и шире, а самые длинные нити уже улавливали где-то далеко вверху жизнь. Тянуть силу с такого расстояния было неудобно, она текла слабой, едва заметной струйкой, но даже это прибавляло сил и позволяло двигаться дальше.
Похоже, Шеша его действительно отпускал, а не проверял, и это вызывало сотню вопросов. Милосердие не входило в число достоинств короля нагов. Он не знал значение этого слова, оно принадлежало не его миру.
Коридоры были пусты, словно ему специально освободили путь. Влад уже совсем расслабился, когда услышал торопливые, приближающиеся шаги. Кто-то уверенно двигался навстречу.
Парень прижался к стене и затаился. Окрепшая нить, ведущая вверх, в лицей, зацепилась за чей-то устойчивый источник энергии и позволяла подпитывать силы, но этого было мало для того, чтобы вступить при необходимости в схватку. Влад понимал, что сейчас вряд ли одолеет даже среднего по способностям нага. Та энергия, которую удавалось получить, уходила на поддержание двигательной активности. Если бы не она, парень давно бы уже упал.
Раз не было возможности драться, оставалось лишь задержать дыхание, вжаться спиной в стену и надеяться, что получится остаться незамеченным. Шаги приближались, а Влад все сильнее впадал в отчаяние. Не заметить еще одного человека в прямом и ровном коридоре было невозможно, даже несмотря на скудное освещение.
Судя по контурам, приближался человек или наг в человеческой ипостаси. Издалека походка и очертания фигуры показались Владу знакомыми, но приближающийся узнал его быстрее.
– Я предполагал, что найду тебя здесь! – кинулся вперед Ян, а Влад позволил себе расслабиться и упал в руки друга, чувствуя, как от друга живительной струйкой течет сила. Этого было слишком мало для того, чтобы полностью восстановить силы, но достаточно для того, чтобы не упасть.
– Где Алина? – это единственное, что сейчас волновало. С появлением Яна все с трудом мобилизованные силы покинули уставшее тело Влада, даже то, что жертвовал друг, утекало, словно в бездонный колодец. Опасность миновала, и парень понял, что не способен двинуться с места.
– Все нормально, не переживай, – утешил его Ян. – За ней приходил Шеша, но ему пришлось отступиться. Предполагаю, ты тоже был у него?
– Да, попался как дурак, – поморщился Влад, вспоминая собственное постыдное поражение. – Все же эта аватара слишком слаба.
– Это пока, друг. – Ян помог Владу подняться и подставил плечо. – Все придет со временем, я тоже не сразу научился извлекать из этого человеческого тела максимум силы и выносливости. – Как тебе удалось выбраться?
– Он отпустил меня сам… и это очень сильно настораживает, – задумчиво отозвался Влад и едва не упал, попробовав идти самостоятельно. – Шеша ничего не делает просто так.
– Не волнуйся. – Ян поддерживал Влада и помогал ему передвигаться, не затрачивая на это никаких усилий. Даже мерно утекающая сила, казалось, не доставляла ему неудобства. – Просто, видимо, король нагов проникся моей речью.
– Что ты ему сказал? Шешу не так-то просто заставить изменить свои планы.
– Да ничего особенного, – пожал плечами парень. – Всего лишь пообещал, что, если он будет пытаться силой заставить вас исполнить пророчество, я убью Алину и тем самым решу все проблемы. Мои слова заставили его задуматься.
– Но ты же не… – испуганно шарахнулся Влад.
– Прекрати! – с усмешкой отмахнулся Ян. – Конечно, нет. Хотя, признай, в сложившихся обстоятельствах это самый разумный вариант!
– Слушай! – несмотря на слабость, Влад разозлился. – Это по твоей вине она стала нагайной! И теперь ты хочешь ее убить, потому что стал смотреть на ситуацию иначе?
– Я вообще ничего не хочу. Вопрос в том, что хочешь ты? И если в твои планы входит сохранить жизнь девчонке, значит, сохраним. Я в долгу перед тобой. Ты же это помнишь? Вот и наслаждайся. А сейчас пойдем быстрее, тебе необходимо сначала принять душ, потом отдохнуть – и в люди. Не хочешь вечером наведаться в гости к Каме?
– Зачем? Я и в здоровом состоянии не любитель ночных клубов, а сейчас даже передвигаюсь с трудом.
– Затем, придурок, что ты совсем без сил. Я не способен тебя поддерживать вечно и тоже слабею. Тебе нужна подпитка, а у Камы всегда море бесхозной энергии. За вечер там ты получишь больше, чем за неделю в лицее.
– Я подумаю над твоим предложением, – слабо улыбнулся Влад.
– Тут не о чем думать. Вечером едем. Захватим с собой Яну. Она совсем заскучала без Вероники. Сестренка любила твою непредсказуемую подружку.
– Не сыпь мне соль на рану, – нахмурился Влад. – Помоги мне лучше дойти до комнаты.
– Как скажешь.

* * *

За окном снова темнело. В конце осени дни стали мимолетными. Иногда сложно было заметить, когда хмурое утро перетекало в пасмурный полдень, а затем в ранние сумерки. Около пяти вечера за окнами вспыхивали звезды, а во всех комнатах лицея горел свет. Впрочем, свет здесь днем практически не гасили, толстые стены и в большинстве своем маленькие окна сильно затемняли комнаты, и не склонные к экономии лицеисты, едва проснувшись, зажигали лампы и гасили их только поздно вечером.
Елена Владленовна в отличие от своих подопечных любила сумерки и предпочитала обходиться лишь несколькими небольшими бра, развешанными по стенам комнаты, утопающей в мягком, приглушенном свете. Искусственный камин у дальней стены не давал тепла, но служил дополнительным источником освещения.
– Ты его отпустил? – Помощница директора была по-настоящему удивлена. Король нагов никогда не отличался мягкостью, особенно в столь серьезных вопросах. Влада планировали держать взаперти до конца месяца, пока не настанет время, благоприятное для исполнения пророчества. Мир рухнет, конечно же, не сразу, потребуется некоторое время, но соединение Влада и Алины станет началом конца. Тем самым взрывом, который уничтожит все живое и приведет к завершению очередной калпы.
Елена Владленовна вопросительно приподняла черную бровь идеальной формы и поставила на стол высокий стакан с мутно-салатовой жидкостью, в которой плавала странная зеленая взвесь.
– Что за гадость ты пьешь? – сморщился Шеша и по-хозяйски устроился на широком, обитом льняной тканью диване с темно-коричневыми кожаными ручками.
– Думаешь, красота нагайнам дается от природы? – невесело хмыкнула женщина и, сморщившись, сделала глоток. О себе постоянно приходится заботиться. – Жиросжигающий коктейль.
– А кровь невинных младенцев уже не котируется? – хмыкнул мужчина и, отобрав стакан, принюхался. – Ну и гадость.
– В современном мире кровь младенцев – слишком большая роскошь.
– Ее можно заменить кровью девственниц. Даже лучше.
– Смеешься? – Елена Владленовна откинула на спину густые волнистые волосы, кажущиеся в теплом свете бра огненными, и уселась на диван рядом я Шешей. – Где же я отыщу столь редкий товар? Нет уж, коктейль на основе петрушки доступнее. Хочешь? Тебе он тоже не повредит.
– Уволь, – передернул плечами Шеша. – Я уж лучше по старинке.
– Я знала, что ты не оценишь, – пожала плечами женщина и сразу же перешла к деловым вопросам, не позволив собеседнику опомниться: – А почему ты поменял свои планы?
– У нас появился противник. Тот, от кого я не ожидал вмешательства…
– Кто?
– Яма. Он изменил свое мнение, впрочем, как всегда. Он непостоянен, вспыльчив и себе на уме.
– Он против? – обеспокоилась Елена Владленовна и, стремительно поднявшись с дивана, прошлась из стороны в сторону по комнате. Легкие полы темно-синего шелкового халата взлетели, обнажив стройные загорелые икры и узкие ступни с безупречным педикюром.
– Не то чтобы против… – замялся Шеша, почесал подбородок и, шумно выдохнув, встал. – Но не хочет видеть насилие с нашей стороны…
– То есть?
– Ну, он не позволил мне забрать девчонку, – несколько смущенно пожал плечами Шеша и, с сомнением посмотрев на кофейник, вылил в небольшую чашку с тонкой ручкой остатки холодного кофе.
– «Не позволил» тебе? – прищурила ярко подведенные глаза Елена Владленовна. – А кто он такой? Почему он считает, что может препятствовать тебе? Он на твоей территории. Не позволяй ему устанавливать здесь свои порядки. Он гость в лицее. Хочет оставаться, пусть живет по нашим правилам.
– Не все так просто. Яма тот, кто умеет удивительно хорошо подбирать аргументы и всегда держит свое слово, – печально вздохнул король нагов, взбалтывая в чашке мутный, густой кофе. – Он сказал, что если я буду давить на наших голубков, то он убьет королеву и тем самым решит все проблемы.
– И ты на это повелся?
– Он никогда не нарушает подобных обещаний, я же об этом говорил. Елена, Яма старше не только тебя, но и меня. Ему все равно. Не на словах и не сиюминутно. Ему на самом деле без разницы, что будет с этим миром. Месяц назад его заинтересовало мое предложение, и он доставил нам Алину. Сейчас в Яме проснулись дружеские чувства к Владу, и он решил принять его сторону…
– Что он хочет от тебя?
– В том-то и дело, что он сам не хочет ничего. Он озвучивает желание Вритры.
– Хорошо, – напряглась Елена Владленовна. – Что хочет Вритра?
– Чтобы мы отстали от него и от девчонки. «Я не говорю «никогда», я говорю «не сейчас», – процитировал Шеша слова своего приемного сына. – Яма настаивает на том, что если пророчество должно осуществиться, то все произойдет само собой рано или поздно. Вритра и Алина – это магнит и металл, их все равно притянет друг к другу. Только вот я не хочу ждать. Мне нужно, чтобы все произошло через две недели.
– То есть наша парочка должна соединиться по доброй воле? В любом другом случае Яма вмешается и испортит тебе долгожданный триумф?
– Все именно так. Ты представляешь, сколько продлится наше ожидание? Влад настроен решительно и будет держаться от Алины на расстоянии.
– Ну, мы же можем их немного друг к другу подтолкнуть, – хитро улыбнулась Елена Владленовна, поставила на стол опустевший стакан в зеленых, неаппетитных разводах и, закусив губу, подошла к камину. – Есть одно замечательное средство… – произнесла она, изучая искусственный огонь.
– Внимательно тебя слушаю, – оживился загрустивший было Шеша.
– Надеюсь, ты помнишь про то, что каждое разумное существо оплетено иллюзорными веревками – гунами. Сатва – золотистая или зеленая гуна благости – отвечает за счастье, понимание, любовь. В ней нет негативных эмоций. Тамас – синяя гуна тьмы – символизирует безумие, но властвует над памятью, дает возможность поставить точку, и Раджас – красная гуна похоти и страсти. В живом существе эти гуны переплетены между собой, смешение цветов образует неисчислимое количество оттенков, которые и создают уникальный характер каждого отдельного индивида. Определяют его стремления, потребности и тайные желания. Алина – новорожденный наг и от природы окрашена алым, нужно лишь немного подкорректировать ее узор. Это сложно и энергозатратно, но позволит нам совершенно естественно подтолкнуть ее к Вритре. На твоего приемыша наложить гуну нужного цвета будет сложнее, но ты сам же говоришь, он слаб. Можно попытаться. Мне ли тебе рассказывать про силу правильно подобранных афродизиаков. Раджас – самый эффективный и незаметный афродизиак. Нам нужно будет лишь придумать, как активировать действие гуны в нужное для нас время. Все просто.
– Не так уж и просто, – задумчиво затеребил губу Шеша, – но ты права: это идея, заслуживающая внимания.
– Вот и хорошо. – Елена Владленовна довольно улыбнулась и уютно устроилась на диване, подобрав под себя ноги. Сейчас она не походила на змею. – С Алиной я справлюсь сама. Мы с ней периодически занимаемся, и проблем возникнуть не должно.
– А я подумаю, как подобраться к Вритре. Кажется, придется официально просить прощения… думаю, сейчас он не склонен мне доверять.
– Ты уж пересиль себя, цель стоит нескольких минут унижения, или придумай другой способ реализовать задуманное.

Глава 10
Обращение королевы

Алина

Ян не пришел, не позвонил и не сообщил, нашел ли Влада. Я не была удивлена таким поведением парня. Иного от этого хама и ожидать не стоило. Я вообще не понимала, как решила ему поверить. Слово Яна, похоже, вообще ничего не значило, да и беспокоится он только о себе.
Сначала, спустя пару часов ожидания, я стала волноваться и предположила, что с парнем тоже что-то произошло и он бесследно исчез, как и Влад, но в комнату примчалась взъерошенная Ксюха и начала прямо на ходу торопливо стаскивать с себя лицейскую форму. Клетчатая юбка полетела на спинку стула, а белая, уже несколько помятая блузка – на кровать.
– Ты куда так спешишь? – удивленно поинтересовалась я с подоконника, куда забралась с ноутом, чтобы скоротать медленно тянущееся время.
– Ян, как всегда, непоследователен! – вздохнула она. – Неожиданно перенес тренировку пораньше на два часа, и я уже опаздываю!
Последнюю фразу соседка кричала на бегу, натягивая через голову спортивную ярко-красную майку с логотипом недорогой, но популярной фирмы «Demix». Буквально через минуту Ксюха скрылась в коридоре, а я удивилась, как, собираясь с такой скоростью, она не забыла надеть спортивные штаны.
«Значит, с Яном ничего не произошло», – заключила я, чувствуя, что снова начинаю закипать. Злость проявлялась дрожью в кончиках пальцев, жаром приливала к щекам, и я с трудом сдерживалась, чтобы не помчаться устраивать разборки. Я практически сдалась. Даже слезла с подоконника и направилась к шкафу за джинсами, когда в дверь робко постучали. Такой стук не был характерен ни для Влада, ни для Яна – эти стучали лишь для вежливости, нагло, а тут кто-то осторожничал, словно боялся, что у нас в комнате живет кровожадный монстр. Я осторожно подошла к двери и подозрительно поинтересовалась, не открывая:
– Кто там?
– Ты Алина, да? – уточнил тонкий девичий голос из коридора и, не дожидаясь ответа, добавил: – Тебя Владленовна искала, просила срочно зайти к ней.
– Вот черт! – сквозь зубы выругалась я и спросила: – А зачем я ей понадобилась?
– Вот уж сама спрашивай! – хихикнули из-за двери, и я услышала удаляющиеся шаги. Я не знала, что от меня нужно помощнице директора, но вызвала она меня к себе очень кстати – повод отвлечься от мыслей о Владе и свинском поведении Яна.
Елена Владленовна ждала меня не у себя в кабинете, а в пустом зале для медитаций, где у нас обычно проходили занятия с Денисом Сергеевичем. На помощнице директора были узкие спортивные штаны и темно-синяя короткая олимпийка. Длинные огненные волосы забраны в высокий хвост. В таком виде она выглядела моложе, чем обычно, – лет на двадцать пять, максимум тридцать.
– Я долго думала, – медленно начала она, приглашая меня пройти, – и решила, что с твоей повышенной эмоциональностью нужно что-то делать.
– И что же? – осторожно поинтересовалась я, следуя примеру Елены Владленовны, прихватила стоящий у стены гимнастический коврик и уселась на него, приняв позу лотоса. Теперь она давалась мне намного легче, я почти не испытывала дискомфорта. Разве что неудобно было принимать ее в джинсах.
– Мы с тобой сегодня немного помедитируем.
– Считаете Дениса Сергеевича плохим специалистом? – скептически хмыкнула я. С некоторых пор я могла позволить себе быть не очень вежливой, правда обычно старалась сдерживаться.
– Считаю, что лучше его понимаю твои проблемы, – ровно ответила помощница директора. Моя колкость ее не задела. – Не думай, что ты особенная и я не проходила в свое время через нечто подобное.
– А вы проходили?
– Конечно, – улыбнулась она почти дружески.
– И что нужно делать? – несколько заинтересованнее осведомилась я.
– Я просто немного подкорректирую распределение твоей энергии, ее нужно направить в одно русло. Это поможет тебе сконцентрироваться, научиться управлять силой. От тебя ничего не требуется. Просто расслабься и позволь мне тебе помочь.
– Главное – не мешать? – хмыкнула я и задумалась. Доверять Елене Владленовне было очень сложно. Я не верила в ее искренность, но в то же время не понимала, что тут можно возразить и какого подвоха от нее ждать.
– Алина, неужели ты не понимаешь, что рано или поздно твоя новая сущность станет причиной трагедии, если ты не научишься усмирять свои желания и злость? – вкрадчиво заметила Елена Владленовна. – Скажи мне, насколько часто ты в последнее время выходишь из себя? А бесконтрольно забираешь чужую силу? Молчишь? Я тебя прекрасно понимаю, мне и не нужны ответы. Я все это знаю, потому что проходила сама, но мне было сложнее: помощи ждать не приходилось. – А ты, между прочим, первая королева за многие годы…
– Чем королева отличается от обычного нага? – спросила я не столько для того, чтобы узнать, сколько чтобы потянуть время.
Елена Владленовна не возражала против вопросов. Видимо, сегодня она была настроена на общение.
– Я уже говорила тебе об этом. Кроме того, что ты сильнее любого нага, тебе еще подвластна магия воздуха. Ты ее уже использовала. Сильная злость сопровождается ветром, было ведь?
– Я смогу вызывать ураганы?
– Я не могу, как разовьешь свои способности ты… не знаю. Ты получила больше, чем я, и больше…
– …чем заслуживаю, – горько усмехнулась я, уловив что-то в ее тоне.
– В твоих силах сделать так, чтобы я перестала так думать, – не стала отрицать очевидные вещи Елена Владленовна.
– Я не просила всего этого… Меня вынудили.
– Хочешь ты того или нет, у тебя есть сила, способности и есть предназначение, о котором, так и быть, мы пока говорить не будем. Но рано или поздно ты сама осознаешь, что это твоя карма. А сейчас готова приступить?
Я не была готова, но послушно кивнула и вытянулась на гимнастическом коврике, закрыв глаза.
Мне совсем не понравилось то, что происходит. Сначала процесс и правда напоминал обычную и ставшую привычной медитацию. Даже с закрытыми глазами я угадывала потоки энергии в воздухе, видела нити Елены Владленовны, пребывающие в покое, и тонкие лучики чужой энергии, просачивающиеся сквозь стены. А потом я заметила, что кроме привычных нитей вокруг моего тела обвивается достаточно толстая, похожая на бельевую веревка, она, подобно толстой, липкой паутине, опутывала мое тело, местами раздваиваясь или свиваясь в плотные узлы. Испугавшись, я распахнула глаза и поняла, что просто перешла на более глубокий уровень медитации и увидела то, чего не замечала никогда раньше.
Сидящая напротив меня Елена Владленовна находилась в трансе – глаза были закрыты, губы беззвучно что-то шептали, а руки осторожно разматывали обвивающую меня веревку. Толстая неопределенного цвета нить в ее руках послушно делилась на три более тонкие – зеленую, синюю и красную.
Я замерла, не решаясь даже подать голос. Происходящее завораживало и пугало одновременно. Я видела, как помощница директора перекручивает нити заново, она перебирала их руками, словно плела макраме, отметала почти все синие и зеленые, а красные скручивала между собой. Елена Владленовна словно меняла цвет связывающих меня веревок. Возможно, именно так она избавляла меня от злости и агрессии? Пока особых изменений я не чувствовала, но, судя по побледневшему лицу помощницы директора, она затратила много сил.
– Теперь все просто замечательно, – хрипло прошептала женщина и, откинувшись на пол, закрыла глаза. – Иди, – велела она. – Я слишком устала.
– Что это было? – Я не удержалась от вопроса и внимательно осмотрела свое тело. Опутывающая его веревка исчезла, словно ее и не было. Нити я видела до сих пор, а ее нет.
– Не сейчас, – едва слышно шепнула помощница директора, не открывая глаз. Доставать ее вопросами сейчас было бесполезно.
Я не стала больше возражать и вылетела в коридор. Я была настолько взволнованна и так сильно ждала подвоха, что не могла разобраться в собственных ощущениях. С одной стороны, никаких изменений пока не чувствовалось. С другой – приливы злости и агрессии на меня накатывали внезапно, сейчас ничего подобного не было, скорее легкость, подъем и странное возбуждение. Организм требовал действий – желательно танцев, веселья, музыки. Мне впервые за полгода хотелось по-настоящему оттянуться. Моя агрессия сменилась неожиданно хорошим настроением? Или это просто очередная прихоть изменяющегося организма?
Так сразу определить, что именно во мне изменилось и изменилось ли вообще, не представлялось возможным, поэтому я решила прекратить самоанализ и все же дойти до комнаты Влада, как и собиралась раньше.
В коридорах лицея было совсем пусто. Даже странно. Все словно вымерли. Или просто ритуал, который проводила Елена Владленовна, занял намного больше времени, чем мне показалось. Ни часов, ни мобильника у меня с собой не было, а по густой, непроглядной тьме за окном время определить было невозможно.
Длинные запутанные коридоры огромного старинного здания всегда тонули в полумраке. Вечерами они подсвечивались лишь немногочисленными настенными бра. И когда здесь не носились толпы шумных лицеистов, становилось немного жутковато. Особенно на третьем, почти пустом этаже, где жили немногочисленные преподаватели и некоторые студенты. Например, Влад и Ян.
Гулкое эхо моих шагов отражалось от стен, резонировало и растворялось где-то в темных сводах потолка. Тишина, ставшая совсем неестественной, настораживала. Я остановилась и оглянулась через плечо. Казалось, за моей спиной наблюдает пара внимательных глаз. Между лопаток пробежал неприятный холодок, а под ногами я увидела низко стелющийся по полу туман. Сначала он тянулся из-под плинтусов и подоконников тоненькими сизыми струйками и походил на полупрозрачный сигаретный дым. Но со временем становился все гуще и гуще, превращаясь в достигающую колен плотную белую вату.
Я испуганно шарахнулась, пытаясь выбраться из странного, пугающего тумана, но знакомый коридор неуловимо изменился, удлинившись и сузившись. Еще секунду назад до выхода было рукой подать, а сейчас он отдалился от меня метров на сто.
Я панически заметалась в постоянно изменяющемся пространстве и с ужасом поняла, что попала в чью-то хитроумную ловушку. «Мерзавец Шеша! – пронеслось у меня в голове. – Или коварная Елена Владленовна со своими подозрительными ритуалами! Какую ловушку они мне приготовили на этот раз?»
Я поняла, что мои подозрения неверны, когда за спиной услышала тихие, уже знакомые голоса. Именно их я слышала у себя в комнате накануне вечером. Они просили впустить, а теперь нашли меня сами.
– Смотри, какая хорошенькая, – вкрадчивый шепот принадлежал явно девушке или женщине.
– Юная, даже жаль…
– А мне – нет. Знаешь, как она будет биться в наших объятиях?
– Ее кровь такая сладкая, красная! Я чувствую этот притягательный запах.
– Алая, словно страсть…
– Она и есть страсть, ты чувствуешь?
– Вижу.
Я крутилась из стороны в сторону. Пытаясь понять, кто и где разговаривает, но видела лишь смазанные черные тени, которые практически невозможно различить в темноте. Я их замечала лишь на фоне белого густого тумана. Теней было две. Они кружили по коридору, приближаясь ко мне постепенно, словно играли, пугая меня все сильнее, заставляя прижиматься к стене и вскрикивать от страха. По лицу скользнуло что-то невесомое, легкое, похожее на крылья бабочек, и щеку тут же обожгла боль, словно на нее плеснули кислотой. Я заорала, прикрывая лицо руками.
Щека в том месте, где ее коснулось преследующее меня создание, онемела и ничего не чувствовала, обжигающая боль очень быстро пропала.
– Ужаль ее, – нежно шептали над ухом. – Ужаль сильнее! Такая вкусная, такая сладкая! Наша награда!
Я не хотела быть съеденной, и меня не прельщала мысль стать чьей-то наградой. Поэтому я снова взвизгнула для храбрости и нырнула вперед, перекатившись по полу, минуя две зависшие выше тени, – тренировки с Владом прошли не зря, тело стало меня слушаться намного лучше, и я сейчас могла сделать то, о чем и не мечтала месяц назад. Правда, в данный момент это слабо утешало, я все еще не знала, как сбежать от преследующих меня теней.
Стараясь не терять времени, я с безопасного расстояния метнула все имеющиеся в арсенале нити. Они причудливо переплелись, образовав странную, накрывшую весь коридор сеть, которая тянула энергию, словно пылесос.
– Сильная! – с восхищением прошептали из темноты, а меня захлестнуло первой волной полученной от преследователей энергии, и я задохнулась от пронизывающего морозного ветра. Меня словно сковало черным, парализующим холодом. Я никогда не испытывала такого ужаса. Это был незнакомый мне вид энергии. Она забивала мои вены льдом, проникала в душу ужасом, отнимала возможность двигаться и дышать.
– Маленькая-маленькая, глупая змейка! – слышала я ласковый шепот над ухом. – Думала, что с нами можно так поступать!
– Глупые, наивные змейки долго не живут.
Страх был настолько сильным, удушающим и сводящим с ума, что я даже сдвинуться с места не могла, не то что дать отпор. Только стонала и дрожала, обхватив голову руками. По телу пробегали волны чешуек. Я почти не чувствовала ног, они уже превратились в хвост, и вместе с этими изменениями в душе медленно пробуждалась согревающая ярость. Она растапливала черный ядовитый лед и давала силы.
Две тени были уже совсем близко. Они обнимали меня своими невесомыми, пропитанными ядом крыльями. Я почувствовала на шее мороз от прикосновения мертвых губ и мимолетную боль от укуса, который должен был стать смертельным. Страх, смешанный с яростью, захлестнул с головой, словно разбушевавшаяся волна. Я захлебнулась собственными эмоциями и, плохо понимая, что делаю, резко развела руки в стороны и отшвырнула от себя настырные тени. В коридоре поднялся ураганный ветер, сметающий все на своем пути. Он расшвырял по полу клочья тумана и отбросил к стене черные тени. Я наконец-то смогла разглядеть, что они собой представляют – темноволосые, смуглокожие, удивительно красивые девушки с пышными бедрами и узкой талией, одетые в иссиня-черные, развевающиеся под порывами ветра сари. Именно их полы я приняла за ядовитые крылья бабочек.
Две мои противницы зашипели от бессильной ярости и вновь кинулись ко мне, оскалив острые клыки, похожие больше на изогнутые иглы, а не на зубы. Ярко-алые полные губы делали девушек похожими на вампирш, но я знала, что они нечто иное, более древнее. То, что живет по соседству с индуистскими богами.
Ветер в коридоре превратился в маленький смерч, в эпицентре которого замерла я. Бушующая стихия защищала меня, словно плотный кокон. Из горла вырвался не крик, а змеиное шипение. Я медленно покачивалась из стороны в сторону на свернувшемся кольцами хвосте и уклонялась от своих противниц, когда им удавалось прорваться сквозь мою защиту.
Пока я могла держаться и не подпускать убийц слишком близко, но силы заканчивались очень быстро. Я чувствовала, что скоро наступит тот момент, когда смерч иссякнет. Он уже подрастерял часть своей разрушительной силы. От напряжения я сжала зубы. Почувствовав солоноватый привкус во рту, провела рукой по губам. Тыльная сторона ладони окрасилась красным. Похоже, от перенапряжения у меня пошла кровь из носа.
– Какой запах! – оживились мои противницы.
– Какая сладкая!
Смертоносные девы удвоили усилия, пытаясь прорваться ко мне сквозь ветер. Одна рванула изо всех сил, и я с ужасом прямо перед собой увидела ее оскаленное лицо с капающей с клыков слюной. Мне все сложнее было поддерживать смерч и вытолкнуть противницу назад уже не хватало сил. Я готова была зажмуриться от ужаса и проститься с жизнью. Смерч превратился в слабый ветер, гоняющий по полу клочья тумана.
Но неожиданно истошно заверещала сама нападающая, и меня с ног до головы обрызгало фонтаном черной ледяной крови, чей удушливый запах буквально сбивал с ног. Передо мной на пол осело обезглавленное тело красавицы, ее голова откатилась на несколько метров, уставившись в потолок остекленевшими глазами, на лице застыло грозное выражение – верхняя губа приподнята, а длинные клыки оскалены. Я содрогнулась от отвращения, не в силах отвести взгляд от ужасного зрелища, и даже не взглянула на того, кто пришел мне на помощь. Я снова чувствовала собственные ноги, змеиный хвост исчез, перед глазами плыли знакомые клочья тумана, к горлу подступала тошнота, и я упала на колени, сгибаясь от рвотных спазмов. Единственное, на что хватило моих сил, – отползти подальше от липкой крови на полу и мертвого тела.
За спиной слышались визги второй тени-убийцы, шипение и звуки боя, но я уже ничего не воспринимала. Голова закружилась, и я почувствовала, что теряю сознание.

Глава 11
Змеиное сердце

Алина

– Эй! Эй! Приходи в себя! Ну же, Алина! – Я очнулась от знакомого голоса и попыталась открыть глаза. Получилось это несложное действие далеко не сразу. Веки будто кто-то склеил. Прямо перед собой я увидела невозмутимое лицо Яна. На смуглых щеках парня черными кляксами застыла кровь убитой им твари.
– Можешь встать? – спросил он, и я, сглотнув, медленно кивнула, понимая, что совсем в этом не уверена. Туман из коридора исчез, и окружающее пространство приняло привычный вид. Я опасливо покосилась на пол, но луж крови и обезглавленного тела, к счастью, не заметила. Не знаю, как Ян это сделал, однако он убрал за собой следы побоища. Не была уверена, что хочу знать подробности.
– Кто это был? – Я испугалась собственного голоса, он оказался хриплым и очень тихим.
– Те, кто хотел тебя убить. Так ли важна их видовая принадлежность? Ты осталась жива лишь чудом. – В чернильных глазах парня на миг мне почудилось беспокойство, но потом они снова стали безразличными, и я решила, что это плод моего больного воображения. Ян, похоже, вообще не умел чувствовать. Он был непробиваемо безразличным. – Молодец, что держалась до последнего и не сдалась, – похвалил меня парень, и его губы тронула едва заметная мимолетная улыбка, которая очень быстро сменилась обычной непроницаемостью.
– Я старалась.
– А зачем, черт возьми, ты потащилась сюда ночью одна? Неужели ты не помнишь наш с тобой уговор?
– Помню, – надулась я, – как и то, что ты обещал мне сказать, нашел ли Влада!
– Э-э-э… нет, – недоуменно отозвался Ян и посмотрел на меня так, будто увидел первый раз в жизни. – Я обещал тебе найти Влада и нашел его. Зачем бегать и говорить об этом? Завтра с утра ты бы все и узнала.
– Но я же волнуюсь! – возмутилась я. – Неужели так сложно это понять?
– Если честно, сложно. Я сказал тебе, что волноваться не о чем, я его найду, и нашел. Если бы мои догадки оказались неверны, вот тогда бы я пришел к тебе, и мы бы вместе подумали над тем, что делать дальше. А так я не вижу причин паниковать и рисковать жизнью для того, чтобы узнать очевидное. Я не нарушаю обещаний, Алина. Именно поэтому даю их чрезвычайно редко. А сейчас позволь я помогу тебе подняться, если, конечно, не хочешь и дальше сидеть на полу.
Я решила, что споров с меня на сегодня хватит, и послушно протянула парню руку. Он рывком поднял меня на ноги, и тут шею, чуть ниже затылка, под волосами, пронзила боль. Я вскрикнула и приложила руку к ноющему месту, ощущая под пальцами влажную, слегка липкую массу – кровь.
– Что у тебя там? – обеспокоенно спросил Ян и, отбросив мои волосы в сторону, уставился на шею. Парень был так близко, что я инстинктивно сделала шаг назад, но он не позволил, схватив меня за руку. – Стой, не дергайся! Что это?
– Подозреваю, что укус, – поморщилась я, почувствовав горячие пальцы на ране. – Одна из тварей меня укусила.
– Это очень плохо, – нахмурился парень.
– Я стану такой же, как они? – в ужасе прошептала я, чувствуя, что начинают дрожать губы.
– С чего ты это взяла? – Ян отстранился и с удивлением посмотрел на меня. Было у него одно напрягающее меня качество: рядом с ним я чувствовала себя непередаваемо глупой и маленькой. С наивными мыслями, нулевым интеллектом и никакими знаниями. Моя самооценка страдала. При всем при этом Ян не пытался умничать специально. Просто он был действительно умнее и старше не только меня, но и, похоже, Влада.
– Алин? Ау? – окликнул меня парень, так и не дождавшись ответа. – Что ты молчишь? Из-за чего тебе вдруг пришло в голову, что ты можешь стать подобной им? Это же нелогично.
– Ну, вампирами и оборотнями становятся…
– Не смотри глупые фильмы, – с усмешкой отмахнулся Ян.
– Я обычно читаю… – робко начала я, но парня не интересовали мои увлечения и пристрастия.
– Алина, ты не станешь подобной им. Это дакини, они никогда не охотятся в одиночку. Вообще они составляют свиту Кали и раньше повиновались только ей, а сейчас подстроились под реалии современного мира и работают наемными убийцами. Дакини попробовали твою кровь, поставили свою метку – теперь охотницы будут чувствовать тебя всегда. Прятаться от них бесполезно, через эту рану к ним тянется тонкая нить твоей энергии. Ты теперь у них на поводке, до тех пор, пока не затянется рана.
– А когда она затянется?
– Представления не имею. Люди не выживают после их укуса, да и наги, как правило, тоже. Дакини сначала, смакуя, выпивают кровь, а потом съедают и мясо. – Я сглотнула, представив, какой конец меня мог ожидать, если бы рядом не оказалось Яна. – Тебе повезло. Ты королева, поэтому метка не должна остаться на всю жизнь, но как быстро она исчезнет… сказать сложно. Может, день, может, год, а может, и десятилетие.
– Десятилетие? – испугалась я и инстинктивно зажала саднящую рану.
– Хуже всего, – Ян не обратил внимания на мой вопль, – что сейчас через эту рану постоянно утекает твоя энергия. Ты чувствуешь слабость? – Я медленно кивнула. – Ты и так контролировала себя неважно, а сейчас тебе будет постоянно требоваться энергетическая подпитка. Не только чтобы организм быстрее восстановился, но и чтобы компенсировать утечку…
– И что мне делать? – в ужасе прошептала я, осознавая, что перспективы передо мной открываются не радужные.
– Прямо сейчас подойти ко мне ближе…
– Зачем? – Я подозрительно покосилась на Яна, не торопясь сделать шаг ему навстречу.
– Вот если бы ты не спросила, я бы тебя просто поцеловал. Ты же помнишь наш поцелуй?
– Совсем нет, – соврала я и отступила назад, радуясь, что в коридоре слишком темно и нельзя рассмотреть мои вспыхнувшие щеки.
– Я не буду тебя целовать, – примирительно заметил парень. – Сюрприза не выйдет, поэтому придется просто обнять…
– К чему все это?
– Не из-за внезапного прилива нежности, – скривился Ян, поймал меня за руку и рванул на себя, я упала ему на грудь, инстинктивно вцепившись руками в рубашку, а он плотно прижал меня к себе, обхватив руками за талию. Я хотела было возмутиться, но на меня хлынул мощный поток живительной силы. Я с жадностью впитывала ее всем телом, прикрыв глаза от наслаждения, растворяясь и теряя связь с реальностью, пока Ян резко не оттолкнул меня в сторону.
– Все, хватит.
Я с благодарностью кивнула. Мне стало намного лучше, но все равно потребность в энергии не исчезла. Я выпустила несколько тонких нитей и начала шарить ими по коридору в поисках нового источника питания. Желательно такого же сильного и яркого, какой был у Яна, но ничего похожего не нашла и грустно вздохнула. Парень все это время внимательно наблюдал за мной.
– Никогда не думал, что скажу подобное, – задумчиво заметил он. – Но… мы сейчас отправляемся в ночной клуб. Я хочу, чтобы ты поехала с нами.
– Не поняла? – изумилась я. – Как это связано с моей раной?
– Это не совсем обычный клуб, – нехотя пояснил Ян. – Я везу туда Влада, которому необходимо восстановить силы. Тебе это тоже нужно. Там страсть, адреналин. Много людей и много силы. Она совсем не та, что сосредоточена в лицее…
– А какая?
– Собирайся и спускайся вниз к машине! – отрезал Ян. – Как ты хочешь, чтобы я тебе это объяснил? Может быть, ты там наешься вволю и никого не убьешь здесь.
– Хорошо… – опешила я, все еще не зная, как реагировать на неожиданное предложение Яна.
– Мне самому эта идея не нравится. Не самая светлая моя мысль. Тебе не стоит слишком долго находиться рядом с Владом, но это единственная возможность восстановить твои силы и попытаться заживить рану. Постарайся держаться от Влада на расстоянии.
– Я не дурочка. Я знаю.
– Некоторые твои действия говорят об обратном.
– Когда мне нужно собраться? – проигнорировала я последнюю шпильку. Пикировка с Яном не входила в мои планы, я слишком устала и чувствовала себя измотанной, и, честно сказать, никуда не хотела ехать.
Ян достал из кармана мобильник и внимательно посмотрел на часы.
– Пять минут назад, – с непроницаемым выражением лица произнес он и, извиняясь, улыбнулся. – Просто мы не предполагали, что ты поедешь с нами.
– И не думаю навязываться, – надулась я.
– Кто бы сомневался. Просто поторопись, мы тебя дождемся. Тебе получаса хватит? Я заодно поднимусь к себе, все равно забыл захватить куртку.
Я благодарно кивнула и устремилась по коридору, а примчавшись в комнату, опрометью кинулась к шкафу. Необходимость что-либо делать, торопиться, выбирать соответствующую случаю одежду отвлекала меня от всего произошедшего. Если бы Ян не настоял на поездке, я бы, наверное, впала в отчаяние, раз за разом прокручивая в голове события сегодняшнего вечера, а так в предвкушении вытаскивала на кровать свои немногочисленные наряды. Необходимость постоянно носить форму привела к тому, что основная часть гардероба так и осталась лежать дома у мамы невостребованной. Здесь я хранила лишь самые необходимые или любимые вещи, ну и немного симпатичной одежды, так, на всякий случай.

Ян

Когда Ян вернулся в свою комнату, Яна, с которой они с некоторых пор делили жилище, стояла перед зеркалом и красила глаза. Как и предполагал парень, она еще не была готова. Волосы, похожие на шелковые сари дакини, были небрежно забраны в высокий хвост, а на красивом лице застыло сосредоточенное выражение.
– Что-то случилось? – не отрываясь от увлекшего ее процесса, поинтересовалась девушка. – Ты пахнешь битвой и кровью.
– На Алину напали дакини… – ответил Ян так, словно четыре коротких слова могли прояснить ситуацию.
– Я вот что не могу понять, брат, – задумчиво произнесла Яна, не углубляясь в подробности. – Зачем тебе все это нужно?
– Что нужно? – Ян сделал вид, что не понял, о чем идет речь.
– Не прикидывайся! Вся эта игра в любовь, дружбу и всепрощение… Не верю. Тебе наплевать на всех и вся. И уж тем более не волнует судьба человеческой девчонки, случайно ставшей королевой нагов.
– Мне не наплевать на тебя, – нежно улыбнулся Ян и обнял сестру за талию, положив голову девушке на плечо.
– Я – это другое дело, на меня тебе тоже наплевать, просто я давно стала для тебя, по сути, еще одной частью тела. Тебе не наплевать на меня лишь потому, что не наплевать на себя. А вот что заставляет помогать Владу? Этого я понять не могу.
– Ты не права… – нахмурился Ян и отошел. – Я привязался к мальчишке. Может быть, к самому Вритре, а может, лишь к его аватаре. Кто знает? Он был удивительно милым ребенком и заставлял меня смеяться…
– Но ты его без зазрения совести предал, когда Шеша предложил тебе лакомый кусок. Тебя не смущает этот факт?
Ян едва заметно улыбнулся и пожал плечами, словно показывая, что да, было такое, и он не сожалеет.
– Так почему ты вдруг резко изменил свое поведение? – прищурила наконец докрашенные глаза Яна. – Только не говори мне, что почувствовал себя виноватым!
– Были причины… такой ответ тебя устроит?
– Эх, Ян, ты что-то темнишь! – ухмыльнулась девушка. – И кажется мне, дело тут не во Владе. Чем тебя заинтересовала Алина? Точно не тем, что она королева нагов. В ней есть нечто особенное. Так ведь? То, о чем не догадываются другие?
– Мне все равно, кто она. Это не важно… важно, откуда родом ее предки.
В темных глазах Яна зажглось холодное пламя, а на лице появилось хищное выражение.
– Ты не оставил попыток найти его, – покачала головой девушка, взглянув на брата со смесью восхищения и разочарования. – Это всего лишь легенда, Ян. Старая глупая легенда…
– Может быть, но я просто не могу пройти мимо подарка, который преподносит мне судьба. Ты сделаешь для меня одно одолжение?
– Ты же знаешь, что сделаю даже не одно.
– Найди всю информацию об Алине. Мне нужно все, что есть у Елены. Я хочу удостовериться в своей правоте.

Алина

Я практически никогда не бывала в клубах. Пока училась, родители не одобряли, мотивируя это тем, что я еще не достигла совершеннолетия – обязательного условия, необходимого для того, чтобы посещать подобные заведения. Многие мои знакомые умудрялись проходить, но это не являлось для мамы аргументом. «Если заведение настолько безалаберно, что пускает детей, не удосужившись проверить паспорт, в котором указан возраст, ему не стоит доверять. Недобросовестная охрана так же легко пропустит террориста с бомбой».
В итоге в клуб я ходила всего несколько раз, иногда говорила, что ночую у подруги, и как-то совершенно официально на празднование дня рождения Данила. Времени выбирать наряд не было, поэтому я схватила свое любимое немнущееся черное платье – оно замечательно на мне сидело. Свободный верх, с широким, сползающим с одного плеча вырезом, рукав три четверти и узкая короткая юбка. Чтобы не выглядеть слишком уж блекло, я дополнила свой образ крупными бронзовыми украшениями, которые надевала крайне редко.
Возиться с прической было некогда, поэтому я просто сколола длинные волосы на затылке, позволив некоторым прядям падать на лицо и шею. В целом мне понравилось, что получилось.
Из коробки под кроватью я достала купленные в минутном порыве высокие замшевые сапоги на двенадцатисантиметровой шпильке. Они мне очень понравились, но я решительно не представляла, куда их надевать, и вот сейчас подвернулся подходящий случай. Даже мой короткий полушубок, вопреки сомнениям, оказался к месту. Брызнув на себя из нежно-фиолетового флакона духами «Cabotine», я вдохнула горьковатый запах лимона с черной смородиной, приглушенный мягкими нотами персика и мускуса, и выскочила за дверь, столкнувшись в коридоре с Ксюшей.
– Куда это ты собралась? – нахмурилась подруга, обведя меня заинтересованным взглядом.
Я не нашла что ответить, лишь неопределенно пожала плечами.
– Раньше так же неожиданно сбегала из лицея Вероника, – прищурив глаза, улыбнулась подруга одними губами. – По ее виду тоже сразу было заметно, что она не собирается оставаться на территории учебного заведения…
– Ты это к чему? – напряглась я, стараясь не показать нарастающего раздражения. Настроения ругаться не было, вечер и так выдался слишком тяжелым.
– К тому, что Вероника всегда была на привилегированном положении, – с удовольствием пояснила подруга, сделав шаг вперед. Ксюха сегодня была настроена воинственно, что совсем не было на нее похоже. – То ли из-за Влада, то ли благодаря своим собственным заслугам. Тебе не кажется, что ты заняла ее место?
Мне казалось, но я не собиралась говорить об этом кому бы то ни было, поэтому только покачала головой, бросив:
– Я не понимаю, о чем ты, и не собираюсь никуда уезжать. Может, у меня романтическое свидание?
– Ага, в припаркованной у крыльца машине, в которой, кроме Влада, еще и Ян с Яной.
– А-а-а-а… – Я не хотела это говорить, но моя змея уже вылезла наружу. – Так ты расстроилась из-за того, что Ян не взял тебя с собой? Он держит тебя на расстоянии, не так ли? Хотя тебе давно хочется совсем другого.
– Какой же ты стала змеей, Алина, – побледнев, бросила подруга, а я подумала, насколько точно Ксюха угадала, хотя сама и не понимает этого. На душе стало муторно. Ну что стоило сдержаться и промолчать? Зачем ранить подругу и причинять ей боль?
– Я просто гораздо больше похожа на Веронику, чем ты считала, – с горечью в голосе ответила я. – Вот и все.
– Нет, – покачала головой Ксюха, и в ее глазах мелькнули слезы. – Вероника была жестокой лишь с теми, кого считала своими врагами, ты же такая со всеми. Неужели не видно разницы?
Ксюха обошла меня и скрылась за дверью, а я, закусив губу, двинулась по коридору в сторону главного корпуса. Ее слова задели, но у меня слишком много было проблем, чтобы переживать из-за таких мелочей. Ссора с соседкой по комнате – меньшая из моих неприятностей. Гораздо больше волновали дакини, которые объявили кровавую охоту, и то, что вечер мне придется провести с Владом. У меня уже сейчас замирало сердце, когда я представляла парня, а оттого, что нельзя будет подойти к нему и обнять, хотелось плакать.

Глава 12
Ночная дорога

Алина

На улице над входом в лицей горел один-единственный фонарь. Он медленно покачивался на тонкой кованой цепочке под козырьком, защищающим каменные ступени от наледи и снега. В тусклом, мутно-оранжевом свете кружилась снежная крупа, похожая на маленькие пенопластовые шарики.
Машина Яна была припаркована у самого входа. Яркий, внушительных размеров внедорожник, как и его владелец, привлекал внимание с первого взгляда. Рядом с машиной, небрежно облокотившись на приоткрытую дверцу, стоял Влад.
В его позе, наклоне головы и тяжело опирающейся на машину руке сквозили неуверенность и усталость. Я не видела лица парня, лишь напряженную спину в кожаной короткой куртке.
– Привет… – сглотнув, произнесла я и остановилась, не решаясь подойти ближе. Влад обернулся резко, порывисто и уставился на меня огромными темными глазами, поблескивающими в свете уныло качающегося фонаря. Парень был очень бледен. Его лицо осунулось, заострились скулы. Казалось, я не видела Влада не день, а вечность, в течение которой ему было не очень хорошо.
Только сейчас я поняла, что, озабоченная собственными проблемами, так и не спросила Яна, где он нашел своего друга и что с ним произошло. Я думала только о себе, и мне было достаточно слов Яна о том, что сейчас с Владом все хорошо.
– Привет, – слабо улыбнувшись, отозвался он, и я поняла, что не смогу держаться от него далеко. Кинулась вперед и, чувствуя, как по щекам катятся слезы, повисла на шее. Он нерешительно обнял меня за талию, едва касаясь ладонями. Словно держал фарфоровую куклу, а я плакала, уткнувшись ему в плечо, и бормотала глупые слова извинения, рассказывала, как волновалась и переживала.
Постепенно объятия становились все теснее. Я чувствовала его согревающее дыхание на шее, с наслаждением вдыхала запах корицы и апельсина, ставший родным, и понимала, что теряю голову. Одних объятий было недостаточно. Я скользнула руками по затылку парня, немного отстранилась и очертила пальцем контур его губ, погладила щеку тыльной стороной ладони и, заметив в черных глазах вспыхнувшее пламя, прикрыла свои в ожидании поцелуя, который оказался легким и осторожным, словно майский ветер. Впрочем, Влад не мог сдерживаться долго, его руки сжимали меня так сильно, что становилось невозможно дышать, жадные губы стирали тщательно нанесенную помаду, заставляли крепче вцепляться в холодную и мокрую от снега кожу его куртки.
– Все-таки идея позвать с собой Алину была глупой, – отрезвил меня язвительный голос, и я шарахнулась от Влада в сторону. – Одного из вас нужно было оставлять дома.
Яну, видимо, надоело ждать, он вышел из машины и теперь смотрел на нас со смесью презрения и укора.
– Может быть, мы все же наконец поедем? – недовольно осведомился он и отвернулся, раздраженно бросив через плечо: – Давайте, садитесь быстрее. Иначе до места доберемся только к утру.
Я, не зная, куда деться от смущения, скользнула в салон машины и замерла на заднем сиденье. Совсем вылетело из головы, что с нами едет Яна. В ее присутствии я чувствовала себя крайне неловко. Холодную, неразговорчивую красавицу я побаивалась с первого дня в лицее. Если Вероника была королевой и не скрывала свой статус, она могла открыто в лицо говорить, что о тебе думает, то Яна всегда оставалась загадочной темной лошадкой, впрочем, как и ее братец.
– Ой, а она хорошенькая, – с каким-то детским удивлением заметила Яна, обращаясь к сидящим впереди парням. Девушка рассматривала меня внимательно и совсем не стесняясь, словно забавную игрушку или зверюшку из зоопарка. Черные, такие же, как у Яна, глаза, только густо подведенные, смотрели с любопытством.
Если я, по определению Яны, «хорошенькая», то сама она была красива, словно экзотический цветок. Ровная, смуглая кожа, персиковый румянец, маленькие, покрытые алой помадой губы и притягивающие чернильные глаза. Мне даже на миг показалось, что через них на меня смотрит Ян – настолько близнецы были похожи.
– Не обращай на мою сестру внимания! – не оборачиваясь, бросил парень и выехал на ровную узкую аллею, ведущую к воротам. – Яна, как правило, бестактна.
– Но я же сказала правду, – ничуть не смутилась изысканная красавица. – Она действительно хорошенькая, не замечала этого раньше.
Девушка улыбнулась мне и погладила по щеке. Я окончательно убедилась, что красавица воспринимает меня, как любимую болонку. Мне это не нравилось, только сомневаюсь, что здесь кого-то волнуют подобные мелочи. Поездка теперь не казалась такой уж интересной. Поцелуй с Владом смутил и заставил испытывать неловкость. Все же мне было слишком сложно находиться рядом с парнем. Ладно бы мы расстались, так нет. Его тянуло ко мне не меньше, но нам нельзя было находиться рядом, целоваться, держать за руку, и это казалось очень странным и совершенно противоестественным.
Влад поцеловал меня, но горы не рухнули, не начался ураган, и ничто не предвещало беды. В голову закралась смелая мысль: а вдруг пророчество – это просто глупая, придуманная Шешей сказка? Но ведь не будешь же проверять на свой страх и риск?
Кроме угнетающих мыслей о нас с Владом и невозможности быть вместе, мне совершенно не нравилась Яна. Она была странной. Вроде бы общалась со мной доброжелательно, но за этой доброжелательностью скрывалось нечто непонятное. Я не знала, как себя вести. Возмутиться? Это казалось самым правильным, но я сомневалась, что Яна поймет, что именно меня не устраивает.
Я не принимала участия в общих разговорах, сидела и молча смотрела в окно. Я чувствовала себя чужой в этой компании. Отдельно с Владом или Яном у меня получалось общаться неплохо, а вот вместе они казались незнакомыми и непонятными. Смеялись над им одним ведомыми вещами, вспоминали ситуации, в которых я не бывала, а иногда заводили речь о том, чего я не понимала. Я не смыслила в древней истории, не знала, каков воздух в Амаравати и чем пахнет вечно цветущая Париджата. Не пробовала амриту и не видела, как восходит солнце над пылающей Помпеей. Не думала раньше, что когда-нибудь буду чувствовать себя из-за этого ущербной.
Только сейчас я начала понимать, что это не игра и этим молодым и красивым парням уже много тысяч лет, как и отстраненно-холодной Яне. Сейчас не она казалась странной, а я. Девушка вполне вписывалась в компанию Яна и Влада и могла поддержать разговор. Она была умна, образованна и, стоило признать, имела право относиться ко мне как любимой болонке. Просто нас разделяли века, мы не могли с ней на равных общаться и говорить на одном и том же языке. С Владом и Яном тоже не могла. Но они тщательно скрывали свое превосходство, подстраивались под стандарты поведения моих сверстников и сходили за своих. Маскировались, словно хамелеоны, пытаясь превратиться в обычных восемнадцатилетних парней, а Яна не считала нужным это делать. Она наблюдала за окружающим миром со стороны, отстраненно.
Как ни странно, это отрезвляющее общение примирило меня с ситуацией, я осознала, что нельзя от столь древних существ требовать человеческих реакций, они другие. Странно уже то, что они вообще смогли вписаться в наш мир. Возможно, в этом им помогают человеческие аватары.
За окном пролетали обледеневшие деревья и фонарные столбы. Конец осени в этом году то пугал людей проливным дождем, то заметал улицы снегом. Оттепель сменялась заморозком, резкая смена погоды сопровождалась порывистым ветром, который пригибал тонкие деревья к земле. Капли дождя и стаявший снег во время заморозков превращались в стеклянную корку, покрывающую ветви и стволы. Сейчас она блестела в свете фар, словно качественный хрусталь бабушкиных бокалов.
Машина неслась по обледеневшей трассе, лихо обгоняя редкие в наших краях автомобили. Если Влад за рулем всегда был спокоен и сдержан, хотя в жизни за ним этих качеств не наблюдалось, то Ян лихачил. С заднего сиденья мне было не очень хорошо видно, но даже отсюда я заметила, что парень комфортно себя чувствовал, только если дорога впереди его была совершенно пуста. Как только перед капотом машины появлялись чужие фары, Ян прибавлял газу, вылезал на соседнюю полосу и шел на обгон, нередко тесня даже несущиеся навстречу автомобили. При этом действовал он хладнокровно, уверенно, дерзко, но осторожно. Видимо, привык быть впереди и не уступать никому и ни в чем.
Я удивилась, насколько точно можно определить характер по стилю вождения автомобиля. Влад, не всегда в себе уверенный, осторожный, привыкший полагаться на мнение авторитета, не лезет напролом, несколько раз взвешивает, прежде чем решится что-либо сделать, и Ян, приемлющий компромиссы только с самим собой. Он двигается по трассе так, словно нет других машин. Безукоризненно соблюдает правила, не лезет под запрещающие знаки, но в остальном ведет машину агрессивно. Я не раз замечала, как автомобили, несущиеся впереди, при нашем приближении мигали правым поворотником и двигались в сторону обочины. Сами, добровольно пропуская ярко-красный массивный джип.
До города мы долетели быстро, вечная пробка на Петергофском шоссе почти рассосалась, и Ян ее объехал по обочине, не обращая внимания на колдобины и другие автомобили.
Ян припарковался на полностью забитой стоянке перед высоким стеклянным зданием элитного клуба. Парень проехал мимо плотно жмущихся друг к другу автомобилей и остановился под знаком «парковка для VIP-гостей». «Кто бы сомневался», – хмыкнула я про себя и посмотрела по сторонам.
Я хорошо помнила это место. Мы уже приезжали сюда с Владом почти три месяца назад, правда в сам клуб тогда не заходили. Сидели внизу, в уютном, камерном кафе. Это был памятный день. Тогда я увидела, как мой парень целует мою лучшую подругу, и этой же ночью на берегу Финского залива меня первый раз поцеловал Влад. Предательство Данила я уже практически забыла, а вот от воспоминания о поцелуе до сих пор дрожали колени.
При выходе из машины немного замешкались. Ко мне направился Влад, но Ян бросил на него тяжелый взгляд и сам подхватил меня под локоть. «Ну, еще бы! – разозлилась я. – Бдит, чтобы мы случайно мир не разрушили!»
Я снова была готова рвать и метать. Ян, похоже, почувствовал мое состояние, потому что посмотрел насмешливо и настойчиво потянул в сторону стеклянных дверей, шепнув на ухо:
– Следи за своими глазами. Думаю, людей удивит их янтарный цвет и вертикальный зрачок. Хотя… быть может, они решат, что у тебя такие модные линзы.
Я фыркнула и опустила взгляд, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хотелось вырваться, но я не стала, думаю, такое поведение выглядело бы совсем по-детски. Мы направились в сторону скопления народа у дверей, а Владу ничего не осталось, кроме как предложить руку Яне. Девушка приняла ее с достоинством, мимолетно улыбнулась и по-королевски проскользнула в распахнувшиеся двери, минуя очередь.
– Ты не сказала Владу о том, что на тебя сегодня напали? – шепнул мне на ухо Ян. Я ничего не стала говорить, только отрицательно мотнула головой, и парень продолжил: – Вот и хорошо. Пока молчи, боюсь, он воспримет это слишком остро.
– Как именно?
– Потом поговорим, – старательно улыбаясь, бросил Ян и покосился на идущего впереди Влада, и я послушно замолчала.
К дверям шла с некоторой опаской. На входе стояла охрана, а я в нашей компании была единственной, кому еще не исполнилось восемнадцати. Мы с Яном вошли следом за Владом, я напряглась из-за грубых окриков тех, вперед кого мы пролезли, но мои спутники не обратили на них ни малейшего внимания, они чувствовали себя здесь хозяевами, а не гостями. Паспорта у нас даже не спросили, охранник на входе вежливо раскланялся с Яной и слегка кивнул головой моему спутнику. Их тут, видимо, хорошо знали.

Глава 13
Вечеринка с богами

Алина

Я попала в совершенно другой, чужой для меня мир. И дело было не только в мерцающих неоновых огнях, тягучей, непривычной для обычного клуба музыке. Я впервые оказалась в подобном заведении в качестве VIP-гостя, а не как обычная девчонка, теснящаяся в толпе посетителей в душном, пропитанном запахом пота и дешевого парфюма зале.
Нас встретили улыбками две грациозные и нереально красивые девушки, раньше бы я им позавидовала, но сейчас отчетливо поняла, что в красавицах слишком мало человеческого. Я не знала, кто они, но точно не люди. Ян, словно прочитав мои мысли, нагнулся и шепнул на ухо: «Апсары». Я кивнула, услышав знакомое слово. Небесные танцовщицы – кому, как не им, работать в ночном клубе, где развлекаются боги. Апсары проводили нас по крутой металлической лестнице на балкон второго этажа и усадили за круглый стеклянный столик в отдельной кабинке. От других гостей нас отделяли декоративные стенки, но зато открывался вид на танцпол.
Мы смотрели на остальных посетителей свысока. Я чувствовала себя от этого неуютно, словно заняла чье-то место. Бросила косой взгляд на Влада и заметила, что он, хоть и тщательно это скрывает, тоже не в своей тарелке. Зато Ян и его сестра словно попали домой, они уверенно уселись на низкие темно-красные диванчики и сразу же сделали заказ, даже не заглядывая в меню. Я совсем не хотела есть и не горела желанием разбираться в многообразии здешних блюд, поэтому заказала себе безалкогольный мохито, которой обычно находился в любом меню.
– Что вы как маленькие? Угощайтесь! – усмехнулся Ян и откинулся на спинку диванчика, прикрыв глаза, Яна с улыбкой последовала его примеру, а я осторожно пустила робкие тонкие нити, окунув их в центр танцпола. Меня тут же захлестнуло волной искрящейся, разноцветной энергии. Казалось, мощный поток разорвет изнутри. Так много яркой, дурманящей силы в одном месте я еще не видела. Теперь стало понятно, что имел в виду Ян, когда говорил о том, что сила здесь совсем другая. Она была наполнена иными эмоциями. Более яркими, насыщенными. Это словно всю жизнь ты пила воду без добавок, утоляя исключительно жажду, и вдруг в один день познала многообразие вкусов: холодный ананасовый сок со льдом; дурманящее, сваренное на углях кофе; ароматное, густое какао, согревающее в зимний день, и неповторимо-нежный жасминовый чай.
Я пробовала новые вкусы, без стеснения тянула искрящуюся энергию сразу из нескольких источников и получала полное удовлетворение от жизни.
– Счастлив, что вы заглянули ко мне на огонек, – тихий, волнующий мужской голос вырвал из состояния нирваны, и я медленно открыла глаза, нехотя вернувшись в реальность.
Молодого человека с пронзительными серыми глазами и блуждающей на полных губах улыбкой я уже видела – хозяин клуба, имя которого я не помнила, тоже меня узнал и улыбнулся чуть более открыто.
– Вы сегодня посещаете нас в новом статусе. – Он, перегнувшись через стол, поймал мою руку и поднес пальцы к губам, однако не прикоснувшись. Символический, позерский жест. – Вам идут зеленые глаза, змеиная сущность и алый ореол страсти, – хитро улыбнулся он и, оставив меня в растерянности, повернулся к моим спутникам.
Влад смотрел на него настороженно, если не сказать враждебно. За холодным, непроницаемым взглядом скрывалось тщательно спрятанное напряжение. Я его чувствовала, но не знала, в чем причина. То ли в личности хозяина ночного клуба, то ли в его словах, обращенных ко мне. Я с сожалением подумала, что так и не вспомнила имя, которое Влад называл в прошлый раз, впрочем, подозреваю, то имя было ненастоящее.
– Кама, ты, как всегда, галантен! – смеясь, подтвердила мои подозрения Яна, чмокнув юного хозяина клуба в щеку. Древнеиндийский бог любви выглядел ненамного старше здесь присутствующих и был совсем не таким, каким я его себе представляла. Слишком простым, слишком располагающим и ненастораживающим. Хотя, быть может, все правильно. Он и должен ненавязчиво очаровывать, вовлекать в свои сети, соблазнять. Я смотрела, как он внимательно слушает Яну, как сдержанно кивает и чуть заметно улыбается, и понимала, что этот с виду обычный молодой человек способен очаровать и соблазнить кого угодно. За внешней, во многом херувимской оболочкой скрывался лед, который можно заметить лишь в прозрачно-серых глазах бога.
– А почему вы не танцуете? – поинтересовался он с почти человеческими, беспечными интонациями. – Я не потерплю в моем клубе праздно сидящих посетителей. Уныло смотреть друг на друга вы могли и не выбираясь из своей дыры. Я еще понимаю, почему там обосновался Шеша, но вы, молодые и полные сил? Неужели не нашлось места привлекательнее? Впрочем, – Кама тут же сменил тему, едва заметил напряжение на лицах своих гостей, – это не имеет отношения к сегодняшнему вечеру. Я хочу, чтобы вы отдохнули и расслабились как следует. Возможно, положительные эмоции заставят вас чаще возвращаться в цивилизацию.
В ушах стучало от переизбытка энергии, адреналина и слишком громкой музыки. Я, наверное, впервые в жизни танцевала столь самозабвенно и раскрепощенно. Ловила на себе восхищенные взгляды посторонних парней и сходила с ума еще больше. Мне нравилось здесь все: атмосфера, разгоряченная толпа и возможность время от времени прижаться в танце ближе к Владу. Мы танцевали недалеко друг от друга, и я могла обнять его за шею, чмокнуть в нос или потянуть на себя, ухватившись за пояс узких голубых джинсов. Он не возражал. Это позволяло чувствовать себя счастливой и на время забыть о проклятье и невозможности быть с парнем, который так сильно волнует.
Периодически я ловила недовольный взгляд Яна, один раз парень даже предостерегающе погрозил мне пальцем, но это не испортило настроения – только рассмешило.
– Да ты не девушка, ты – сама страсть, – удивленно покачал головой, словно материализовавшись из толпы, Кама и бросил на меня заинтересованный взгляд. – Красная, испепеляющая страсть, которая опутала тебя с ног до головы.
Я подозрительно взглянула на удивительно юного бога любви, говорящего загадками, и пожала плечами. Эти древние существа все как один казались странными и непонятными. Вникать в подробности я сейчас не хотела, мне было слишком весело.
Я с нетерпением ждала медленной композиции, буквально пожирая глазами Влада, мечтая прижаться к широкой груди, обрисованной узкой белой рубашкой поло, взъерошить влажные от пота волнистые волосы и поцеловать губы, которые, возможно, все еще хранят запах кофе. Но мечтам не суждено было сбыться – моего парня, хитро улыбнувшись, перехватила Яна, и я едва не взвыла от раздражения. Близнецы словно читали мысли друг друга, поэтому мне достался Ян.
– Она специально забрала у меня Влада, – зло прищурилась я, прежде чем принять протянутую руку.
– А ты как думаешь? – не стал скрывать ухмылку Ян. – Ты сейчас слишком наэлектризована, вас нельзя подпускать друг к другу. Поверь, так будет для всех лучше.
– Ты записался в мои папочки? – с издевкой прошипела я ему на ухо, едва удержавшись, чтобы не укусить наглеца за мочку. Соблазн оказался слишком велик, и я поспешила отодвинуться и перевести взгляд на лицо парня.
– Похоже, я записался в папочки всего этого мира, – без тени эмоций на лице отозвался Ян и увлек меня за собой в центр зала.
Он двигался легко и непринужденно, пожалуй, даже лучше, чем Влад. Я чувствовала себя пластилином в его руках, мягким, податливым. Невозможно было танцевать отдельно от него или задавать свой ритм, Ян властвовал даже в танце, подчиняя своим движениям, и с ним не получалось танцевать плохо. Я и не подозревала до сегодняшнего вечера, что мое тело способно на такое. То ли змеиная сущность сделала меня более пластичной и гибкой, то ли таким образом на меня действовал Ян.
– Тебе нужно танцевать, – бросил он, отстранившись после того, как закончилась музыкальная композиция, и я с удивлением отметила две вещи. Во-первых, то, что всерьез думаю над его предложением. Идея посещать танцевальную студию уже не казалась глупой, я действительно хотела еще раз испытать нечто подобное. А во-вторых, мне не хватало его теплых и уверенных рук на талии, и это настораживало.
Мы танцевали почти до утра, перед глазами смешались лица, неоновые вспышки, разнообразие звуков. Поначалу вполне удобные сапоги на высоченной шпильке превратились в пыточный инструмент, но я все никак не могла остановиться, с ужасом понимая, что совсем не похожа на себя прежнюю. Мне хотелось танцевать до упаду и идти в танцевальную студию, мне нравилось ловить на себе восхищенные взгляды, и не только Влада, но и других парней. Я с наслаждением дарила улыбки и блистала в клубе, я хотела вернуться сюда еще раз и знала, что обязательно расскажу о том, где была, Ксюше, чтобы увидеть в ее глазах зависть. Я просто-напросто сама не заметила, как превратилась в Веронику, именно поэтому получала удовольствие от того, к чему всегда была равнодушна, и именно поэтому то и дело бросала косые взгляды на гибкое тело Яна. Мне не были свойственны ветреность, коварство, язвительность. Ксюша права, я превратилась в настоящую змею. Такую, какой всегда была Вероника.

В свою комнату я вернулась под утро, переполненная чужой жизненной силой и эмоциями. Мы подъехали к лицею в мутной морозной дымке осеннего рассвета, нас пропустил сонный охранник на проходной, который, к моему удивлению, не задал ни одного вопроса, будто лицеисты ежедневно уезжают гулять на всю ночь. Кажется, я начала входить во вкус новой жизни и открывшихся привилегий.
Шины внедорожника Яна прошуршали по тонкой ледяной корке на лужах, нападавший с вечера снег снова стаял и замерз под утро на аллее, ведущей ко входу в лицей.
Я отчаянно зевала и, махнув на прощание рукой парням и Яне, отправилась к себе в комнату, размышляя над тем, как быстро прошла наша отчужденность. По дороге домой я уже не чувствовала себя посторонней, даже Яна мне казалась милой и общительной. Возможно, таково действие клуба бога любви Камы, побывав в котором раскрепощаешься и перестаешь комплексовать по пустякам.
В коридоре уже попадались редкие сонные лицеисты – кто-то провинился перед преподавателем и уныло брел на первую пару отрабатывать долги, кто-то торопился в спортзал или в столовую, а я еще только собиралась лечь спать.
– Ты откуда это? – позевывая, спросила меня одногруппница Светка, я не стала ничего отвечать. Лишь неопределенно пожала плечами, загадочно улыбнулась и отправилась дальше, почувствовав любопытный взгляд.
Говорить ни с кем не хотелось, да и рассказывать было нечего. Не сообщать же, что я всю ночь тусовалась в клубе, когда всем остальным не разрешено даже домой на выходные съездить. Странно, но я не испытывала никаких угрызений совести по поводу того, что мне позволено значительно больше, нежели другим. С некоторых пор это казалось нормой, и лишь иногда в душу закрадывался червячок сомнения, который противным голоском нашептывал мне на ухо, что я не приобрела новые возможности, а потеряла себя.
– Зачем ты ушла без меня? – Ян догнал меня уже в подземном переходе. – Лучше бы позвала Влада, но не шла одна.
– А что такого? – беспечно пожала плечами я.
– Они за тобой следят! Неужели ты этого не слышишь? Как ты можешь не чувствовать их присутствия? Они же везде. Ждут, когда ты окажешься одна и без защиты. Уже забыла, чем едва не закончилась в прошлый раз ваша встреча?
– Я не могу постоянно быть с тобой, – возразила я.
– Мне этого и не нужно. Просто находись всегда на людях. Ладно?
– Как можно от них защититься? – Я проигнорировала просьбу Яна.
– Никак, – пожал плечами парень. – Только победить в честном бою, но не думаю, что тебе это под силу.
– То есть при нашей следующей встрече я не выживу?
– Всегда беги на улицу. Если не останется выхода, прыгай в окно. Они не любят холод, он для них не смертелен, но по крайней мере неприятен. Там у тебя больше шансов выжить…
– Утешил, – невесело подытожила я и подошла к своей двери.
– Можешь идти, в комнате Ксюха, – бросила я через плечо, обращаясь к своему спутнику, но его и след простыл, а я решила не удивляться подобным странностям. Ян был непредсказуем.
Я осторожно дернула за ручку двери – заперто. Порывшись в карманах, достала ключ и, стараясь не шуметь, аккуратно вставила его в замочную скважину. Давным-давно я не чувствовала себя такой безгранично счастливой и отдохнувшей.
За эту ночь произошло много событий, но для меня было важно, что я вволю повеселилась, об остальном думать не хотелось. Я мечтала растянуться на своей кровати и уснуть, радовалась гудящим ногам, шуму в голове и тому, что завтра суббота, а значит, пар с утра нет и можно не торопиться вставать и спать до обеда, а лучше до ужина. Что может быть прекрасней после бессонной ночи?
Я на цыпочках прокралась к своей кровати. Ксюха спала, и мне не хотелось ее будить по многим причинам. Прежде всего из-за того, как мы с ней расстались вечером. Не лучшим образом. Она задела меня за живое, я нагрубила – неприятная ситуация, к которой возвращаться не хотелось, к тому же у меня было слишком беззаботное настроение, чтобы его портить.
Сил не хватило даже на то, чтобы умыться. Обычно я не могла заснуть с макияжем, но сегодня мне было все равно, я скинула сапоги в коридоре, швырнула на пол платье и рухнула на кровать, закрывшись одеялом с головой. В моем теле переливалась чужая, радужная энергия. Ее было так много, что я почти не чувствовала утечку через все еще саднящую рану на шее. Я почти забыла о вечернем происшествии, даже недавние предостережения Яна не заставили запаниковать, но сейчас сердце снова кольнуло беспокойство. Несмотря на общее перенасыщение энергией, я чувствовала, что могу поглотить еще столько же, но старалась верить Владу, сказавшему на выходе из клуба, что такого количества энергии мне должно хватить как минимум на неделю. С этой мыслью я и уснула.

Глава 14
Обратная сторона силы

Влад

Дверь комнаты тихо, протяжно скрипнула, и Влад недовольно поморщился от неприятного звука, отмечая, что чем больше стараешься действовать тихо, тем громче получаются даже самые элементарные вещи. За спиной раздались едва слышные шаги, и молодой человек вздрогнул, выронив от неожиданности ключи от машины на пыльную ковровую дорожку, застилающую коридор третьего этажа.
– Ты куда-то собрался?
Влад выругался про себя и обернулся, даже не пытаясь спрятать ключи в кулаке. Сзади него стоял, невозмутимо улыбаясь, Ян. Несмотря на то что они жили теперь в разных комнатах и Влад с ним не мирился, друг вел себя так, будто они и не ругались. Их связывало слишком многое – общие идеи, цели, даже если бы Влад хотел поступить иначе, Яна все равно пришлось бы терпеть, невзирая на то, что простить его предательство Влад пока не мог. Дружба с богом смерти всегда походила на бег по лезвию бритвы: одно неверное движение – и соскользнешь в пропасть. Приходилось балансировать и находиться настороже. Ян всегда был себе на уме.
– Ну? Ты мне ответишь или так и будешь изучать пыль на полу?
– Хочу прогуляться, – буркнул молодой человек, понимая, что бесполезно отрицать свои намерения. Даже дураку понятно, что в дубленке он не в столовую за пончиками собрался. А Ян не дурак.
– Похоже, гулять не в окрестностях будешь? – Друг кивнул в сторону зажатых в руке Влада ключей с эмблемой «Ауди».
– Не в окрестностях. Я – в город… – Разговаривать не хотелось, и Влад опустил глаза, надеясь, что надоедливый товарищ отстанет, но Ян сегодня был удивительно настойчив.
– Ты зачастил туда в последнее время.
– Не понимаю, почему тебя это волнует? Какое тебе дело до того, как я провожу свое время?
– Меня вообще мало что волнует, ты это прекрасно знаешь. Просто интересно, раньше ты выбирался в Питер хорошо если раз в год. Что сейчас тянет тебя туда несколько раз в неделю?
– Хорошо, – сдался Влад, понимая, что так будет проще. – Я был у Вероники. И сейчас поеду к ней.
– Что? – не поверил своим ушам Ян. – Но зачем? Нет, я, конечно, не против, просто не понимаю, к чему все это. Ты же прекрасно знаешь, несмотря на то что оболочка передвигается и иногда даже говорит, она все равно мертва. Смысл?
– Я тоже так думал, – согласно кивнул Влад. – В первый раз поехал, повинуясь какой-то глупой надежде… я должен был убедиться.
– Убедился? – зло бросил Ян и замер, сраженный догадкой. – Ты ведь не думаешь… – прошептал он, сопоставив факты и правильно истолковав молчание друга.
– Я никогда бы не поверил в то, что Вероника осталась жива и частичка ее все еще цепляется за тело и пытается вернуться к нормальному существованию, если бы не увидел вот это.
Влад расстегнул куртку и протянул Яну сложенный в несколько раз альбомный листок. На нем были изображены переплетения разноцветных нитей, в которых запуталась маленькая девочка-мотылек с прозрачными крылышками.
– Что это?
– Ее рисунок. Ты можешь представить, чтобы так рисовала пустая оболочка?
– Нет, – Ян закусил губу и хотел что-то сказать, но его отвлек тренькнувший мобильный телефон. Пришла эсэмэска. Пока он доставал из чехла строгий черный айфон последней модели, Влад бережно сложил рисунок, убрал его в карман и небрежно бросил, обращаясь к Яну:
– Теперь ты понимаешь, почему я езжу к ней?
– Да… – Ян отозвался отрешенно, не отрываясь от экрана мобильника. На смуглом лбу появилась едва заметная вертикальная морщина.
Влад хмыкнул про себя – похоже, друг потерял интерес к разговору. В данный момент его волновали иные проблемы. Что же, это к лучшему. Владу вообще не хотелось ни с кем обсуждать то, что он делает. Он чувствовал себя слишком виноватым перед Вероникой и именно поэтому раз за разом возвращался в обычную квартирку на окраине Питера, и он не желал объяснять Яну, зачем тратит время на ту, которая уже никогда не будет полноценным человеком и уж тем более нагом.
– Ну, я пошел? – для порядка поинтересовался он.
– Иди. – Ян резко развернулся и кинулся вниз по ступеням. «Интересно, что его так взволновало?» Подобное поведение не было свойственно другу. Обычно он доводил разговоры до конца, а не убегал на середине. Впрочем, Влад не стал забивать себе голову еще и этим обстоятельством, он поторопился на выход, надеясь, что непредвиденные встречи на сегодня закончились. Не хотелось бы пересечься еще с кем-нибудь столь же любопытным.

Алина

Утро для меня началось поздно. Когда я открыла глаза, часы на мобильнике показывали почти половину третьего. Я выспалась, отдохнула, была полна сил и энергии. Даже рана, нанесенная дакини, почти не болела, осталось только слегка покалывающее ощущение на шее возле затылка. Я потянулась и с удивлением уставилась на Ксюхину кровать. Было очень странно, что подруга тоже еще не встала. Хотя, кто знает, быть может, вчера почти до утра гуляла не одна я.
– Вставай, соня! – бросила я подруге и отправилась умываться в ванную комнату, а когда вернулась, обнаружила Ксюшу в той же позе на ее кровати. Это мне не понравилось. «Источник дармовой энергии накрылся», – мелькнула мысль, поразившая своей отстраненностью и безразличностью. Я, преодолевая чувство брезгливости, подошла к кровати и тронула соседку по комнате за плечо.
Я не ждала ничего и уже считала ее просто безжизненным телом, которое вызывало лишь омерзение и желание от него как можно скорее избавиться. Как я ни пыталась найти в своей душе сопереживание и сочувствие – не могла. Маленькая испуганная Алина спряталась в темный уголок моего сознания и там билась слабыми кулачками о стеклянную стену змеиного равнодушия. Я ее чувствовала и даже хотела выпустить, но не могла, только безразлично смотрела на разметавшиеся по светлой наволочке каштановые Ксюхины кудри.
Стеклянная стена осыпалась сотней больно ранящих осколков, когда я поняла, что соседка пока жива. Дыхание, едва различимое, поверхностное, все еще можно было почувствовать, я не заметила бы его, если бы оставалась человеком, но сейчас чувствовала искру жизни, все еще теплящуюся в бесчувственном теле. Маленький, почти незаметный огонек в районе сердца.
Слезы брызнули из глаз, руки задрожали, а из груди вырвалось приглушенное рыдание. Хладнокровная змея, обиженно зашипев, отступила, а я плюхнулась на колени возле подруги, с ужасом замечая, как с каждой секундой тухнет пламя, поддерживающее в Ксюше жизнь. Накатили опустошающее отчаяние, боль и стыд. Хотелось орать в голос. Рыдать, но я сдерживалась из последних сил, стараясь не потерять надежду на то, что все еще можно исправить. Я кинулась к столу, схватила дрожащими руками мобильник, пытаясь набрать номер Яна, но поняла – это не выход. Парень просто не успеет прийти на помощь. Я не могла сидеть сложа руки и ждать, как по моей вине умирает Ксюша, и поэтому метнулась обратно к кровати и схватила подругу за руки, пытаясь сообразить, как помочь. Ян ведь может. Он умеет делиться энергией. Раз я умею высасывать жизненную силу, по идее, должна сообразить, как возвратить излишек.
Я боялась направить на девушку свои нити – одно неверное движение, и исчезнет то, что заставляет ее дышать. Огонек, поддерживающий жизнь, почти погас, и я, пытаясь сделать хоть что-то, осторожно подула, словно пытаясь разжечь затухающий костер. К моему удивлению, слабое пламя дрогнуло и начало разгораться сильнее. Давать жизнь оказалось значительно сложнее, нежели забирать. Я сидела возле неподвижного тела и по капле возвращала отобранную за ночь энергию. Голова кружилась, руки дрожали, но я боялась прервать процесс. В Ксюше еще было слишком мало силы, хуже, что и у меня ее почти не осталось. Вскоре я почувствовала, что критическая точка преодолена – к моей соседке медленно возвращалась жизнь. Порозовели щеки, выровнялось дыхание. Я облегченно выдохнула и набрала эсэмэску Яну: «Ксюше очень плохо, я забрала у нее слишком много». После этого позорно ретировалась из комнаты. Я не хотела видеть Яна. Точнее, боялась его реакции и не могла заставить себя посмотреть в глаза Ксюше, когда она очнется. Пришлось бы врать о причинах ее плохого самочувствия, а я не могла. Это было слишком мучительно.
Я не знала, куда идти, хотелось спрятаться ото всех. Забиться в норку и сидеть там тихо-тихо. Я никогда еще не чувствовала себя настолько отвратительно, в душе была пустая черная дыра. Было сложно поверить в то, что я едва не убила человека, пусть неосознанно, но все же. А реакция после? Она испугала меня намного сильнее. Какое-то время мне действительно было все равно, жива, Ксюша или умерла, я рассматривала ее всего лишь как источник энергии, и это сейчас не давало мне покоя. Неужели ритуал изменил меня так сильно? Куда делись мое сострадание, чувство справедливости, доброта? Неужели я совсем перестала быть человеком? Или это во мне просто слишком много места заняла сущность Вероники? Как определить, в чем причина?
Казалось, голова скоро разобьется от сотни мыслей, вопросов и нерешенных задач. Мне необходимо было сбежать куда-то и просто привести мысли в порядок. Сначала я хотела пойти к Владу, но потом подумала, что это не лучшая идея. Я скучала по парню. Нуждалась в его объятиях, хотела слышать слова утешения, но понимала опасность наших встреч, и к тому же сейчас мне стоило обдумать в одиночестве происходящие во мне изменения. То, что я едва не убила близкого человека, пусть и совершенно случайно, заставило переосмыслить многие вещи.
Пронизывающий ветер пробрал до костей, скользнул под тонкую кофту и заставил пожалеть о своем решении. Крыша не лучшее место для размышлений в ветреную ночь первых чисел декабря. Зябко поежившись, я вернулась в пыльную темноту чердака, где знала каждую вещь. К стоящему в углу старому креслу пробралась, даже не запнувшись за сваленный неопрятными грудами на полу пыльный хлам. Правда, подумать, собраться с мыслями и что-то решить не вышло. Одной оставаться было небезопасно. О своей беспечности пришлось пожалеть достаточно быстро. Я начала понимать, что Ян не бросает слов на ветер и если говорит, что мне нельзя оставаться одной, нужно слушать.
Когда заметила знакомый туман, тонкими струйками ползущий по полу, то не стала дожидаться продолжения. Сердце бешено заколотилось в груди, и перехватило дыхание. Руки начали дрожать, я, стараясь не поддаваться нарастающей панике, вскочила с потрепанного кресла и опрометью кинулась к выходу на крышу – к счастью, до старой скрипучей двери было рукой подать.
– Куда пошла? – сзади по шее и спине мазнули такие знакомые, ядовитые полы черного сари.
Я зашипела от боли, но не стала тратить время даром и отшвырнула от себя противницу ураганным порывом ветра. В этот раз обращение к стихии далось намного проще. Мне даже не пришлось менять ипостась. За спиной попадали коробки с каким-то хламом, но я не обратила на это внимания. Как ни странно, в стрессовой ситуации в голове моментально всплыл разговор с Яном. Я вспомнила, что дакини не жалуют холод, а значит, спастись от них можно только на крыше. Лучше замерзнуть, чем послужить им пищей.
Я, дернув на себя дверь, выскочила на пронизывающий ветер, на крышу и, отбежав к парапету, вжалась в обледеневшие каменные перила.
– Плохо там, – пробормотал мне в спину капризный голос, и я выдохнула. Коварный, не заслуживающий доверия древнеиндийский бог оказался прав и на этот раз. Дакини не горели желанием соваться на мороз.
– Холодно, – согласился второй голос.
– Вернемся позже? – задумчиво уточнил третий, и я испуганно сглотнула. На этот раз охотниц было больше.
– Мы придем за тобой! – с ненавистью выкрикнула выжившая в прошлой схватке дакини. – В следующий раз тебя не спасет ничего. Ты не скроешься от нас даже там, где холод. Может, заберем ее сейчас? – с надеждой обратилась она к своим подругам. – Минута холода и потом заслуженный триумф!
– Позже, – синхронно ответили ее соратницы. – Мы лучше тут подождем. Она либо придет к нам сама, либо замерзнет к утру, и тогда мы выйдем и заберем ее ослабленную.
– Правильно. Зачем соваться сейчас? Мы подождем. Мы умеем ждать.
Я сжалась у промороженных каменных перил и с тоской бросила взгляд через плечо в снежно-белое марево. Нечего и думать о том, чтобы спуститься вниз здесь. Этого сделать было нельзя даже ранней осенью, когда крыша и перила не были покрыты тонкой коркой льда. Попасть обратно в лицей можно только через чердак, а ход туда мне заказан. Твари оказались удивительно умными, они заперли меня тут и теперь будут ждать, когда я окоченею. И, судя по погоде, ждать им придется недолго. Меня уже сейчас колотило от пронизывающего ветра.
Снег, сначала летящий маленькими колючими крупицами, усилился и теперь впивался в щеки сотней жалящих иголок. Я засунула руки в рукава тонкого бледно-розового свитера и несколько раз подпрыгнула на месте, чтобы согреться. Потом, озаренная идеей, достала из кармана телефон и дрожащими от холода пальцами набрала номер Влада. Хоть Ян и просил ничего не говорить Владу, но я не собиралась замерзать на крыше, мне нужна была помощь. Но сегодня явно был не мой день. «Аппарат абонента выключен…» – механическим голосом отозвался мобильник. Я раздраженно его выключила. Выбора не оставалось, и я, пытаясь вникнуть в едва слышное перешептывание дакини, оставшихся в тепле и спорящих, стоит выходить за мной на охоту или все же лучше подождать, торопливо настучала еще одну эсэмэску Яну. Я надеялась на то, что парень не бросит меня умирать после случившегося. Ответ мне не пришел, я очень рассчитывала, что Ян получил хотя бы первую эсэмэску и пришел на помощь Ксюше.
Зная характер парня, вполне можно было предположить, что Ян просто не счел нужным удостоить меня ответом. Я уже была готова выть от холода и сигануть вниз с этой проклятой крыши, когда на открытую площадку с чердака вынесся черный, дымный вихрь, сметающий все на своем пути, в том числе и злобно визжащих тварей. Оказавшись на морозе, дакини яростно взвыли и стремглав взмыли в небо, растворившись в круговерти снежинок, а Ян остановился передо мной, приняв свой привычный облик.
– Ты опять вляпалась в неприятности? – слегка склонив голову, совершенно невозмутимым тоном поинтересовался он, а я разрыдалась.

Глава 15
Смелое решение

Алина

Мир замедлился, я замерла, словно скованная ледяным ветром, все еще отказываясь верить в то, что опасность миновала и помощь пришла вовремя. Я второй раз выжила благодаря Яну, который совсем не подходил на роль принца на белом коне. Я бы предпочла, чтобы сейчас рядом со мной оказался Влад. Странно, что я могу сейчас об этом думать. Вообще странно, что я могу думать после всего произошедшего.
Слезы лились из глаз, оставляя на щеках горячие дорожки, которые моментально остывали и превращались в ледяную корку. Выглядеть достойно не было сил. Меня колотило. Тщательно сдерживаемые всхлипывания превратились в неконтролируемое рыдание, и мне стало все равно, что подумает обо мне Ян.
– Нет! Нет! Ну только не слезы! – сморщившись, кинулся ко мне парень и взял за руки. – Прекращай! Боги! Да ты вся холодная, давай быстрее, пошли в тепло.
А я не могла остановиться. Слишком много накопилось всего в душе: отвращение к тому, чем являюсь, боязнь убить кого-нибудь в этом лицее, горечь из-за невозможности быть с любимым, страх за собственную жизнь, беспомощность. Освободившись от рук Яна, я сползла на промороженное покрытие крыши и, уткнувшись лицом в колени, зарыдала еще громче. Останавливаться не хотелось, слезы приносили облегчение.
Ян сначала ругался и пытался меня растормошить. Возмущался, доказывая, что терпеть не может вытирать кому-то слезы, не умеет и не собирается учиться. Он, дескать, очень долго живет в этом мире, и уж если не научился утешать за все это время, сейчас не стоит и пытаться, а потом просто схватил меня в охапку и утащил на чердак, засунув в то самое кресло, в котором я сидела всего полчаса назад.
Я даже не сопротивлялась, прижавшись к плечу Яна и доверчиво вцепившись в черный свитер с высоким горлом. Парень казался не просто теплым, а обжигающе-горячим – после получаса, проведенного на морозе, отпускать источник тепла не хотелось, но Ян не собирался со мной обниматься.
– Все, успокаивайся! – заявил он, отступив на шаг. – Если ты не прекратишь, то я уйду, а дакини, скорее всего, явятся снова, и будешь разбираться с ними сама.
Доводы возымели действие, и я, всхлипнув еще несколько раз, все же замолчала, попытавшись вытереть промороженным рукавом слезы с обветренных щек. Кожа на лице горела, а ноги практически ничего не чувствовали от холода. Представив, на кого сейчас похожа, я порадовалась, что на чердаке темно. Не уверена, что это помешает Яну разглядеть мои красные щеки, опухшие от слез глаза, искусанные в кровь губы, но самой мне без света было спокойнее.
– Вот какого… ты потащилась на крышу? – негодующе закричал Ян, как только заметил, что я практически успокоилась. – Разве ты настолько глупа, что не понимаешь – это опасно. Я же не велел оставаться одной! Неужели так сложно выполнять элементарные правила, а?
– Я чуть не убила Ксюшу, – дрожащим голосом очень тихо, но уверенно ответила я.
– Ну и что? – возмутился парень. – Какое это имеет отношение к твоему глупому поведению после? Ты смогла вернуть ей часть силы. Совсем немного, проделано это было грубо и неуверенно, но именно ты спасла ей жизнь. Ты забрала ее энергию неосознанно, импульсивно, а вот вернула, вполне отдавая себе отчет в том, что делаешь. Думай об этом. О том, что случилось, а не о том, что могло бы произойти.
– Неужели ты не понимаешь? – изумилась я. – Это я чуть не убила свою подругу! Как я ей смогу смотреть в лицо после этого?
– Алина, ты истеришь совершенно не по делу. Все будет нормально, не переживай. Она ничего не помнит. Только удивлена, как это так, проспала почти до вечера. Списала все на усталость и пошла в столовую. Все.
Я облегченно выдохнула, чувствуя, как с плеч падает тяжесть, а Ян добавил:
– У тебя есть одно странное качество. Ты умудряешься выдумать проблему там, где ее нет, и не замечать при этом реальной опасности. Тебе нельзя оставаться одной, не знаю, сколько раз нужно повторить, чтобы до тебя это наконец-то дошло. Почему ты не дождалась меня?
– Боялась, – честно ответила я, отворачиваясь к стене. Я была рада, что Ксюша ничего не помнит, но это не отменяло моего поведения, я-то не забыла то, что едва не сотворила.
– Меня? – со странной интонацией переспросил парень, а я поняла, что не знаю точного ответа.
– Не совсем. – Я сжалась в кресле и обхватила себя руками. Очень хотелось горячего чая, но Ян бесчувственный, он не выпустит меня отсюда, пока не узнает все, что ему нужно. – Я боялась разговора с тобой, боялась себя, своих поступков, мыслей. Понимаешь, первое время мне даже не было ее жалко! Это не я! Я просто не узнаю себя в существе, в которое превращаюсь. Похоже, ты был прав, когда сказал, что в той битве выиграла не я, а Вероника. Это она! Она заставляет делать меня жуткие вещи! – Я почти кричала, а из глаз вновь полились слезы.
– Ты – королева нагов, – тихо произнес Ян, даже не пытаясь заглушить мои рыдания, но я все равно его услышала и замолчала. – Ты меняешься и никогда не станешь прежней, и Вероника тоже стала частью тебя.
– А если я не хочу быть королевой? – сглотнула я. – Если я хочу все изменить?
– Время нельзя повернуть вспять. Увы, это не под силу даже нам. – Ян грустно улыбнулся и тыльной стороной ладони стер слезы с моей щеки. В его жесте не было ничего чувственного или интимного, скорее забота, напоминающая братскую, но мне все равно стало неловко.
– Не могу так! – Я с горечью посмотрела ему в глаза, будто надеялась найти ответ в затягивающей черноте радужки. – У меня словно раздвоение личности. Я же знаю, оболочка Вероники еще где-то существует! – слова давались с трудом, раньше я не решалась озвучить эту мысль, хотя она меня давно мучила. – Ходит по улицам города, словно тень, и мало напоминает себя прежнюю. Что, если мое единственное желание в последнее время – вернуть законной владелице то, что мне не принадлежит? Понимаешь, во время ритуала я не хотела потерять себя, но и чужого мне не нужно. – По щекам снова потекли слезы. Когда я озвучила свое желание, стало намного легче.
Ян задумчиво прикусил губу и сел рядом со мной на поручень кресла. На правильный профиль парня падал мягкий лунный свет из мутного серого чердачного окошка. Прямой, аккуратный нос, резкая линия чувственных губ и ресницы, которые с этого ракурса смотрятся неестественно длинными. «Интересно, у богов бывают некрасивые аватары? – подумала я и, тут же вспомнив Шешу, скривилась. – Бывают. Так какого же черта Ян не воплотился в одном из них?» Мне было бы гораздо проще разговаривать с каким-нибудь тощим, долговязым очкариком или веселым толстяком.
– Не знаю, чем тебе помочь, – спустя какое-то время задумчиво отозвался парень.
Я даже не предполагала, что он размышляет над моим риторическим вопросом.
– То, чего хочешь ты, никто не пытался сделать… ни разу, – продолжил он.
– Знаю. Не надеялась, если честно, на другой ответ… – Боль сжала сердце. Надеялась, как же иначе? Если бы не надеялась и спрашивать бы не стала.
– Но, – перебил меня Ян, – это не значит, что невозможно попытаться вернуть то, что ты считаешь чужим. Было бы значительно хуже, если бы кто-то уже пробовал провернуть подобное и его затея не увенчалась успехом.
– А как это сделать?
– Прежде чем спрашивать «как?», еще раз спроси себя «нужно ли?» А вдруг все те качества, которые ты так сильно ненавидишь в себе, не принадлежат Веронике? Что, если все это – часть твоей сущности? Ты ведь не перестанешь быть нагом. Ты взяла от Вероники многие, не самые худшие качества. Вдруг тебе их будет не хватать?
– Плохого мне досталось намного больше, – отрезала я, проигнорировав молчаливую ухмылку собеседника. – Я ее не любила, как и она меня, не хочу составлять с ней одно целое. Что нужно делать, для того чтобы прервать нашу связь и вернуть Веронике ее сущность?
– Не знаю, – пожал плечами парень.
– Но… но… – Слезы опять навернулись на глаза. Неужели Ян снова меня провел?
– Успокойся, – раздраженно отмахнулся он. Похоже, мои слезы действовали ему на нервы. – Я знаю, у кого можно спросить.
– И у кого?
– Я тебе все покажу и расскажу. Нам с тобой предстоит прогуляться. Тебе хватит часа на сборы? – Ян поднялся и, отступив на шаг, с интересом уставился на меня. Парень был молчалив и собран, словно ждал этого разговора. Кто его знает, может быть, так и было. Только вот сама я даже не подозревала, что заведу об этот речь. Ян все еще оставался последним человеком, с которым мне бы хотелось откровенничать. Из-за чего же обстоятельства сложились так, что именно он в курсе многих моих секретов?
– Я еще не завтракала, а сейчас даже время ужина, похоже, миновало, – несчастным голосом отозвалась я.
– Хорошо, тогда полтора часа. Буду ждать тебя на улице.
– Куда мы поедем?
– Об этом я расскажу по дороге. Хорошо? – Ян опустил глаза в пол, задумался и нерешительно добавил, словно сомневаясь, стоит ли об этом заводить речь: – И еще… Влад…
– Что Влад? – насторожилась я.
– Я знаю, тебе будет неприятно это услышать… но он действительно любил Веронику… Стой! – Ян поднял руку, призывая меня помолчать еще чуть-чуть, и я послушно захлопнула рот. – Это не отменяет его чувств к тебе, но ваш поединок… Это тяжело не только для тебя. Ему, думаю, намного сложнее.
– Ты к чему ведешь?
– Не говори ему ничего, пока мы не будем знать точно. Хорошо?
– Как скажешь, – пожала я плечами, соглашаясь с Яном. Не хотелось признаваться, но душу кольнули сомнения и ревность. А вдруг все же Влад сделал не тот выбор и, как только на горизонте появится Вероника, он тут же уйдет к ней, а я окажусь забыта? Вполне логичный исход, особенно если учесть висящее над нашими головами пророчество, больше напоминающее проклятье.
– Кстати, – внезапно уточнил парень, придвинувшись ко мне вплотную. – Что с твоей раной?
– Не знаю. – Я отодвинула в сторону волосы и повернулась к парню спиной, показывая шею у основания затылка. – Не болит.
– Она практически затянулась. Это хорошо. Если повезет, через несколько дней от нее не останется и следа. Я думал, последствия будут хуже. Ты сильная.
Я выдохнула с облегчением: если рана пропадет окончательно, значит, дакини не смогут найти меня так легко и быстро, как сегодня. Хотя что меня искать? Я почти не выхожу из лицея.

* * *

– Тебе не кажется, что подглядывать за студентами сквозь щель в занавесках – это… несколько ребячливо? – низкий голос, раздавшийся сзади, заставил вздрогнуть, и Елена Владленовна смущенно отпрянула от окна.
– Ты меня напугал! – нахмурилась она, недовольно взглянув на бесшумно подошедшего со спины Шешу. Сегодня он в кои-то веки был без галстука. Обычная светлая рубашка и идеально отглаженные темно-серые брюки. Елене Владленовне всегда было интересно, кто следит за одеждой короля нагов – ни складочки, ни случайного пятнышка. Шеша был аккуратен во всем. В одежде, в своих делах, в привязанностях король нагов олицетворял собой вселенский порядок, иногда доведенный до абсурда.
– Так за кем ты столь пристально следишь?
– За твоим так называемым сыном. – Елена Владленовна отдернула штору и, уже не таясь, уставилась на парковку перед лицеем. Влад хлопнул водительской дверью, пикнул брелком от сигнализации и направился к широкой лестнице с каменными перилами, ведущей в лицей.
Елена Владленовна, придерживая рукой тяжелую ткань занавески, указала подбородком в сторону спешащего по ступеням молодого человека. Ее идеально уложенные тициановы локоны даже не шелохнулись. Идеальность, достигнутая годами практики и лучшими средствами для укладки.
– Ты не интересовался, куда он так часто исчезает в последнее время?
– Нет. А должен? – Шеша недоуменно пожал плечами и, оттеснив свою помощницу, выглянул в окно, с интересом посмотрев на Влада, скрывающегося в дверях главного корпуса, так, словно видел своего приемного сына в первый раз. – Он не исчезает насовсем. А его увлечения и пристрастия меня никогда не волновали.
– А вот я поинтересовалась и была очень удивлена…
– Неужели? – В голосе Шеши сквозило равнодушие, приправленное толикой показного удивления.
– Он несколько раз в неделю навещает оболочку Вероники… – Елена Владленовна резко обернулась и неподвижными травянисто-зелеными глазами уставилась на слегка опешившего собеседника. – Странно, не правда ли?
– Наш впечатлительный мальчик сошел с ума? – теперь уже совсем искренне удивился Шеша.
– Кто знает… – Елена Владленовна отстранилась, задернула занавеску и неторопливо отошла от окна. – Быть может, мы все же поторопились? Стоило подождать и не форсировать события…
– Ты имеешь в виду, что идея провести ритуал раньше была ошибочной?
– Сложно сказать. Влад не похож на умалишенного. Я не представляю, что он ищет рядом с марионеткой, которая раньше была его девушкой. Он ведь прекрасно понимает – это просто разговаривающий и передвигающийся труп. Одна лишь внешность. Я в растерянности… – Елена поправила волосы и медленно произнесла, подбирая каждое слово: – Я предполагала, что он поедет к Веронике… Их связывало слишком много, чтобы он мог пустить все на самотек…
– Мне никогда этого не понять, – с презрением бросил Шеша и скривился.
– Я и не прошу, – раздраженно отмахнулась Елена Владленовна. – Просто поверь мне на слово. Естественно съездить один раз. Но почему он возвращается снова и снова?
– Зачем гадать? Устрани оболочку, и проблема исчезнет сама собой.
– Рано… – покачала головой помощница. – Мы и так слишком привлекаем к себе внимание в последнее время.
– Скоро это не будет иметь значения. Осталось две недели. Даже чуть меньше.
– А ты еще не связал Влада гуной. Давай подождем еще хотя бы чуть-чуть, я просто буду следить за ним внимательнее и, если увижу то, что может помешать нашим планам, тут же уничтожу оболочку.
– Это на твоей совести, – безразлично пожал плечами король нагов. – Я высказал свое мнение, если ты промахнешься, то понесешь наказание.
– Я понимаю, но не считаю, что нам нужно спешить. Две недели – не такой уж большой срок.
– Иногда все решает день, – не согласился Шеша и направился к выходу.

Глава 16
Любовь из компромиссов

Алина

Есть хотелось неимоверно. Голод вытеснил даже страх и отчаяние. Я забежала к себе в комнату, с радостью отметила, что соседки нет, а значит, не придется испытывать неловкость и смущение, которое Ксюше будет непонятно. Я быстро переоделась в джинсы и теплый свитер – замерзнуть не хотелось еще сильнее. Уличные ярко-розовые ботинки не выглядели громоздкими, поэтому я решила, что в столовую можно сходить и в них, не привлекая лишнего внимания, а вот за верхней одеждой придется вернуться еще раз. Руки до сих пор дрожали от холода. Чтобы согреться, я заварила большую кружку ароматного черного чая с сахаром. Заварку насыпала не в чайник, а прямо в чашку, как привыкла делать дома. В лицее мы обычно пили чай из пакетиков. Он мне казался жутким суррогатом. Пачка крупнолистового с нежным привкусом земляники, апельсина и каких-то пряностей лежала у меня в ящике тумбочки для особых случаев.
После всех потрясений и холодного ветра на крыше чай пришелся очень кстати. Терпкий, насыщенный вкус заставлял жмуриться от удовольствия и делать большие глотки обжигающей жидкости, которая прокатывалась огненным комком по пищеводу – ощущение полного и безграничного удовольствия. Даже голод отступил, но перед ночной прогулкой поесть все же стоило, и я с сожалением отставила чашку в сторону. После горячего чая руки отогрелись, ноги – тоже и накатила приятная лень. Идти никуда не хотелось, но мы уже договорились с Яном, и отказываться от задуманного я не стала.
В столовой было тихо и пустынно. Ужин уже закончился, еды почти не осталось, и все лицеисты давно разбрелись по комнатам. Только за столиком в углу сидели несколько припозднившихся старшекурсников. Я печально посмотрела на слипшиеся комком макароны, остатки курицы и салат из капусты и решила, что в следующий раз буду приходить раньше. Сейчас же придется есть то, что дают.
А на выходе из столовой в длинном коридоре второго этажа, где находилась учительская, кабинеты начальства и несколько небольших классов, меня поймал Влад.
Он стоял, прислонившись спиной к одной из дверей, и, похоже, ждал меня. Волнистые волосы взъерошены, на губах легкая улыбка, а мускулистые руки засунуты в карманы спортивной кофты с коротким рукавом и капюшоном. Меня всегда удивляло: если рукава короткие, то почему ткань плотная и зачем капюшон? Летом в такой одежде жарко, а в непогоду холодно, но Владу, видимо, нравилось, а мне нравилось, как эта вещь на нем сидит, выгодно подчеркивая рельеф предплечий, оставляя открытым локоть и часть бицепса – на его руки я могла любоваться бесконечно. При воспоминании об их силе начинала кружиться голова и пересыхало в горле.
– Привет. – Парень сделал почти незаметное, грациозное движение вперед. Его змеиная пластичность теперь меня не пугала, она завораживала, заставляла сердце биться сильнее. – Я очень скучал по тебе, – грустно улыбнулся он и, встав напротив, провел пальцами по моей щеке.
Я закрыла глаза, прижалась к его ладони и шепнула, вдыхая запах карамели и корицы:
– Я тоже.
Влад немного отстранился, и я грустно вздохнула, распахнув глаза, – нежности закончились, сейчас он скажет о том, что все плохо и быть вместе нам нельзя, но Влад меня удивил, он хитро улыбнулся и, открыв за спиной дверь погруженного в темноту пустого класса, дернул меня за руку со словами:
– Пойдем!
Я от удивления даже не сопротивлялась, влетела в его объятия и захлебнулась дурманящим запахом знакомой туалетной воды, обняла за талию и прижалась всем телом, ощущая сильные, словно отлитые из металла руки у себя на спине. Я так скучала, что буквально потеряла голову, закрыла глаза, положила голову на плечо парню, слушая гулкие удары сердца и мечтая, чтобы эти мгновения счастья не закончились никогда.
– Я не могу быть далеко от тебя, – шепнул Влад, утыкаясь носом мне в макушку. – Это больно, сложно и неправильно.
– Но не пошлем же мы весь мир к чертям? – горько хмыкнула я, чувствуя, что снова плачу. Слишком много событий для одного дня.
– А так хочется послать, – отозвался Влад, одной рукой перебирая мои волосы, а другой скользнув по спине от шеи, вниз по позвоночнику к пояснице. Я инстинктивно выгнулась ему навстречу, запрокидывая голову и подставляя губы для поцелуя.
– Ты прав, хочется, но нельзя…
– Нельзя… – согласился он и поцеловал. Нежно, неторопливо коснулся нижней губы, сначала слизывая остатки клубничного блеска, а потом легонько прикусывая, я, чтобы устоять на ногах, вцепилась в ремень на его джинсах. Пошатнувшись, парень едва удержал равновесие и хрипло засмеялся, на секунду прерывая поцелуй. Я поймала губами его смех, скользнула языком по зубам, потом по верхней губе. Влад отклонился назад, присел на самый краешек парты только для того, чтобы не упасть, и привлек меня к себе. Я чувствовала, что попала в сладкую ловушку его дразнящих коричных поцелуев, смелых рук и сводящего с ума тела. Мы были настолько близко друг к другу, что казалось, будто на нас совсем нет одежды. Я чувствовала обжигающий жар ладоней, рельеф груди, провела руками по животу, изучая кубики пресса.
– Так легко забыться и перейти грань, – голос, когда Влад чуть отстранился, был тихим и хриплым. Парень закрыл глаза и сдавленно застонал. – Вот скажи, за что нам все это?
– Не знаю, – отозвалась я и подошла снова, обхватив его руками за талию и положив лицо на грудь. Сбивающийся ритм сердца завораживал и радовал. Он демонстрировал, насколько я небезразлична Владу. – Что нам делать?
– Не переступать грань, – пожал плечами он, а я усмехнулась. Нелепое предложение, невозможно и быть и не быть вместе вечно. Влад думал о том же, потому что тихо продолжил:
– Рано или поздно мы найдем силы отдалиться друг от друга. Наверное. Просто не сейчас…
– А если потом будет еще сложнее? – с болью в голосе спросила я и потерлась щекой о его плечо, вдыхая дурманящий запах и чувствуя, что голова снова начинает кружиться от желания. Я и не подозревала, что можно нуждаться в чьих-то поцелуях так сильно.
– Мы что-нибудь придумаем… – неуверенно ответил Влад, сжимая меня в объятиях.
– Что? – В горле застыл комок слез.
– Не знаю… пока не знаю… – Влад замолчал, собираясь с мыслями. – Ты не видела меня в последнее время вовсе не потому, что я не скучаю или боюсь… нет, я способен контролировать себя… Я не настолько глуп и невыдержан, чтобы позволить страсти разрушить мир.
– А я – нет. Я не способна. – Признание вырвалось неожиданно, но я поняла, что оно правдиво. Я действительно забывала обо всем, когда он рядом. Готова была броситься с головой в омут, чего бы мне это ни стоило.
– Хорошо, я способен контролировать нас двоих, – усмехнулся он и продолжил: – Я ищу.
– Что именно?
– Способ. Должен быть способ обойти пророчество. Не бывает так, чтобы не осталось даже маленькой лазейки. Нам лишь нужно подождать до того момента, когда я ее найду. Мы сможем?
– Думаю, да, – счастливо улыбнулась я и, привстав на цыпочки, чмокнула парня в нос, и тут в моем кармане затрезвонил мобильник.
– Черт! – выругалась я, вспоминая про Яна.
– Ты куда-то торопишься? – нахмурился Влад.
– Прости, но да! – Я вывернулась из его объятий и, сбросив звонок Яна, помчалась к выходу.
– Не скажешь куда? – слегка обиженно крикнул мне вслед парень.
– Потом! Мы же встретимся завтра? Ты совсем забросил наши тренировки.
Влад виновато улыбнулся и кивнул, а я помчалась в комнату за верхней одеждой. Ярко-красная машина, приобретшая в свете луны странный, бурый оттенок, ждала меня у подножия лестницы. Ян, который со скучающим выражением на красивом лице подпирал капот, едва увидев меня, открыл водительскую дверь и сел за руль.
– Опаздываешь, – небрежно бросил он, вставляя ключи в зажигание, когда я, запыхавшись, плюхнулась на переднее сиденье.
– Да так, задержалась, – неопределенно буркнула я, стараясь не покраснеть. Я очень боялась, что он что-нибудь поймет по растрепавшимся волосам, раскрасневшимся щекам и припухшим от поцелуев губам, но Ян не понял или не обратил внимания, а может быть, просто промолчал.
– Куда мы едем? – спросила я и закашлялась. Голос звучал, как хриплое карканье вороны, в горле пересохло, и я, протиснувшись между своим и водительским сиденьями, достала с коврика бутылку промороженной минералки – она валялась в машине со вчерашнего вечера.
С сомнением взглянув на небольшое количество жидкости, перемешанной со льдом, я нерешительно сделала глоток и едва не подавилась, заметив, как пристально на меня смотрит Ян. В его темных глазах, казалось, утонуло ночное небо – чернильная пустота с редкими мерцающими вкраплениями – бликами, так сильно напоминающими звезды. От этой беспросветной тьмы мне стало холодно, хотя, может быть, просто не стоило пить минералку со льдом и так сильно сжимать промороженную бутылку. Я сглотнула, закрутила пробку и вжалась в сиденье. Я уже жалела, что согласилась ехать с Яном. Чувство неловкости было настолько сильным, что я испытывала физический дискомфорт.
– Так ты ответишь мне? – собственный голос казался жалким.
– Да. – Ян выехал за ворота лицея и помчался по покрытой коркой льда дороге. – Мы едем в склеп, который обнаружил Влад.
– Зачем? – насторожилась я. Ночная прогулка по кладбищу не входила в мои планы на вечер.
– Мне понравилось то место, – пожал плечами Ян, словно это все объясняло, я уже хотела возмутиться, но парень продолжил: – После… – Он замялся, не желая касаться скользкой темы, а я через силу сдержала злость, позволив ему рассказывать больше.
Я вернулся туда, чтобы осмотреться получше. Энергетика, сила, которую сосредотачивает в себе древнее христианское кладбище, показалась мне очень знакомой, близкой. Я понял, что это место намного древнее, чем может показаться на первый взгляд, и христианского в нем ничего нет.
– Ты что-то нашел там? – оживилась я.
– Да. Если не против, я тебе лучше покажу. Это нужно видеть.
– Ты обнаружил то, что может помочь вернуть Веронике ее сущность?
– Не совсем, – отрицательно мотнул головой парень. – Скорее то, что позволит нам узнать, как это сделать. Если, конечно, удача окажется на нашей стороне. Не хочу тебя обнадеживать.
– Да я и не обнадеживаюсь. Сама понимаю, что если подобное никто и никогда не пробовал, значит, вряд ли оно возможно…
– Кто знает? Для всего когда-то бывает первый раз… Я вообще сторонник считать, что нет ничего невозможного. Просто всегда нужно помнить: рано или поздно встанет вопрос о цене. Не все стоит той платы, которую с нас требует карма или, если хочешь, мироздание, боги.
Мы замолчали, и я уставилась на дорогу. Меня пугала езда с Яном на машине. На мою жизнь и так дважды покушались за последние несколько дней, и совсем не хотелось угробиться, не вписавшись в поворот на скользкой трассе, а при той скорости, с которой Ян передвигался по извилистой проселочной дороге, это было немудрено. Очень хотелось попросить не гнать, но я не знала, как парень отреагирует, поэтому просто вжалась в сиденье, закусила губу, вцепилась руками в ручку двери и старалась дышать ровнее. Ян несколько раз недоуменно взглянул на меня, потом хмыкнул и с усмешкой поинтересовался:
– Алина, неужели ты боишься ездить на машине?
– С тобой боюсь, – огрызнулась я, акцентировав речь на «тобой». – И вообще, почему мы поехали, а не прошли подземельями?
– Не люблю эти крысиные норы, – признался парень. – Там противно и жутко.
– Жутко? – выдохнула я. – Жутко – это ехать с тобой ночью по льду!
– Прости, не думал, что ты воспринимаешь скорость так остро. – Ян, оказывается, даже не думал смеяться и послушно убрал ногу с педали газа. Я облегченно выдохнула, а он добавил: – Просто машина – это одно из лучших изобретений человечества. Я люблю водить и, поверь, делаю это очень хорошо. Я сидел за рулем самых первых машин, наблюдал за прогрессом, менял модели и радовался тому, что с каждым годом скорость, которую они могут развивать, увеличивается.
– Постой! – прервала его я. – Ты за рулем первых авто сидел в этой аватаре?
– А что? – усмехнулся парень. – Неплохо сохранился, да?
Я замерла, пытаясь переварить услышанное, но Ян мне не дал, заметив:
– Алина, когда же ты поймешь, что мы не люди, нельзя к нам подходить с человеческими мерками. Это неправильно. Ты, кстати, тоже не человек. Привыкай видеть и чувствовать мир иначе.
– Как?
– Ну, для начала научись водить машину, почувствуй скорость и адреналин в крови. Осознай, что твоя реакция во много раз превосходит реакцию обычного человека.
– Нет уж, спасибо, адреналина у меня в последнее время и так достаточно!
– Я готов быть твоим учителем, – предпринял еще одну попытку Ян, как будто это обстоятельство могло что-то изменить.
– Тем более, – отмахнулась я, почему-то вспомнив наши тренировки с Владом, которые в последнее время стали редкими и нерегулярными.
– Ты не знаешь, от чего отказываешься, – совсем не обиделся парень и притормозил у кладбищенских ворот, оказывается, к ним вела вполне сносная дорога. Видимо, частично кладбище было еще действующим.
– Я думала, оно давно заброшено…
– Я тоже, но потом выяснилось, что здесь, по сути, два кладбища, примыкающих друг к другу, мы были в старой его части, туда и правда никто не заглядывает, а здесь еще хоронят людей из ближайших деревень. Пошли, тут не очень далеко.

Глава 17
Битва с дакини

Алина

Воздух был свежим, морозным, а ночь ясной, безветренной, с мелкими жемчужинами звезд над головой и тонким серпом бледной луны. Снегопад прекратился, и теперь поле по обоим краям дороги переливалось рассыпанным серебром в холодном лунном свете. Ян хлопнул дверцей машины и махнул рукой в сторону запертых на массивный замок кладбищенских ворот.
– Ты пойдешь в одном свитере? – недоверчиво передернула плечами я, покосившись на легко одетого спутника. – Холодно же! Не май месяц!
Намерзшись на крыше, я зябко куталась в короткую шубку, мне даже смотреть на Яна было холодно.
– Да ничего страшного, тут идти-то пять минут от машины до склепа. Не успею замерзнуть, – отмахнулся парень, и мы двинулись по узкой, заметенной вечерним снегопадом тропинке. От замка на воротах у Яна нашелся ключ. Меня это почему-то совершенно не удивило, парень любил все держать под контролем, и я быстро привыкла к такому положению вещей.
Снега было немного, он совсем недавно покрыл землю и даже вдали от проезжих трасс не достигал до щиколоток, лишь запорошил грязно-серые проплешины пожухшей травы и промороженной земли, шапками застыл на старых покосившихся крестах и мягким пледом лег на нагие ветви корявых деревьев.
Здесь было жутко и в прошлый раз, и сейчас. Я никогда не понимала кладбищенской романтики. В этом месте слишком отчетливо чувствовалась смерть – город мертвых, в котором живым нечего делать, особенно с наступлением сумерек. Искусственные цветы, раз в году пасхальные яйца как память о близких – это да. Вынужденный поход в гости, практически на ту сторону, чтобы не забыть, сохранить связь поколений, а вот праздное шатание просто так ни к чему хорошему не ведет. Это не наша территория, и незачем оскорблять ее бессмысленными прогулками.
Я не заметила, как подошла к Яну ближе, стараясь следовать за ним шаг в шаг. От собственных мыслей мне стало совсем неуютно, но я пыталась не подавать виду. Я не смотрела по сторонам, упершись взглядом в обтянутую тонким свитером спину Яна, поэтому заметила, что творится нечто неладное, лишь когда парень встал как вкопанный, а я со всего размаха налетела на него сзади.
– Тихо, – прошипел он и медленно развернулся, прислушиваясь.
– Они здесь? – с ужасом прошептала я, наконец-то замечая ползущий по снегу молочно-белый густой туман. – Ты же говорил, что холод пугает дакини!
– Пугает, – согласился Ян. – Но я не говорил, что они не могут победить свой страх.
– Ты прав, бог, – раздался тихий шепот из-за крестов. – Страх перед тем, кто нас послал, сильнее! Но мы пришли не за тобой, ты можешь уйти! Точнее, ты должен уйти.
– Надеешься напугать меня? – Ян засмеялся в голос. – Тебе не кажется, что мы в разных весовых категориях?
– А кто сказал, что я одна?
Высокая женская фигура в черном сари с алой отделкой возникла из плотно сгустившегося тумана в нескольких метрах от нас. Сзади нее медленно появились дакини в чисто черных одеяниях. Я заметила сначала трех, потом еще трех и еще, еще и еще. Казалось, они заполонили все молчаливое кладбище, которое теперь стало более пугающим.
Ян, приказав мне отступить за спину, медленно развел руки в стороны и сделал два неуловимо-плавных движения, словно манил к себе кого-то. Промороженная кладбищенская глина дрогнула, вздыбились могильные плиты, с хрустом треснул мрамор, выпуская из-под земли нечто неестественное и страшное. Я завизжала, отшатываясь назад, когда заметила первую костлявую руку мертвеца, показавшуюся из-под снега.
– У тебя не хватит сил! – хмыкнула предводительница дакини, обращаясь к Яну.
С презрением взглянула на появившуюся из могилы практически лысую голову мертвеца, лишь местами покрытую клочками волос, и кинулась вперед, резко ударив каблуком по желтоватому черепу, который раскололся, как перезрелый арбуз, скатившийся с фуры.
– Это ведь не твои подданные? Не так ли, Яма, у тебя нет над ними власти! Они слабы и не опасны.
Дакини медленно приближалась к Яну, расшвыривая навязчивых, словно месячные щенки, мертвецов.
– Ты можешь лишь создать несколько марионеток. И они будут прыгать вокруг нас, покорные твоей воле, но не смогут причинить вред!
– Ты думаешь? – голос Яна было не узнать. Низкий, рокочущий, словно гром в мае. Сразу несколько мертвецов, ловко ускользнув от смертоносных пол черного сари главной дакини, кинулись на одну из ее помощниц, повалив на снег и разорвав в клочья.
Я отшатнулась за ближайший памятник, не в силах даже кричать от ужаса. Просто не могла поверить, что все это происходит наяву. Приторный запах крови и гниющей плоти, пронзающий душу предсмертный вопль растерзанной охотницы и расшвырянные по снегу останки напоминали жестокую компьютерную игру, в которую любил резаться мой старший братец, а не реальность.
Остальные дакини, взвыв от злости и отчаяния, черной лавиной кинулись вперед, стремясь задавить массой и уничтожить Яна, но он ускользнул, превратившись в едва заметную полоску сизого дыма. Парень не дрался, он танцевал, умудряясь находиться сразу в нескольких местах. От его уверенных и точных ударов дакини разлетались в стороны. Пока могли передвигаться вызванные Яном мертвецы, у него получалось держать охотниц на расстоянии, но скоро от скелетов остались лишь груды изломанных костей, покрытые рваными, истлевшими тряпками.
Дакини оживились, они нападали агрессивнее, стремились прорваться сквозь защиту Яна и добраться до меня. Их было слишком много, белесый туман стелился над снегом, сливаясь с сугробами, на которых черные сари дакини смотрелись дырами, ведущими в бесконечность. Я, всхлипывая от ужаса, пряталась за каким-то массивным памятником, уже не обращая внимания на то, что снег вокруг покрылся неряшливыми кляксами разлитой крови. Губы мелко дрожали, но слезы на глазах почти высохли. Их просто не осталось, внутри меня словно что-то сломалось.
Ян не справлялся. Похожий на серое смазанное пятно, он неуловимо перемещался от одной противницы к другой, но они все сжимали и сжимали круг, тесня моего защитника своей массой.
– Отойди, мы не будем портить твою аватару, Яма. Мы пришли не по твою душу! – в который раз обратилась к Яну предводительница дакини.
– Она под моей защитой, – слегка замедлившись, отозвался парень и сплюнул на утоптанный снег кровь. Ян не подпускал тварей к моему укрытию, но я понимала, что долго сдерживать их напор не под силу даже ему.
– Ты пожалеешь! – зашипела охотница. Между черными полами сари с алой, похожей на кровавые брызги отделкой мелькнуло серебристое лезвие. Ян отпрянул, уворачиваясь от стальной молнии, припал на одно колено, растерявшись на минуту, и на него тут же кинулись несколько охотниц, напоминающих сейчас гигантских хищных птиц. Я зажала рот руками, чтобы не заорать от ужаса, но спустя секунду женские фигуры с визгом разлетелись в стороны. Ян поднялся со снега резко. Расставил руки в стороны и мигом стал почти в два раза выше, я сжала зубы, пытаясь выровнять дыхание. Суровый индийский бог принял свое истинное обличье – темно-синяя, цвета грозовой тучи кожа, массивное устрашающее тело и длинные клыки, с которых на подбородок капала ядовитая слюна.
Дакини, зашипев, попятились, но не отступили. В одной руке Ян держал булаву, походившую на ствол средних размеров дерева, а в другой – сжимал длинный аркан. Я думала, что страшнее быть уже не может. Но потом услышала низкий, переходящий в ультразвук свист, который заставил зажать руками уши и прижаться к земле.
По обе стороны от вставшего в боевую стойку бога Ямы из темноты и белесого тумана, насланного дакини, материализовались два огромных существа, по виду больше всего напоминающих собак. Черные, всклокоченные, с горящими ненавистью желтыми глазами по две пары на каждую рычащую, злобно оскаленную морду.
Дальнейшие события я почти не запомнила. Окружающий мир смешался в размазанном серо-алом вихре. Я сидела, намертво вцепившись в каменный памятник, даже не чувствуя, как ломаются до крови ногти, и не замечая, что посинели костяшки пальцев. Морозный воздух наполнился металлическим, удушливым запахом. Клубящийся туман окрасился буро-ржавым цветом крови, брызги которой, словно диковинные цветы, то и дело вспыхивали на снегу и близлежащих памятниках.
Жуткое, кровавое побоище монстров, которые даже отдаленно не были похожи на людей. Ян возвышался над своими противницами, его псы с рычанием разрывали в клочья хрупкие фигуры дакини, но охотниц не становилось меньше. Булава бога смерти взлетала с немыслимой скоростью. Сам Ян в какой-то миг пошатнулся и упал на одно колено, но не прекратил сражаться. Я стала замечать, что уже могу различать отдельные фигуры. Ряды дакини редели, изуродованные тела убитых охотниц быстро растворялись, превращаясь в грязно-бурый, кровавый туман.
– Она под моей защитой! – голос Яна прогремел над кладбищем, когда он обратился к последним уцелевшим охотницам.
– Она не простит тебе, – выплюнула поверженная дакини, едва поднимая голову от снега.
– А мне все равно! – прорычал Ян и со всего размаха опустил булаву, добивая.
– Зря ты так с нами! – обиженно загомонили оставшиеся девы.
– Передай Ей, что та, за кем она охотится, не несет опасности миру, – бросил парень через плечо. – Она поймет!
– Зачем мне это нужно? – голос предводительницы дакини звучал глухо. Ее сари было изорвано, а на серебряном лезвии меча застыла кровь.
– Я так сказал.
Дакини растаяли вместе с кровавым туманом. В нем же растворились огромные черные псы, а Ян, принявший свой человеческий облик, навзничь рухнул в сугроб. Под телом парня медленно расползалась лужа крови, которая в отличие от крови дакини не исчезала.
– Ян! – взвизгнула я и кинулась к парню из своего укрытия, падая на колени в окровавленный снег.
– Ты поможешь мне дойти до склепа? – чуть повернув голову, слабо прошептал он. Лицо парня было неестественно бледным, глаза потускнели, а лоб покрылся испариной.
– Конечно! – выдохнула я, понимая, что тут не помогать, тут тащить придется. – Ты весь в крови, – всхлипнула я, с ужасом разглядывая кровоподтек у виска, темные дорожки, идущие от носа к нижней губе и вниз по подбородку. Но всю серьезность ситуации я осознала, когда коснулась руками черного изодранного свитера – он оказался липким и мокрым от крови, которая на морозе очень быстро твердела. – Ты с ума сошел! – заорала я, разглядывая окровавленные ладони. – Какой склеп, Ян! Тебе срочно нужно в больницу!
– Не нужно, – упрямо замотал головой парень и, больно вцепившись мне в руку, попытался сесть. Я удивилась, что спустя несколько минут усилий у него это все-таки вышло. Ян упирался дрожащей рукой о снег и старался не завалиться на бок.
– Просто доведи меня до склепа, – просипел он. – Там есть все необходимое. Мне не нужны врачи, поверь. Ну же, Алина, или ты хочешь, чтобы я истек кровью на морозе?
Я не хотела, поэтому, сжав зубы, помогла парню подняться, мысленно прощаясь со своей светло-розовой любимой шубкой. Там, где мы с Яном шли, на снегу оставалась дорожка из кровавых капель, напоминающая рубиновое ожерелье. Ян едва переставлял ноги, одной рукой повиснув у меня на плечах, а другой зажимая рану на животе. Сквозь пальцы парня сочилась кровь.
– Ты погибнешь! – всхлипывая, шептала я, стараясь не смотреть на израненного парня, но он лишь хрипло смеялся, заходился кашлем и на секунду убирал руку от живота, чтобы тыльной стороной ладони размазать по лицу стекающую из уголка губы кровь. Если бы мне кто-то сказал, что я воочию увижу такое количество крови и при этом не грохнусь в обморок, я бы ни за что не поверила.
Несмотря на кажущуюся хрупкость, Ян был тяжелым или просто висел, словно мешок с картошкой. Я тащила его из последних сил, сжимая зубы и думая, что, если бы не занятия в тренажерке, наверное, уже бы сдалась и уронила парня в сугроб, а так пока держалась, несмотря на усиливающуюся боль в позвоночнике и пояснице. Каждый шаг давался труднее и труднее, причем я понимала, что не только мне, но и Яну.
– Потерпи еще чуть-чуть, – уговаривала его я. – Нам осталось несколько шагов.
Прямо у узорной решетки склепа рука Яна соскользнула с моего плеча, и парень рухнул на снег.
– Вот черт! – выругалась я и опустилась на колени.
Видимо, Ян потерял сознание. Его глаза были закрыты, тени от длинных ресниц ложились на посеревшие щеки, губы превратились в бледную голубоватую полоску, и мне стало очень страшно. Парню срочно нужна была помощь, а я не знала, как открыть эту чертову дверь. В прошлый раз Влад открывал ее с помощью каких-то нелепых пассов и слов.
Я подергала за толстые витые прутья, потрясла и сдавленно выругалась, понимая, что все это бесполезно. Открыть решетку силой у меня все равно не выйдет – она слишком массивная. Единственная возможность попасть внутрь – Ян.
– Эй! – похлопала я парня по щекам, пытаясь привести его в сознание. – Эй! Очнись же, пожалуйста! Ян!
Он медленно открыл глаза и посмотрел сквозь меня мутным, ничего не выражающим взглядом.
– Ян, соберись, пожалуйста! Нам нужно попасть внутрь, я не смогу сделать это без тебя! Давай же! – тормошила я его, с ужасом вглядываясь в медленно закрывающиеся глаза, и чувствовала, как замедляется прерывистое дыхание.
– Ян! – в отчаянии вскрикнула я и потрясла его за плечи. – Не смей отключаться! Слышишь меня, не смей! – Я, теряя самообладание, тряхнула его сильнее и с радостью заметила во вновь открывшихся глазах осмысленное выражение.
– Нам нужно попасть внутрь, – повторила я, и Ян кивнул, показывая, что меня понял.
Он с невероятным усилием повернулся на бок и оперся на локоть, пытаясь подняться. Я тут же подставила свое плечо, для того чтобы он смог на него опереться, и волоком дотащила до решетки. Парень ухватился за нее и подтянулся на руках вверх. Прислонившись лбом к прутьям, перевел дыхание, видимо собираясь с силами, и, отстранившись, встал, пошатываясь от слабости. Я думала, он снова упадет, но Ян быстро и уверенно сделал несколько замысловатых жестов, нарисовав в воздухе рядом с решеткой вспыхнувшую голубоватым светом лилию. Когда дверь открылась, он едва не нырнул вниз на каменную, скрывающуюся в темноте лестницу, я успела поймать его, подскочив сзади и ухватившись обеими руками за талию.
Сложнее всего было спуститься вниз по скользким ступеням. Ян истратил остатки сил на то, чтобы открыть решетку, и сейчас мог лишь висеть, приобняв меня за плечи, приходя в себя лишь время от времени и делая слабые попытки переставлять ноги. Спустившись вниз, я доволокла Яна до дивана и рухнула прямо на парня, которого пыталась уложить на клетчатый плед.

Глава 18
Оживить бога

Алина

Несколько минут мы так и лежали, Ян, безвольно раскинув в стороны руки, и я, навалившись сверху и вцепившись в затвердевший от крови свитер. Сил шевелиться не осталось, места на сложенном диване тоже, и откатиться в сторону, чтобы перевести дух, было некуда. Я бы так и не встала, если бы не боялась за состояние парня. Рухнув на Яна всем весом, я могла сделать ему еще хуже.
В каменной комнате, находящейся глубоко под землей, было темно и очень холодно, мне казалось, что здесь даже стены проморожены. Я, стараясь не задеть Яна, поднялась и несколько раз щелкнула пальцами, как это делал Влад, пытаясь заставить зажечься свет. Пошарила руками по каменным шероховатым стенам в поисках выключателя, но ничего не нашла. В результате плюнула на это бесполезное занятие. Подсвечивая себе мобильником, пробралась к камину и нащупала руками березовые поленья, сваленные в кучу на полу. Я справедливо рассудила, что если удастся разжечь огонь, он даст не только тепло, но и свет. Руки дрожали, а зубы противно стучали, сложно понять от чего – от холода или от пережитого стресса. Я даже вспоминать случившееся не хотела. За последние три месяца своей жизни я видела многое и думала, что меня уже ничего не способно напугать, но судьба снова и снова подкидывала сюрпризы, заставляя осознавать, что вполне может быть хуже и страшнее.
Вот и сейчас я, с одной стороны, думала о том, какое счастье, что мы это пережили, а с другой – опасалась, что пережитый кошмар может повториться, и не раз, и неизвестно, как все закончится в будущем. О том, что Ян в беспамятстве истекает кровью, я старалась не думать. Он же бог, а значит, не так-то просто его уничтожить.
Закинуть несколько поленьев практически на ощупь в камин было несложно. Сложнее оказалось найти листы для розжига и зажигалку, которая обнаружилась на невысоком столике в центре комнаты. Но мои усилия все же увенчались успехом, и в камине скоро затрещал огонь. Темнота нехотя отступила в углы и теперь скалилась оттуда причудливыми тенями, а в центре комнаты стало относительно светло, и я кинулась к дивану, чтобы посмотреть, как себя чувствует Ян. Я не знала, что с ним делать, он так сильно рвался в склеп, значит, где-то здесь есть то, что поможет ему прийти в себя. Я до сих пор считала, что больница была бы лучшим выходом, но Ян не человек, сдавать его врачам тоже боязно, тем более сам он категорически высказался против.
– Эй! – Я присела на краешек дивана и легонько потрясла парня за плечи, но он не подавал признаков жизни. Я пощупала пульс, но от страха даже не смогла найти на его безвольной руке нужное место или просто пульса не было.
– Ян! – К горлу снова подкатил комок слез, я принялась трясти парня сильнее, несколько раз хлопнула по щекам, но он не отзывался. – Ты же ведь не можешь умереть? – в отчаянии прошептала я, трогая его холодные, испачканные кровью руки. – Не можешь ведь? Ты бог! Ты уже умер как человек давным-давно, сам же рассказывал!
Я всхлипывала в голос, но все равно не могла привести Яна в чувство. Телефон в катакомбах не ловил сеть, и позвонить Владу я не имела возможности, а выходить на улицу опасалась: не хотела оставлять Яна одного.
Парень, раскинувший руки на диване, выглядел удивительно трогательно и беззащитно, сейчас он смотрелся даже моложе биологического возраста своего тела. Мягкие черты лица разгладились, исчезли горькие складки у рта, стерлась с губ презрительная ухмылка, а глаза, в которых плескалась пугающая вечность, сейчас были закрыты. Черные гладкие волосы выбились из хвоста и разметались по подушке длинными, похожими на змей прядями. Некоторые из них были пропитаны кровью, которая сейчас закостенела, склеив между собой волоски и превратив их в неопрятные сосульки. Я беспомощно смотрела на него и не знала, что предпринять. Решение пришло неожиданно и казалось удивительно глупым, но других идей на данный момент у меня не возникло.
Я понимала, что Ян не обычный человек и вряд ли у меня получится осуществить задуманное, но после битвы с дакини он привел меня в чувство, поделившись своей силой. Я уже вернула к жизни Ксюшу этим же способом и знала, что теоретически могу сделать это еще раз. Только вот в этом ли проблема? Поможет ли Яну и хватит ли ему того, что я могу предложить? Но иного выхода я все равно не видела и решила попробовать. А если не получится, то тогда придется выходить на поверхность, звонить Владу и звать на помощь.
В этот раз было значительно проще, чем в первый, я не теряла времени на то, чтобы разобраться, что именно нужно делать, но возникла другая проблема. Мне казалось, будто я пытаюсь из пипетки наполнить бездонный колодец. Капли моей силы попадали в Яна и просто терялись, я сидела возле него на диване и понимала, что если не смогу увеличить поток, то никогда не дам ему необходимое количество энергии. Я вспомнила, Ян, когда делился энергией, всегда использовал физический контакт. Мне было неловко обнимать парня, но я убедила себя в том, что иначе нельзя, и, стараясь игнорировать удушливый запах крови, прижалась к груди Яна и закрыла глаза. Сила, которая капала до этого как из пипетки, устремилась к молодому человеку тонкой, словно ниточка, но устойчивой струйкой. Закусив губу, я открыла глаза и посмотрела на бледное, безмятежное лицо Яна, не в силах решиться и сделать еще один необходимый шаг.
«Я об этом буду жалеть», – с грустью подумала я, выдохнула и поцеловала холодные, безжизненные губы, хранящие металлический привкус крови. Сначала ничего не происходило, и я собиралась отстраниться, но тут почувствовала нарастающую слабость. Внутри меня словно прорвало плотину, которая удерживала силу внутри, и теперь вся накопленная энергия хлынула в Яна. Было и еще одно изменение. Если раньше я вливала в Яна энергию насильно, то сейчас чувствовала, как парень буквально высасывает ее из меня. Поцелуй перестал быть лишь моей инициативой, губы Яна согрелись и с жадностью впились в мои. Я почувствовала несколько несильных, сводящих с ума укусов. Тело пронзила острая иголка желания, и я, отпрыгнув в сторону, испуганно уставилась на Яна. Он смотрел на меня огненными глазами и хищно улыбался. Дыхание перехватило, я готовилась бежать, если возникнет такая необходимость, но глаза Яна потухли, а он откинулся на подушки и прошептал, потерев виски руками:
– Спасибо…
– Я… – подобрать слова оказалось сложно, а сказать, что я ничего такого не планировала и поцелуй был исключительно в лечебных целях, было нужно, но Ян и сам все понял. Он с легкой улыбкой отозвался:
– Не парься, Алина, я в курсе, что ты не горела желанием меня целовать. Спасибо, что в буквальном смысле вдохнула в меня жизнь. А теперь подойди к шкафу на стене и принеси мне оттуда металлическую фляжку.
– Что в ней? – насторожилась я, с радостью меняя тему. Не думала, что Ян не станет развивать тему с поцелуем, но была ему за это благодарна.
– То, что поможет мне прийти в себя и залечить раны. Не все и не полностью, но все же.
В комнате уже нагрелось, и я с удовольствием скинула с себя пришедшую в негодность шубу. Жалко было хорошую вещь, но спасти ее теперь точно нельзя – светло-розовый мех был покрыт грязью и местами слипся от крови. Смотрелась шубка довольно жутко – словно скальп, снятый с волшебного животного.
Я передала Яну фляжку и сморщилась, разглядев, на что похожи мои руки – все в крови, лицо, наверное, такое же, а на губах до сих пор чувствуется привкус крови Яна.
Парень нетерпеливо сделал несколько глотков и закрыл глаза, я испугалась, что он снова отключился, но Ян опять приложил к губам фляжку, и я успокоилась. Он молча полежал еще минут десять, а потом осторожно сел на диване, переводя дыхание.
– Помоги мне, – попросил он. – Нужно снять свитер. Я чувствую себя неплохо, но одна рана слишком глубокая. Она еще осталась, и нужно ее обработать. Сможешь?
Я не была уверена, но все равно кивнула и на негнущихся ногах подошла к дивану. Снять свитер оказалось непросто, он присох к ране. Я не могла заставить себя дернуть сильнее, чтобы отодрать его от раны, боялась, что снова хлынет кровь. В конце концов нам удалось избавить Яна от одежды. Посмотрев на его окровавленный торс, я сначала испугалась, но потом поняла: здесь в основном кровь, сама рана не такая уж и большая – колотая, видимо, от узкого серебряного меча предводительницы дакини.
– В ящике есть перекись водорода и бумажные полотенца – не самое лучшее, что можно придумать. Но другого мы здесь не найдем.
– Кровь бы смыть… – заметила я. На душе было муторно, мандраж, вызванный событиями текущего дня, не проходил, и бороться с ним получалось, лишь выполняя какие-то механические действия. Стоило хоть на секунду замереть, одолевали неприятные, пугающие мысли. – Тут может быть вода?
– Должна. Посмотри вон в том углу. – Ян вяло махнул рукой в сторону камина.
И правда, там я обнаружила открытую пятилитровую бутылку питьевой воды.
Когда я осторожно промокала влажным полотенцем кровь вокруг раны, которая мне казалась просто ужасной, руки дрожали. Ян лежал, не шелохнувшись, плотно сжав зубы.
– Почему ты не хочешь, чтобы я вызвала «Скорую»? – этот вопрос прозвучал уже, наверное, в сотый раз, но только сейчас парень соизволил ответить на него внятно.
– Понимаешь, Алина, как бы ни выглядела эта рана сейчас, через несколько дней от нее не останется и следа. Ты уверена, что ваши врачи не заинтересуются таким странным феноменом? К тому же придется объяснять, откуда эта рана взялась. Что предлагаешь им сказать?
Я не знала, как можно объяснить все происходящее, поэтому нехотя признала правоту Яна. Правда, с трудом верилось, что через несколько дней парень будет как новенький. Сейчас из пореза снова начала сочиться густая темная кровь. И это мне совсем не нравилось
– Ян, ее нужно зашить, – сжав зубы, сказала я, чувствуя, что еще чуть-чуть – и просто потеряю сознание. – Но я этого сделать не смогу. У меня дрожат руки. Может быть, позовем Влада? Или еще кого-нибудь на помощь?
Парень приподнялся на локтях и внимательно посмотрел на свой распоротый живот. От этого нерезкого движения рана снова раскрылась и закровоточила.
– Мы поступим проще, – мрачно отозвался молодой человек. – Возьми слева от камина кочергу, сунь ее в огонь, а когда она раскалится докрасна, передай мне.
– Что ты собрался делать? – подозрительно поинтересовалась я, надеясь, что мои догадки неверны.
– Рана глубокая, но разрез не длинный, я просто прижгу края, чтобы остановить кровотечение. А потом ты наложишь повязку, зашивать не нужно.
– Но это же зверски больно! – вздрогнула я, не в силах представить, что Ян способен на такое.
– Неужели ты думаешь, что мне сейчас приятно? – невесело хмыкнул он. И прижал к ране полотенце, уже полностью пропитанное кровью. – Алин, не время пререкаться. Сделай, пожалуйста, то, что я тебя прошу. Поверь, эта боль не смертельна.
Я не хотела этого делать. Нагреть кочергу и смотреть, как Ян, морщась и шипя от боли, прикладывает ее к ране, видеть, как бледнеет его лицо, а лоб покрывается бисеринками пота, – это было самым страшным испытанием на сегодняшний день. От запаха поджаренного на углях мяса замутило. От того, что он был таким знакомым и совсем не противным. Я подумала, что после сегодняшнего дня вряд ли когда-нибудь смогу есть шашлыки. Ян, выронив из руки металлический прут на пол, откинулся на диван и закрыл глаза, я подбежала, опасаясь, что он снова потерял сознание, но парень слабо отозвался.
– Самое неприятное позади, а теперь ты можешь перевязать меня?
– Постараюсь, – с сомнением отозвалась я. Меня до сих пор тошнило, и я не была уверена, что справлюсь. Но стоило по крайней мере попытаться. – Не против, если вместо бинтов мы используем простыню с дивана? Только мне кажется, она не очень чистая…
– Мне все равно, – не открывая глаз, отозвался Ян, и я располосовала край простыни, который мне удалось достать, не потревожив при этом парня. Перевязку я делала, стараясь не смотреть на обугленные края раны. Я даже не могла представить ту боль, которую испытывал Ян. Мне казалось, это не под силу обычному человеку. Впрочем, он им не был.
Руки дрожали, пока я неумело заматывала торс Яна импровизированным бинтом. Парень морщился и шипел от боли, пару раз даже срываясь на слабый стон, а потом обессиленно откинулся на подушки. Я взяла клетчатый плед, висящий на спинке дивана, и закутала им парня, думая, что он спит. Но, оказывается, Ян внимательно наблюдал за мной из-под опущенных ресниц.
– Ты редко носишь распущенные волосы, – неожиданно заметил Ян, легонько ухватив меня за выбившуюся из косы прядь.
Я смущенно отпрянула и, попытавшись загладить неловкость, быстро ответила:
– Так удобнее… вот и все.
– Зря. Распущенные тебе идут, – категорично заявил он и закрыл глаза, а пока я думала, что ответить, попросил, поменяв тему:
– Поставь, пожалуйста, чайник.
– Я думала, ты будешь спать, – слова давались с трудом. Меня трясло, и я еле сдерживала рыдания. Ян говорил, пытался шутить и даже оценивал мою внешность, а значит, опасность миновала. Я немного расслабилась.
– Мне нужно прийти в себя, и все будет хорошо.
Я поставила старый металлический чайник на подозрительную одноконфорочную плитку, к которой шел тонкий шланг газового баллона, достала старые, но хорошо сохранившиеся чашки и чай, в очередной раз порадовавшись схожести вкусов с Владом. Чай у него был, как я люблю, – не в пакетиках, а крупнолистовой. Хорошего качества. Поставив две ароматно пахнущие чашки на журнальный столик, я замялась у края дивана. Одно дело сидеть рядом с Яном, когда он без сознания, и совсем другое, когда он пришел в себя.
Парень правильно понял мои сомнения и усмехнулся, протянув руку и ухватив меня за ладонь.
– Алина, ты тащила меня, истекающего кровью, по сугробам, не бросила, не убежала, испугавшись, не стала вопреки моим просьбам вызывать «Скорою». А сейчас боишься просто сесть рядом? Тебе самой не смешно?
Мне вообще не было смешно на протяжении сегодняшнего дня, но я не стала говорить об этом Яну и послушно села на край дивана, но парня это не устроило. Он дернул меня за локоть и с силой прижал, положив голову к себе на плечо, заставив прилечь рядом с ним на узком диване. Я обрадовалась, что парень закутан пледом. То, что под мягкой шерстью на Яне нет даже майки, настораживало и заставляло волноваться. Я пыталась об этом не думать. Я вообще пыталась не думать о Яне как о парне. В этом было что-то неправильное.
– Спасибо тебе, – тихо заметил он. – Ты, можно сказать, спасла мне жизнь…
– Как? – дернулась я, приподнимаясь и пытаясь заглянуть молодому человеку в глаза, но они были закрыты. – Но ты же бог…
– Моей божественной сущности ничего бы и не было. Но аватара – это всего лишь человеческое тело. Да, оно сильнее и выносливее, нежели обычное. Да, оно способно жить долго и не стареть, но даже его запас прочности не бесконечен. Сегодня я был на пределе, если бы ты не сообразила, что делать, и буквально не вдохнула в меня жизнь, Ян Ковалев перестал бы существовать. А богу Яме пришлось бы заново искать себе достойную аватару. Я бы не хотел вновь оказаться в пеленках.
– А сейчас? Как ты сейчас себя чувствуешь? – опять накатило волнение. От осознания серьезности ситуации меня снова начало тошнить.
– Мне нужно немного отдохнуть, – как ни в чем не бывало продолжил Ян. – Час-два, не больше, а так все нормально. Опасность мне не угрожает. А ты сама как? Держишься?
– С трудом.
После всего сказанного Яном признаться в собственной слабости было несложно.
– Хочется плакать, и, кажется, я скоро впаду в истерику. Ничего не могу с собой поделать. Меня просто трясет.
– Хочешь, я тебе помогу? – поинтересовался он, и я вспомнила, как Влад заставлял меня не думать о непонятных и пугающих ситуациях. – Я не так силен, как твой парень, но эффект хорошего успокоительного обещаю.
– Не думала, что когда-нибудь это скажу, но я не против. Либо ты влезешь в мою голову и заставишь меня успокоиться, либо мой мозг просто взорвется от всего происходящего.
– Рад буду помочь. – В голосе парня послышался тихий ласкающий смех, и я закрыла глаза, ощущая у себя на плечах сильные руки. Ян ничего не говорил. Он лишь положил подбородок мне на макушку. Сначала я просто чувствовала его тяжесть, потом меня начало медленно клонить в сон. В объятиях парня было удобно, тепло и спокойно. Нервная дрожь скоро унялась, холодные руки согрелись, а сердце перестало колотиться в груди, и я задремала, чувствуя, что все ужасы сегодняшнего дня отступают, а им на смену приходит покой.

Глава 19
Тайная комната Яна

Алина

Я проснулась потому, что стало невыносимо холодно. Даже нос замерз. Еще какое-то время я не позволяла себе вынырнуть из сладкой полудремы, но потом ощущение нехватки чего-то важного стало настолько сильным, что пришлось открыть глаза. Яна рядом со мной на диване не оказалось. Вместе с парнем исчезло и тепло, которое давало его тело. Мне страшно было даже подумать о том, что я проснулась из-за отсутствия Яна. Гораздо приятнее считать, что причиной пробуждения стала нехватка тепла. Так спокойнее. Повернувшись, я осмотрела небольшую комнату. Ян никуда не ушел. Он сидел на кресле рядом с журнальным столиком и держал в руках большую кружку, из которой шел дымок – скорее всего чай, так как одуряющего аромата кофе в комнате не ощущалось.
Я не видела лица Яна – лишь черный силуэт, подсвеченный со спины затухающим пламенем камина, зато он мог меня разглядеть – свет падал прямо на лицо.
– Проснулась? – тихий голос из темноты заставил вздрогнуть, хотя вопрос и не был неожиданным.
– Вроде бы, – смущенно отозвалась я, не понимая, почему так неловко себя чувствую. Мы же не делали ничего плохого. Мне совершенно нечего стесняться. И тем не менее время, проведенное в этой комнате, нас сблизило настолько, что во всем чудилась интимная подоплека: в мягком свете камина, смятых простынях, темном мужском силуэте с чашкой чая в руках. Слишком сильно мы обнажились друг перед другом духовно, мне казалось, даже физическая близость не вызывала бы таких противоречивых ощущений. Я словно бы вторглась на территорию Яна без спроса. Увидела его с такой стороны, которую он сам по собственной воле ни за что бы не показал.
– Прости… – слова вырвались неожиданно.
– За что? – искренне изумился Ян, кажется даже поперхнувшись чаем.
– Ну, за все… за то, что рисковал жизнью ради меня. За то, что уснула, вот так у тебя на груди. За то, что целовала… – промямлила я, краснея и смущаясь еще сильнее. Проще было бы сделать вид, что ничего не произошло, но я сама завела этот разговор и уже жалела.
– Все нормально, Алин. – Я не видела его улыбки, но ощущала ее в ответе и в интонации. – Не нужно просить прощения за то, что чувствуешь себя неловко…
– Я не…
– Чувствуешь, я же вижу. Ты смущена. Но не стоит извиняться. Это твое смущение, а не мое. Так что все нормально, я не усматриваю в произошедшем двусмысленности. Хорошо? Это правда, поверь, я лучше, чем кто-либо, понимаю подоплеку твоих действий. Не забивай голову и не мучайся угрызениями совести. Перед Владом ты тоже не виновата. Просто такие ситуации… – парень задумался, подбирая слова, – стресс, ужас… боль – все это сближает. Это нормально. Потребность в человеческом тепле нормальна, воспринимай все проще сама. Пройдет время, мы закончим дела и вернемся в лицей. Там все будет по-прежнему, а случившееся здесь ты станешь воспринимать как сон. И это правильно.
– Хорошо. – Я медленно кивнула и приняла из его рук кружку с чаем. Тот, который приготовила я, уже давно остыл, и Ян заварил свежий. Парень действительно выглядел намного лучше, чем пару часов назад. Он самостоятельно передвигался, и на его щеки вернулся едва заметный румянец.
– Теперь-то мы завершим то, зачем сюда пришли, или ты передумала? – лукаво улыбнулся он.
– Да нет, не передумала, – покачала головой я. – Скорее просто забыла, зачем мы изначально сюда собрались. А ты сам не хочешь вернуться в лицей? Если что, я пойму. Мы можем прийти сюда еще раз, когда ты будешь чувствовать себя лучше.
– Нет уж. Не для того мы влипли в неприятности и столько всего пережили, чтобы, добравшись до места, повернуть назад. Это не в моих правилах. Все начатое нужно доводить до конца.
– А что мы здесь ищем? Я ведь так этого и не узнала. Зачем ты привел меня именно сюда?
– Сейчас покажу.
Ян поднялся из кресла и грациозно подошел к дивану. Только сейчас я заметила, что он в одних лишь джинсах с обнаженным торсом, неумело замотанным бинтами. Все правильно, свитер парня пришел в негодность, а больше на Яне ничего не было. Это смутило еще больше, и я, как завороженная, наблюдала за гибким, красивым телом в приглушенном свете камина. Оранжевые, теплые блики плясали на местами пропитанных кровью бинтах и гладких мускулах предплечий. Резкая игра светотени делала заметнее рельефные кубики пресса, и я не знала, куда отвести взгляд. Красивое мужское тело слишком сильно действовало на меня в последнее время.
– Позволишь? – обратился Ян ко мне и, прежде чем я успела среагировать, отобрал мягкий клетчатый плед. – Прохладно здесь что-то, – заметил он и накинул плед себе на плечи. – А теперь смотри.
Молодой человек остановился у стены и медленно провел подушечками пальцев по серой шероховатой поверхности, выводя одному ему ведомый рисунок, и на обычной каменной стене появились голубоватые линии, сложившиеся в узкую дверь с изображенной на ней змеей.
– Что это? – поинтересовалась я. – Очередное подземелье?
– Не совсем. Скорее тайное святилище. Древнее капище нагов, оставшееся здесь еще с тех пор, когда наши предки – арии – двигались по этой территории со своей прародины Гипербореи в теплые края, убегая от надвигающихся ледников и холода.
– Я и не предполагала, что ваши предки жили здесь. – Я поднялась с дивана и подошла к двери, удивленно рассматривая голубоватые светящиеся линии.
– Не жили. Вернее будет – проходили мимо, – усмехнулся Ян. – Наша родина – Гиперборея, которая затерялась где-то в ледяных водах Арктики. Есть легенда, что там располагался город, превосходивший по величию и красоте тысячевратный Амаравати. Именно там зародилась индийская цивилизация. Именно оттуда родом древнейшие существа. Но даже я этого не помню. Некогда территория современного Крайнего Севера была очень гостеприимна – мягкий климат, тепло, но потом наступил ледниковый период, который оттеснил основателей древней цивилизации на юг по территории современной России, и дальше на юго-восток. Индуистские боги остановились в Индии, которая им показалась больше всего похожей на родину. Поэтому здесь, на территории России, в некоторых местах остались древние капища, стоянки как воспоминания о том времени. Но надолго индуистские существа не задержались на этой территории. Здешнее капище – исключение. Я обнаружил внизу древний алтарь нагов – сильное, священное место. Это словно вырванный из божественного града кусок. Вполне возможно, часть камней для возведения алтаря привезли с собой из ставшей непригодной для жизни Гипербореи, иначе откуда в этом месте такая сила?
– Чем нам может помочь древний алтарь?
– Я – повелитель мертвых, но мое царство тут недоступно. Да и я слишком слаб. Сейчас я такой же гость там, как и любой смертный. Но общаться с обитателями этого мира я могу, и, кстати, уже могу вызывать сущность из нирваны…
– Слушай, но у вас ведь… – Я замялась, пытаясь сформулировать мысль. Ян сказал слишком много, информация просто не укладывалась у меня в голове. – Как это называется правильно? Круговорот душ в природе. По идее, все души рано или поздно воплощаются в других существах.
– Круг Сансары, – помог мне Ян и добавил: – Все так, но время между воплощениями дуґши проводят в моем царстве. А особо праведные мудрецы научились достигать состояния вечного блаженства – нирваны. Их души последовательно пребывали в адских или райских сферах бытия и в конечном итоге познали свою истинную сущность и обрели вечное блаженное бессмертие. Вот нам нужно попытаться вызвать оттуда одного древнего прохвоста. Если кто и знает, как можно все вернуть на круги своя, то только он. Капище подходит как нельзя лучше. Ритуал требует места сосредоточения силы. Но я не могу тебе обещать, что все получится. Могут возникнуть самые неожиданные проблемы…
– Опасные для жизни? – насторожилась я.
– Вряд ли, – отмахнулся парень, – может, просто ничего не получится. Или Вьяса не скажет нам ничего нового или обнадеживающего…
– Это нестрашно, – отмахнулась я. – Пошли. Незнание все равно значительно хуже…
– Пойдем, – как-то не очень уверенно отозвался Ян, и я насторожилась.
– Есть еще что-то, о чем ты мне не говоришь?
– Понимаешь, чтобы выйти из круговорота рождений и смертей и таким образом освободиться от всех страданий, человек должен осознать свою истинную природу. Когда душа растворяется в источнике всего сущего, сливается с мирозданием, она оказывается в состоянии чистого духа, знания и блаженства, которое не поддается описанию. То есть впадает в нирвану – состояние очень хрупкое, выдернув дух из него, мы закроем ему путь обратно.
– Это очень плохо? – Я смутно понимала, о чем говорит мне Ян.
– Сейчас постараюсь объяснить тебе доступнее, – вздохнул Ян. – В христианской религии человек стремится жить праведно для того, чтобы после смерти продолжить существование в раю. В индуизме праведники преследуют иные цели – они жаждут избавиться от бесконечной необходимости воплощаться в различных существах, жизнь за жизнью подвергаясь земным соблазнам. Их цель – достичь нирваны.
– А мы вызовем одного такого «достигнувшего» и закроем ему путь обратно, тем самым сведя на нет все его усилия? – догадалась я. – Так он и разговаривать с нами не захочет.
– Вполне возможно… меня этот момент тоже немного смущает.
– Может быть, тогда не стоит и пытаться? – погрустнела я. – Мы испортим… – Я замялась, подбирая определение, и в конце концов решила не заморачиваться и называть вещи привычными именами, – призраку всю его призрачную жизнь, даже не будучи уверенными, что он сможет нам чем-то помочь?
– Думал об этом, – кивнул Ян. Похоже, он был не против моих формулировок, по крайней мере мысль уловил. – Но… во-первых, я практически на сто процентов уверен в том, что дух Вьясы знает ответ на наш вопрос. А во-вторых… тысячелетия блаженного ничегонеделания вполне могли ему наскучить.
– Надеешься, что он будет нам благодарен? – не смогла удержаться от улыбки я.
– Это слишком смелая надежда, но, возможно, хотя бы не слишком сильно разозлен.
Я нутром чувствовала, что Ян сказал мне не все, но вот понять, что именно он утаил, было невозможно. Во мне боролись нежелание впутывать кого-то постороннего в решение своих проблем, обрекая его на призрачное существование, и стремление эти проблемы поскорее решить.
– Ян, – задала я последний вопрос. – Скажи, пожалуйста, а зачем тебе нужна я? Ты ведь мог провести ритуал без меня?
– Мог, но ему нужно будет увидеть тебя, чтобы понять, в чем дело, и дать ответ. Просто, но без тебя никак.
Повинуясь жесту Яна, дверь отъехала в сторону, обнажив узкий проход. Короткий коридор со стенами, сложенными из грубо обработанных камней, вывел нас в помещение, расположенное еще ниже под землей. Каменный зал, освещенный факелами, вспыхнувшими при нашем появлении, не имел четкой формы. Он был словно выгрызен внутри каменной породы гигантским червем.
Прямо в центре в окружении огромных корней дерева, которого на поверхности уже давным-давно не было, возвышался мрачный, украшенный резьбой алтарь. На нем свивались кольцами каменные змеи. Они переплетались между собой, образуя чудовищный клубок. Подойдя поближе, я заметила внутри его человеческие фигуры, невозможно было разобрать, кто это – наги или змеиные жертвы. Жутковатое зрелище, заставившее поежиться. Камень, из которого некогда высекли леденящий кровь алтарь, был коричнево-серым, отполированным до блеска и покрытым темными разводами, слишком уж явно напоминающими кровоподтеки.
– Неприятное место, – глухо заметила я и сглотнула, попятившись.
– Думаешь? – удивленно отозвался Ян и с непонятной мне нежностью провел рукой по старинной резьбе. – Это место пропитано силой, которую могут дать только человеческие жертвоприношения. Мало осталось подобных источников.
– Ты говоришь гадости! – Кровоподтеки на камне выступили отчетливее, или это просто расшалилось мое воображение?
– Прости, но я не могу изменить свою сущность. Сейчас мы живем в другом мире, под законы которого нужно подстраиваться, и я это делаю, но никто не может мне запретить с наслаждением вспоминать былое. Это место как раз дает такую возможность. Оно настолько близко к реалиям времени, меня породившего, что создается впечатление, будто я попал домой.
– Жуткий у тебя был дом. – Я попыталась обернуть слова в шутку, но Ян не был настроен шутить. Он, изучая змеиные головы на алтаре, заметил:
– Но могу с тобой поспорить. Тогда все было жутким. И в этом положении вещей имелась своя прелесть, поверь. Кровь, смерть, ужас – все это может оказаться очень притягательным.
– Не хочу даже думать об этом!
– И правильно, не стоит. Сейчас это неверно, все меняется… и нам приходится следовать за этими изменениями.
– Ты жалеешь? – осторожно поинтересовалась я. Ян меня пугал сейчас сильнее, чем обычно, он был слишком уж «другой» и непонятный.
– Как можно жалеть о том, что ушло безвозвратно? Только дураки жалеют о прошедшем, но я буду нечестен, если не скажу, что испытываю ностальгию. Тогда, давным-давно, я был молод, полон сил и еще умел чувствовать, любить, испытывать страсть…
– А сейчас?
– Скука и равнодушие, – пожал плечами парень. – Я даже тебе помогаю лишь для того, чтобы на мгновение развеять скуку…
– Зато откровенно, – пожала плечами я, соглашаясь.
– Прости, – отмахнулся Ян, смущенно поправив волосы. – Это место делает меня чересчур разговорчивым. Приступим.

Глава 20
Стеклянный человек

Алина

Я отошла чуть в сторону, все еще находясь под впечатлением от разговора с Яном. Стена отчужденности и непонимания, которая, казалось, рухнула, появилась снова. Я по-прежнему его не понимала и из-за этого опасалась.
– Что делать мне? – поинтересовалась я, не представляя, куда себя деть. Просто стоять возле неровной каменной стены было очень неуютно.
– Ничего. Отойди в сторону и постарайся не визжать и не падать в обморок. Буду благодарен.
– Все настолько плохо? – стало еще страшнее, и остро захотелось сбежать, пока не стало поздно.
– Я представления не имею, как это будет. Давно ничего подобного не делал, да и каждый раз по-разному.
Ян, скинув с плеч плед, швырнул его мне на руки и вышел в центр зала, остановившись прямо перед алтарем. Волосы, собранные в хвост, он распустил, теперь они падали на смуглые плечи. Слипшиеся, все еще окровавленные пряди выглядели неопрятно, но это придавало парню некую притягательную дикость. Ян был намного уже в кости, нежели Влад, но это компенсировалось тренированными мышцами. Как у любого танцора, у Яна не было «массы» – только поджарое, сухое тело, состоящее из переплетения рельефных мускулов без грамма жира.
Парень стоял ко мне спиной. Он медленно наклонил вперед голову, нашептывая себе под нос странные слова, точнее, звуки. «Ом-м-м, ом-м-м, ом-м-м». Убыстрялся ритм, а речитатив становился все громче и громче. Руки, словно крылья, взметнулись над головой и резко рухнули вниз. Я, не отрываясь, смотрела на завораживающий танец мышц на спине Яна. Они отзывались на малейшее движение.
«Ом-м-м! Ом-м-м-м!» – завораживали звуки, я даже не заметила, как в руках парня сверкнул кинжал, которым он полоснул себя по ладони и тут же отбросил в сторону. Кровавый бисер россыпью окропил алтарь, забрызгав искусно вырезанных змей и каменное основание.
Ян сделал плавный шаг назад и начал танцевать – медленно, ритмично. Я не могла понять, как движения сменяют одно другое. Казалось, что парень вообще не движется – двигаются одни только мышцы спины и плеч. Иногда ноги выполняли замысловатые шаги, словно сами по себе, не вовлекая в этот процесс остальное тело. Руки замирали в неуловимых жестах и снова безвольно падали вниз.
Не имеющие смысла «омы» сменил внятный текст, правда я не сразу смогла разобрать слова. Ян бормотал себе под нос:
«О ученая и терпимая душа, после странствий в водах и растениях личность попадает в утробу матери и рождается вновь и вновь. О душа, ты рождаешься в теле растений, деревьев, во всем, что сотворено и одушевлено, и в воде. О душа, сверкающая, подобно солнцу, после кремации, смешавшись с огнем и землей для нового рождения и найдя прибежище в материнском чреве, ты рождаешься вновь. О душа, достигая чрева вновь и вновь, ты безмятежно покоишься в материнском теле, как ребенок, спящий на руках у матери» . Слова становились тише, ритм убыстрялся, и скоро я перестала понимать язык, на котором Ян бормочет слова то ли заклинания, то ли мантры. Парень перешел на какой-то незнакомый диалект.
Спина молодого человека покрылась бисеринками пота от напряжения, а волосы повисли влажными прядями. Воздух в помещении начал сгущаться, около Яна он образовал плотный радужный кокон. Цвета переливались и чуть заметно подрагивали, парень словно очутился в гигантском мыльном пузыре, который скоро взорвался миллиардами сверкающих брызг, усыпавших пол и алтарь.
Я смотрела, открыв рот, на рассыпанный по помещению переливающийся, радужный бисер. А потом Ян начал осторожно манить его к себе, напевая под нос что-то мелодичное. Радужные капельки ползли по стенам к его рукам, собираясь в бесформенную массу возле алтаря. Я не сразу поняла, что это, но потом смогла разглядеть знакомые очертания.
Перед алтарем в метре над полом висел в позе лотоса прозрачный, словно стеклянный, человек. Длинные волосы и борода, закрытые ввалившиеся глаза и истощенное тело – полупрозрачные, выпирающие кости, обтянутые дряблой кожей.
Ян, склонив голову, пробормотал что-то на неизвестном мне языке. Судя по интонации и жестам молодого человека, вероятнее всего вопрос.
Я наблюдала за диалогом Яна с древним мудрецом, словно смотрела иностранный фильм на языке оригинала. Только вот не могла уловить смысл даже самых простых фраз, наверное Ян вспомнил язык, который перестал существовать много тысячелетий назад. Призрак не был рад. Он сначала не реагировал на слова и жесты парня, упорно пытаясь остаться в том состоянии, в котором находился на протяжении многих тысяч лет, а потом вдруг резко вскочил, едва не рассыпавшись радужными брызгами, и, потрясая сухими маленькими кулачками, кинулся на парня, заставив его отскочить.
Ян заговорил снова, периодически показывая пальцем в мою сторону. Вьяса нехотя начал ему отвечать, они пререкались достаточно долго. Судя по жестам, в диалоге я занимала центральное место. Причем моя проблема вызывала у мудреца приступы злости, так как он время от времени переходил на крик.
Но самое странное началось после того, как Ян, закончив разговор, поклонился и попытался несколькими жестами воздействовать на призрачную сущность. Как я поняла, парень собирался вернуть Вьяса в изначальное состояние рассыпанных по комнате радужных брызг. Мудрец только рассмеялся в ответ и демонстративно замер, зависнув в центре комнаты в позе лотоса. Ян попробовал еще раз, потом еще и еще, но напоминающее ледяную скульптуру неподвижное изваяние Вьяса так и оставалось висеть на месте.
– Прости, Алин, – перейдя на русский, извинился парень. Прежде чем я успела спросить за что, он закрыл глаза и кинул в меня толстую нить. Скрутило даже внутренности, я, задохнувшись от боли, рухнула на колени, сильно ударившись о каменный пол. Выругалась сквозь сжатые губы и постаралась расслабиться, позволяя Яну взять как можно больше моей силы.
Получив поддержку извне, парень начал действовать успешнее. Мудрец уже не мог сохранять иллюзию невозмутимости. Он сначала задергался, словно пытаясь вырваться из сетей, потом вскочил, кинулся в сторону, но так и не смог улизнуть из невидимого плена. Ян тянул его на себя, словно на незримом поводке, и бормотал под нос уже знакомую мантру. Но, вопреки ожиданиям, я не увидела радужных брызг. Вызванный из нирваны древний мудрец просто медленно бледнел, становясь все менее заметным. Когда он наконец полностью растворился в воздухе, Ян рухнул на каменный пол словно подкошенный.
– Черт бы тебя побрал! – выругалась я и кинулась ему на помощь. У парня снова шла носом кровь, и он был без сознания. Я, не церемонясь, похлопала его по щекам и, заметив, что он открыл глаза, помогла сесть; подставила ноющее плечо и потащила к выходу. А наверху нас уже ждал Влад, и, судя по всему, он был очень недоволен.
– Что здесь происходит? – рыкнул парень, с подозрением поглядывая на меня и обнаженного по пояс Яна.
– Помоги мне, – хрипло выдохнула я, решив проигнорировать все недовольные взгляды, и свалила едва держащегося на ногах Яна Владу на руки. – Ему плохо, думаю, он совсем обессилел.
Недоверие и злость на лице Влада сменились беспокойством, и он осторожно переместил друга на диван. Ян открыл глаза и сразу же заявил:
– Все нормально! Со мной все нормально! Просто нужно немного полежать.
– А раз все нормально, – завелся Влад, – может быть, объяснишь мне, что тут происходит? Ты зачем потащил сюда Алину? Разве ты не должен ее защищать?
– Ты должен меня защищать? – изумилась я.
– Да, – отрезал Влад. – Я его просил оберегать тебя от тех, кого могут послать старшие боги, а не подвергать опасности.
Сердце неприятно кольнуло, я-то наивно считала, что Ян защищает меня хоть и от скуки, но по собственной инициативе, а оказывается, он просто выполняет просьбу Влада. Странно, что меня это задело. По идее, вообще не должно было волновать.
– На данный момент ей не угрожает опасность, – выдохнул Ян. – На нее охотились дакини…
– И ты мне не сказал? – разозлился Влад. Между бровей пролегла складка. – Они же никогда не появляются поодиночке!
– Не сказал… – согласился Ян, задумавшись. – Дакини не служат Шиве, они подчиняются Кали, поэтому и не сказал. Хотел разобраться во всем сам.
– Зачем Кали понадобилось убивать Алину? – искренне недоумевал Влад. – Мы же с ней расстались если не лучшими друзьями, то по крайней мере поняли друг друга.
– А что, если она не стремилась уничтожить Алину, а просто пыталась сохранить жизнь тебе?
– О чем ты говоришь?
– Возможно, планы Шеши уже перестали быть тайной, и случилось то, о чем мы с тобой говорили? Ты не рассматривал этот вариант? Просто ее попытались убить первой, вот и все. Я уничтожил дакини. Практически всех, кто пришел за Алиной. Они больше не вернутся, я передал Кали послание, попытался донести до нее, что Алина не опасна, но…
– Это не решает проблему, да? – нахмурился Влад, присаживаясь в кресло. Вид у парня был задумчивый и хмурый.
– Да… думаю, очень скоро нужно ждать кавалерию… кто-то придет за тобой, если мы не найдем способ показать свою лояльность.
– Мы не знаем, как разрушить проклятие…
– Зато я узнал сегодня нечто другое…
– У тебя получилось? – воодушевилась я. – Он сказал тебе…
– Кто он? – насторожился Влад. – Ян, есть что-то, чего я не знаю?
Ян внимательно посмотрел на меня, потер указательным пальцем переносицу и медленно, подбирая слова, заговорил, начав с моего желания избавиться от части сущности Вероники:
– Я предполагал, что можно помочь Алине и заодно Веронике, но нужен был совет. Поэтому я решился на не очень правильный и сложный ритуал. Попытался достучаться до пребывающего в нирване… используя свои силы бога мертвых и энергию древнего капища нагов, которое расположено прямо под этой комнатой. Я не особо надеялся на положительный результат…
– Но у тебя поучилось, несмотря ни на что?
– Да, у меня получилось. Только старый мерзавец, понимая, что путь в нирвану ему закрыт, категорически не хотел уходить.
– Надеюсь, ты все же убрал его из этого мира? Сам понимаешь, что может случиться, если подобная сущность останется в мире живых.
– Убрал! Не начинай читать лекцию! Я понимаю, что это небезопасно, – несколько напряженно отозвался Ян. – И именно поэтому так себя и чувствую. Это отняло слишком много сил.
Я присела на стоящий в углу старый табурет, чувствуя, что едва могу пошевелиться от усталости. Спина неприятно ныла, и я переживала, что завтра вообще не смогу разогнуться. То, что говорил Ян, я слушала вполуха, наблюдая за парнями из-под опущенных ресниц. Мне сложно было понять, о чем речь. Мир сверхъестественного все еще казался чем-то из ряда вон выходящим и непонятным, хотя теперь я сама к нему принадлежала.
– Ты знаешь, – обратился Ян к Владу, – прости, что мы ничего не сказали тебе. Просто я даже не надеялся на удачу…
– Но она, как всегда, улыбнулась тебе? – В голосе Влада прозвучал нескрываемый сарказм.
– Ты прав. – Ян улыбнулся открыто и обезоруживающе. – Все оказалось намного проще, чем мы могли предположить. Во время ритуала превращения в нага две сущности сливаются воедино. Их гуны перемешиваются, меняют структуру. Более сильный вместе с жизненной энергией забирает раджас – алую гуну страсти, позволяющую стать привлекательнее, и саттву – гуну чистоты и благородства, оставляя одну тамас – синюю гунну безумия, оплетая ею сущность соперника. Так как двух других гун нет, тамас разрастается и опутывает неудавшегося нага сетью, что приводит сначала к безумию, а потом к смерти. Иногда остаются обрывки раджас и саттвы, как в случае с Вероникой, если ты ничего не путаешь. Они не дают ей уйти полностью, заставляют жить дальше и не сойти с ума окончательно.
– То есть… – задумался Влад, – нам нужно только убрать с Вероники тамас, и все придет в норму?
– Ты меня не слушал, – покачал головой Ян. – Нужно восстановить плетение нитей, их гармонию, выткать тот узор, который был раньше. Если бы Вероника была оплетена гуной безумия – ты был бы прав, а так тамас заменила собой другие, недостающие гуны.
– А это вообще возможно, то, о чем ты говоришь?
– Ломать всегда проще, чем строить… – пожал плечами Ян. – Мне кажется, в каждом случае свой подход, я пока не могу сказать, как разрушить гуну безумия и выткать необходимый узор из других нитей.
– Она всегда рисует! – вспомнил Влад. – Маниакально. Помнишь, я показывал тебе картинку – все эти переплетения линий? Что, если это и есть ее гуны?
Я слушала как завороженная. Во-первых, вспомнила свой сеанс с Еленой Владленовной и три цвета нитей, которые она переплетала и меняла местами. Я не была твердо уверена, но, похоже, помощница директора что-то мудрила с моими гунами. А во-вторых, меня настораживал разговор про Веронику. Влад ее навещает? Получается, что она не стала такой, как Маша? Но почему он об этом не сказал мне? Жаль, я пока не могла задать эти вопросы, не хотелось перебивать и влезать в их диалог с Яном.
– А рисунки цветные?
– Нет. В основном простой карандаш.
– Вот что! – оживился Ян. – Поезжай к ней, возьми три карандаша и попробуй уговорить нарисовать все это в цвете. Может быть, это облегчит нам задачу.
– Легко сказать! – хмыкнул Влад. – Она сейчас сама в себе…
В его голосе прозвучала такая тоска и отчаяние, что мне стало неуютно. Парень не забыл свою бывшую возлюбленную и все еще относился к ней с заботой и нежностью.
– В любом случае отложим все это до завтра, сейчас уже очень поздно, – категорично заметил Влад, показывая, что больше не хочет продолжать разговор. – Я отвезу Алину в лицей. А с утра поеду к Веронике и попытаюсь привезти то, что она нарисует.
– Хорошо, – кивнул Ян. – А я постараюсь найти информацию о том, как работать с гунами. Это искусство давно утрачено. Мало кто им обладает.
– Елена Владленовна, – заметила я. – Она в курсе, что это такое.
– Откуда ты знаешь? – оживились парни, и я пересказала нашу встречу, заметив, что это лишь мои подозрения и догадки, не подкрепленные фактами.
– А ты… – Ян замялся, подбирая слова. – Чувствуешь изменения?
– Не спрашивай! – махнула я рукой и отвернулась, чтобы парни не заметили, как вспыхнули щеки.
– Тогда, быть может, лучше тебя домой отвезу я? – уточнил Ян. – Вы с Владом и без гун страсти образуете слишком взрывоопасное сочетание.
– Ну уж нет, я отвезу ее сам, – отрезал Влад.
– А ты уверен, что на тебе нет таких же пут? – хмыкнул Ян, хитро поглядывая на нас с дивана. – Алина, ты помнишь, как увидела гуны? Можешь ли их разглядеть, если захочешь?
Я задумалась и пожала плечами, понимая, что не могу сейчас сосредоточиться ни на чем.
– Впрочем, – Ян на секунду закрыл руками лицо, – мы сейчас слишком устали. Ведите себя по дороге хорошо. Влад, не подпускай к себе Шешу и делай вид, что ни о чем не подозреваешь. Завтра с утра попробуем со всем разобраться. Алина, я буду в библиотеке, найдешь меня. – Я устало кивнула.
– Как скажешь, папочка, – отозвался Влад и с улыбкой протянул мне руку. – Пойдем. Если хочешь, я могу донести тебя до машины. Ты едва держишься на ногах.
– Как-нибудь сама, – покачала я головой и оперлась на руку парня.

Глава 21
Планы на будущее

Алина

Мы молча выбрались на поверхность. Улица встретила ветром, морозом и начавшимся мелким колючим снегом, который тут же впился в щеки, запутался в волосах и осел на ресницах. Влад поддерживал меня под локоть всю дорогу до машины, словно боялся, что я растворюсь в снежном мареве или упаду, едва он меня отпустит.
Темно-синяя спортивная «Ауди» была припаркована сразу за внедорожником Яна. Меня удивило, что и Влад предпочел добраться до кладбища на машине, а не через катакомбы. По мне, низом было бы удобнее, там по крайней мере нет необходимости выходить на улицу и мерзнуть. Я не очень любила зиму. Санки, снежки, катание с горок, коньки – все это замечательно, но выбраться на зимние развлечения получается хорошо если два-три раза за сезон, а холод и снег не прекращаются минимум три долгих месяца, а как правило, и того дольше.
Едва я уселась на пассажирское сиденье, усталость навалилась на плечи, не осталось даже сил задать Владу самый главный, интересующий меня вопрос: зачем он навещает Веронику? Впрочем, парень сам решил поднять щекотливую тему.
– Это не то, о чем ты думаешь, – заметил он, выворачивая от кладбища к главной дороге.
– Влад, поверь, сейчас я не думаю вообще ни о чем, – устало отозвалась я и снова уставилась в окно машины. Хотелось спать и домой к маме, прочь ото всех проблем и этого проклятого места. И почему я не послушалась бабушку? Сейчас бы доучивалась спокойно в одиннадцатом классе и самой большой моей проблемой были бы предстоящие ЕГЭ.
– Хорошо, – не стал спорить парень. – Не то, о чем ты подумаешь, как только сможешь связно мыслить.
– А что именно? Поясни, так, на всякий случай.
– Я чувствую себя виноватым. Очень виноватым. Вероника меня действительно любила… Более того, кажется, она любит меня до сих пор. Все, что с ней произошло, моя вина.
– Все, что с ней произошло, моя вина, а не твоя, – горько отозвалась я, чувствуя, как по щекам стекают слезы.
– Вовсе нет, ты была просто оружием, Ян – рукой. Причиной, из-за которой с ней произошло несчастье, являюсь я. Понимаешь, без моей защиты ее убьют, а этого я себе не прощу. Не могу быть виновным еще и в ее смерти. Достаточно того, что я сломал ее жизнь.
– Говоришь, убьют? Так, как убивают любого неудавшегося нага? Раньше тебя это не беспокоило, а ведь те, остальные, они тоже были кому-то дороги. – Я в очередной раз поразилась своему хладнокровию и змеиному желанию ужалить побольнее. С этим было сложно бороться.
– Да, – невозмутимо ответил Влад, проигнорировав мой сарказм. – Только вот она не такая, как все. Все остальные уже мертвы, а она – нет. Вероника слишком сильная, чтобы сдаться без боя…
– Королевой должна была бы стать она…
– Да. – Влад сказал это с горечью в голосе, и мне стало неприятно. Словно он жалеет о том, что проиграла не я. – Не потому, что ты хуже или не заслужила, – добавил он. – Просто… это было ее призвание.
– Которое я отняла?
– Нет, которое тебе вручили насильно лишь затем, чтобы сбылось древнее, сомнительное пророчество. Все пошло неправильно… словно кто-то смешал карты и Шеше, и мне, и тебе… Знаешь, я верю и в пророчества, и в проклятия. Так вот они реализуются благодаря стечению обстоятельств, потому что так предречено, здесь же… словно кто-то дергает за ниточки непонятно зачем.
– У тебя тоже есть ощущение, будто ты марионетка?
– Иногда появляется. Так ты понимаешь, почему я ездил к Веронике? Мне это действительно важно знать.
– Не понимаю, почему ты не сказал об этом мне. Но давай отложим разговор на другой раз. Я настолько опустошена, что просто не в состоянии спорить и выяснять отношения.
– Я был не прав. – Влад на секунду сжал мои пальцы в своей руке. А потом вновь вернул ее на руль.
Разговор прекратился сам собой, и я закрыла глаза, кутаясь в теплый клетчатый плед. Я его забрала из склепа вместо пришедшей в негодность розовой шубки. Влад пожертвовал Яну свою олимпийку, которая смотрелась мешковатой и слишком большой.
Машина шла медленно и ровно. С Владом за рулем было спокойно, не то что с сумасшедшим и лихим Яном, и я задремала. А когда открыла глаза, то поняла, что мы едем довольно давно, и наша цель точно не лицей.
– Куда ты меня везешь?! – взвизгнула я, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватиться за руль. Влад вздрогнул от неожиданности и с удивлением посмотрел на меня.
– Алин, ты что?
– Куда. Ты. Меня. Везешь, – дрожащим голосом отчетливо произнесла я, хватаясь за ручку двери и готовясь выпрыгнуть в любую минуту. Напряжение достигло вышей точки, меня трясло, а Влад смотрел непонимающе.
– Успокойся, ты боишься, что ли? – В его голосе было такое искреннее удивление, что меня немного отпустило. – Ты устала, измотана. Вот я и решил устроить что-то вроде романтической прогулки. Я дурак, да? Сейчас не время?
– Нет. Конечно, нет, – покачала головой я, пытаясь привести дыхание в порядок. – Просто… я даже не знаю. Столько всего произошло, я везде ищу подвох. Хочу верить и не могу. Никому.
Машина затормозила у обочины, и Влад нежно привлек меня к себе, запутавшись пальцами в волосах.
– Я тебя очень хорошо понимаю. – Он осторожно коснулся губами моего виска. – Но не бойся, я никогда тебя не предам и не обижу. Можешь на меня положиться. Просто доверься.
– Я хочу, очень хочу, но так сложно…
– Пойдем! – Он вышел из машины и, открыв пассажирскую дверь, потянул меня за руку в сторону грязного сугроба на обочине.
– А куда мы приехали? – подозрительно поинтересовалась я, оглядываясь по сторонам в поисках знакомых ориентиров. Снег усилился, теперь он шел крупными, похожими на овсянку хлопьями, мельтешил перед глазами и заволакивал все близлежащее пространство кружащимся зимним конфетти.
– Разве не узнаешь это место?
Я присмотрелась внимательнее, пытаясь лучше разглядеть скрытый за снежной завесью пейзаж. Высокий, собранный грейдером грязный снег, а дальше девственно белое полотно, серебром отливающее в лунном свете, и черная кромка воды еще не замерзшего Финского залива.
– Помню. – Улыбка сама собой появилась на губах. Разве можно забыть то место, где Влад поцеловал меня впервые? Это было так давно и в то же время совсем недавно. Там, на берегу, стояла совсем другая девочка, которая любила пижаму с мишками Тедди, страдала из-за того, что застала лучшую подругу в объятиях своего же парня, и замирала от одного взгляда черных глаз с бархатными ресницами. Я скучала по той Алине. Она еще не была змеей. И по тому Владу тоже скучала, он казался далеким, загадочным, недоступным и благородным.
С тех пор многое изменилось.
– Ты плачешь? – обеспокоенно поинтересовался парень и смахнул с моей щеки слезу.
– Воспоминания, – выразила я свои чувства в одном слове и прижалась к его широкой груди, вдыхая дурманящий запах апельсина и корицы. Сразу стало хорошо, тепло и спокойно. Я могла так стоять бесконечно, чувствуя, как заботы и тревоги растворяются в ставшем общим дыхании.
Мы стояли на заснеженном берегу обнявшись. Я закрыла глаза, погрузившись в мир запахов и забывая все страшные события сегодняшнего дня, а Влад сжимал меня в объятиях и изредка целовал в макушку, не делая попыток стать хоть немного ближе. Мы не имели права на другую любовь, а мне невыносимо хотелось большего, я не желала мириться с тем, что не могу впиться поцелуем ему в губы, обнять крепче, распахнуть куртку и скользнуть замерзшими ладонями под майку. Умом я понимала, что не стоит играть с огнем, но душой и телом желала этого. Я подняла голову и нежно поцеловала Влада в подбородок, одновременно скользнув руками по спине. Я думать не хотела о том, что во мне сейчас говорят даже не гормоны, а чертовы красные гуны страсти, которыми меня обмотала Елена Владленовна. Вспыхнувшая злость оказалась настолько сильной, что вытеснила даже нарастающее желание, поэтому я смогла отстраниться и, покачав головой, пробормотать:
– Уже очень поздно, наверное, нам пора ехать.
– Ты права, – кивнул Влад и, взяв меня за руку, повел по сугробам к машине. Я несколько раз едва не упала. Но он постоянно оказывался рядом и подхватывал, не позволяя терять равновесие.
Я была благодарна Владу за эту короткую снежную прогулку. Она помогла мне немного прийти в себя и чуть-чуть улучшила настроение. В лицей я приехала успокоившаяся, с единственным желанием как можно быстрее добраться до кровати и уснуть. Было лишь слабое беспокойство за Яна, который остался один в склепе, но я прекрасно понимала, что парень справится сам и наша помощь ему вряд ли пригодится. Скорее всего, он тоже уже в лицее давным-давно спит и даже не вспоминает обо мне. С этими мыслями я прокралась по темному коридору к себе в комнату и с наслаждением рухнула на кровать, вырубившись даже раньше, чем щека коснулась подушки.

Глава 22
Приглашение, от которого нельзя отказаться

Алина

Следующее утро в отличие от минувшего дня началось в спокойной, дружелюбной и почти домашней атмосфере. Когда я проснулась, Ксюха сидела на диване, скрестив по-турецки ноги, и из большой кружки пила кофе. Будоражащий ноздри аромат расползался по комнате, моя соседка жмурилась от удовольствия и лениво перелистывала страницы толстого глянцевого журнала – совсем нетипичное для нее чтение.
– Проснулась? – жизнерадостно поинтересовалась она и улыбнулась. Я медленно кивнула и осторожно улыбнулась в ответ, вспоминая о том, что в последний раз, когда мы с ней виделись, я сбежала. После того как чуть ее не убила. Ксюха этого не помнила, но мне-то от этого было не легче. Впрочем, последняя встреча, которую помнила моя соседка, тоже завершилась не лучшим образом. Мы серьезно поругались и наговорили друг другу гадостей. Но сегодня Ксюха, видимо, решила не поминать былое.
– Ну ты и дрыхнуть горазда в последнее время, Алина! – укоризненно покачала головой Ксюша. – Впрочем, я вчера тоже проспала до вечера! Ты почему меня не разбудила?
– Не знаю. – Я смущенно пожала плечами, чувствуя, что краснею, и поспешно поднялась с кровати, но Ксюха по-своему истолковала мою неловкость.
– Эй! Ты до сих пор на меня обижаешься, да? Поэтому не стала вчера будить?
– Нет! – воскликнула я, удивившись нелепости предположения. – Просто переживала, что ты сама на меня злишься. Решила вчера не испытывать судьбу, вот и смоталась, пока ты не проснулась, – смущенно опустила глаза я.
– Да ладно! Я не обидчивая, – отмахнулась Ксюха и сменила тему: – Ну что, мы пойдем завтракать?
– А есть смысл? – уныло спросила я, поглядывая на часы, которые показывали полдень. – Через полчаса обед! «А Ян уже давно, наверное, ждет в библиотеке», – мысленно добавила я и выругалась. Парень не позвонил. Кто знает, вдруг с ним что-то случилось? Вдруг он не добрался до лицея вечера вечером? Я с трудом удержалась от того, чтобы не набрать его номер. Умом понимала, Ян не особо нуждается в моей помощи. Вот и не позвонил. Но неприятный червячок сомнения все же грыз изнутри, пока я принимала душ, расчесывалась и наносила макияж, призванный замаскировать усталые круги под глазами.
Последние месяцы меня вымотали. Я похудела и осунулась. Многие сочли бы мою худобу привлекательной, но мне самой она казалась излишней. Мама в те редкие выходные, когда я приезжала домой, пугалась и пыталась кормить меня в усиленном режиме, но дело было не в еде, а в возросших физических нагрузках и постоянном стрессе. В лицее все худели, если, конечно, не начинали заедать неприятности вкусными булками из буфета. Впрочем, мне даже булки не помогали.
Из зеркала смотрело практически незнакомое взлохмаченное существо. Исчезла детская припухлость щек, скулы стали четче, подбородок заострился, и на похудевшем лице выделялись глаза. Они казались просто огромными и неестественно зелеными, словно два сверкающих изумруда.
Я накрасила ресницы, покрыла губы блеском и начала плести косу, но потом вспомнила тихие слова Яна про то, что мне идут распущенные волосы. Немного подумала и провела щеткой по длинной, немного волнистой шевелюре. От природы волосы у меня были абсолютно прямыми, но я влажными заплетала их в косу, и поэтому на распущенных, высохших оставалась легкая волна.
Яна в библиотеке я решила отыскать после обеда. Сбежала от Ксюхи, сказав, что меня вызвала к себе Елена Владленовна, и накаркала, потому как помощница директора поймала меня в коридоре буквально через сто метров. Невероятных усилий стоило не вцепиться в ее идеально накрашенное приветливое лицо, но Ян и Влад просили меня держать в тайне то, что я видела гуны и обо всем догадалась. Пришлось растянуть губы в притворной улыбке и надеяться, что она не очень похожа на оскал.
– Алиночка, а ты случайно не видела Влада? – защебетала помощница директора и легко удержала меня за запястье холеной ручкой с алыми, острыми коготками. Приторно-сладкий запах ее дорогих духов обволакивал, и я немного отстранилась, пытаясь выбраться из удушающего плена.
– Нет, – нахмурившись, ответила я. – Вашими стараниями мы в последнее время практически не общаемся. И я не слежу за его передвижениями.
– Не злись, – отмахнулась помощница директора, тряхнув ярко-рыжими кудрями. – Давай оставим на какое-то время разногласия. Через месяц нас ожидает масштабный новогодний бал-карнавал, и к нему нужно подготовиться.
– При чем здесь я и Влад?
– Алина, хочешь ты или нет, для нас всех именно ты символ лицея. Ты королева, а Влад… Влад, скажем так, принц. Открывать мероприятие и блистать на нем вам. Будут гости из других учебных заведений, из министерства, и нам нельзя упасть в грязь лицом. Именно поэтому мы с Анатолием Григорьевичем ждем вас вечером на третьем этаже. Влад объяснит тебе, куда идти, нужно обговорить детали.
– Я не приду.
– Придешь, моя сладкая, – хищно улыбнулась женщина. – Куда же ты денешься? Не нужно упрямиться, мне бы не хотелось снова переходить к угрозам. Это не касается твоего предназначения. Поверь.
– Я не могу вам верить.
– Придется. У тебя же нет другого выхода.
– Я в любом случае не знаю, где Влад. – Я упрямилась исключительно из принципа, не желая сдаваться без боя.
– Ну, в течение дня, думаю, он объявится. Так что в восемь мы вас ждем.
Разговор с Еленой Владленовной напугал, подумалось, что помощница директора больше похожа на огромного жирного паука, который плетет липкую сеть и заманивает в нее мух. Мы с Владом, похоже, увязли всеми лапками. Остается только ждать и смотреть, как нас сожрут. Его телефон не отвечал, я не понимала, почему он отключает его, когда уезжает к Веронике. Неприятное чувство, словно он пытается отгородиться от внешнего мира и от меня.
С одной стороны, я верила Яну и понимала, что нас не заставят силой выполнить предназначение. Я и сама понимала, что само действо должно быть добровольным, а не под «дулом пистолета», иначе о какой страсти, способной спалить весь мир, идет речь? С другой – я не верила ни одному слову рыжеволосой нагайны. Любое ее действие, даже самое безобидное на первый взгляд, имело тайные причины и было направлено на то, чтобы ускорить тот миг, когда пророчество сбудется.
Помощница директора, махнув мне рукой на прощание, словно подружке, удалилась, оставив в коридоре лишь шлейф приторно-сладких, удушливых духов, наверняка купленных за баснословную сумму. А я осталась стоять на месте совершенно опустошенная, не в состоянии понять, что же мне делать дальше.
Самым правильным было бы игнорировать приглашение, но в голосе Елены Владленовны проскользнула угроза, которую я не могла не замечать. Мои родные не принадлежали к этому миру и были слишком беззащитны перед нагами. Я бы не хотела, чтобы им угрожала опасность.
Так как Влад все равно еще не приехал, то я решила на время забыть об испытании, которое предстоит вечером, и найти в библиотеке Яна, заодно и поинтересоваться, что он думает по поводу приглашения от Шеши и Елены Владленовны.
Библиотека встретила тишиной, прохладой и подзабытым запахом старых книг. Я не появлялась тут с того момента, как перестала быть человеком и превратилась в нага – всего несколько недель, а кажется, будто прошла вечность. Только сейчас я поняла, что скучаю по вечной прохладе и спокойной, уютной обстановке.
Длинные дубовые столы и узкие лавки делали помещение похожим на католическую церковь. Сходство усиливали высокие сводчатые потолки, узкие окна с витражами и старинные фрески в простенках.
Видеть Яна сосредоточенно листающим книгу, с задумчивым выражением на смуглом красивом лице странно. На парне была темно-серая водолазка с высоким закрытым воротом и очки в тонкой оправе – совершенно непривычный образ. Я еще не видела его таким. Интересно, зачем ему очки?
– Привет! Думал, ты не придешь, – отозвался Ян, не поднимая глаз от книги.
– Проспала почти до обеда, – отмахнулась я и присела напротив на деревянную лавочку, пытаясь разобрать названия книг, грудой сваленных на темной матовой столешнице. – Нашел что-нибудь интересное?
– Не так чтобы очень, – пробормотал парень и перелистнул страницу, – но могу посмотреть на твои гуны, точнее, попытаться их увидеть. Оказывается, это не очень сложно, главное, знать, куда именно смотреть. Но не уверен, что сейчас в этом есть необходимость. Мантра простая, но отнимает много сил и времени.
– А есть способ вернуть мое состояние в норму? – оживилась я.
– Один, который приходит мне на ум, но тебе он не понравится.
– Почему? – удивилась я.
– Потому, – отрезал Ян. – Для работы с каждым видом гун нужна особая энергия. Во всех трактатах чаще всего встречается воздействие на гуну раджас. Ею управлять проще всего, как и человеком, которым повелевает страсть. Я понял, что именно сделала с тобой Елена Владленовна, – это достаточно опасно, но легко обратимо.
– В чем опасность?
– Твоя страсть ищет выход наружу и… – Ян замолчал, внимательно посмотрев мне в глаза. – Либо рано или поздно найдет, либо желание сведет тебя с ума, а может быть, убьет.
– То есть рано или поздно я сдамся и выполню то, что от меня ждут Елена Владленовна и Шеша? – Мои щеки горели, разговор был неловким и меня до крайности смущал. К счастью, Ян не отпускал никаких шуточек по поводу моего состояния.
– Теоретически – да. Любовь к Владу усиливает твое желание…
– А практически?
– Практически страсть не равна любви, желание может найти выход необязательно с Владом.
– Ой, – еще больше смутилась я и отвернулась. – Это и есть тот способ, о котором ты говорил?
– Вроде того…
– Ты прав, мне он не нравится.
– Ситуация не критичная, возможно, мы придумаем что-то другое, – кивнул Ян. – Сейчас в первую очередь нужно снять с Вероники гуну безумия, тогда можно будет вернуть ей остальную энергию. Вполне возможно, что в процессе этого ритуала твои собственные гуны восстановят необходимый баланс и проблема снимется сама собой.
– А если нет? – испуганно уточнила я.
– Вот тогда и будем думать. Не забивай себе голову еще не возникшими проблемами. Ни к чему хорошему это не приведет.
– Хорошо, – устало выдохнула я и приложила холодные ладони к пылающим щекам. Так получилось, что я постоянно попадала в неловкие ситуации вместе с Яном. Два раза целовала, хотя он мне даже не нравился, спала в одной постели, разговаривала на слишком личные темы. По сути, у нас с ним было больше общих моментов, чем с Владом, и это настораживало.
– Что нужно сделать, чтобы все вернуть на свои места? – Я решила перейти к деловым вопросам, чтобы отойти от той неловкости, которую я испытывала последние полчаса в процессе разговора.
– Сама понимаешь, что точного описания я не нашел. Есть определенные догадки, но их немного. Буду копать дальше. Время у нас есть…
– Ты знаешь. – Я задумчиво прикусила губу. – Не уверена, что есть. Елена Владленовна и Анатолий Григорьевич ждут нас сегодня вечером…
– Зачем? – насторожился Ян.
– Якобы для обсуждения новогоднего карнавала…
– Что за бред? – Парень недоуменно посмотрел на меня поверх смешных очечков. Я, не удержавшись, прыснула в кулак, но тут же стала серьезной.
– Понимаю, что бред, но Елена Владленовна умеет быть убедительной. Не знаю, как обстоят дела у Влада, а мне идти нужно.
– Она тебе угрожала?
– Не мне, – отмахнулась я, показывая, что не горю желанием обсуждать этот вопрос.
– В любом случае, пока мы не нашли ответы на свои вопросы, лучше подыгрывать Шеше. Влад к вечеру вернется, сходите, покивайте. Никто не заставит вас быть вместе насильно. Они не рискнут пойти на это, да и само пророчество подразумевает страсть, желание, а не страх.
– Я ей не доверяю… и боюсь. Она хитрая и коварная… кто знает, какую гадость она приготовила нам на этот раз. Согласись, было очень умно повесить на меня алые гуны. И предлог был самый что ни на есть благородный – избавить меня от излишней агрессии! И ведь не соврала змеюка, только я стала сама не своя. Не уверена, что в случае чего смогу остановиться… – Было неловко объяснять все это Яну, и поэтому я смотрела в стену, стараясь не встречаться с парнем глазами.
– Я вас подстрахую, не переживай. К тому же Влад может контролировать ситуацию. С ним такой номер, как с тобой, не пройдет, да и не было у него в последнее время разговоров по душам с Шешей или с Еленой. Его они подловить не могли, а значит, хотя бы один из вас сегодняшним вечером сможет мыслить трезво.
– А когда Влад был у Шеши в плену? Вдруг уже тогда было все решено?
– Нет. Ты же поняла, что с тобой произошло, лишь только речь зашла о гунах. Влад бы тоже догадался, и значительно быстрее, чем ты. Все будет хорошо. Алина, нам нужно время для того, чтобы разобраться в ситуации. Всего каких-то несколько дней… я верю в тебя, ты сможешь продержаться?
– Это не решит основную проблему, – вздохнула я. – Да, моя совесть будет чиста, и я избавлюсь от всего отвратительного, что мне так не нравилось в Веронике, но Шеша от нас не отстанет…
– Как знать…
– Что ты имеешь в виду?
– Я не уверен на все сто, и точного ответа мы не узнаем, пока не осуществим задуманное, но сдается мне, что, вернув Веронике ее энергию, ты перестанешь быть…
– Нагайной? – с замиранием сердца поинтересовалась я, не понимая, как к этому отношусь. Разобраться в своих чувствах мне не дал Ян.
– Это вряд ли. Изменения произошли, ты переродилась и перестала быть человеком – это навсегда, но вот королевой ты вряд ли останешься. Огромная часть силы потеряется во время передачи, что-то достанется Веронике, а ты станешь просто нагом… Хотя кем ты станешь, предположить сложно, до тебя никто еще не шел по этому пути.
– Я могу погибнуть?
– Не знаю, – покачал головой Ян. – Я пытаюсь найти ответы. Технически все не так-то и сложно. Ты умеешь забирать энергию, именно это ты проделала с Вероникой во время ритуала, так же ты каждый день опустошаешь Ксюшу с целью пропитания.
– Я уже не.... – начала оправдываться я, но Ян махнул рукой, показывая, что это сейчас неважно.
– Позже ты научилась делиться своей энергией, чтобы восстановить силы кого-то другого. Не думаю, что составит проблему вернуть ту энергию, которая изначально тебе не принадлежит. Это несколько сложнее, чем просто питать ослабленного нага или другое существо, но вполне осуществимо. Только вот будет ли от этого толк и какие последствия повлечет для тебя, сказать сложно. Слишком непредсказуемым может быть результат.
– Но с большой вероятностью он вернет Веронику в нормальное состояние и позволит нам с Владом быть вместе? – дотошно уточнила я, пытаясь найти ответ на лице Яна.
– Да, – немного подумав, ответил парень. – Но не надейся, что Шеша вам простит это самоуправство – и тебе, и ему, и Веронике. Он встанет на тропу войны, и это будет твоей самой важной проблемой. Ты уверена в том, что хочешь этого? – прищурился парень.
– Я хочу сбросить с себя бремя и хочу, чтобы миру, в котором я живу, не угрожала опасность.
– Любой ценой?
– Не знаю…
– Определись, Алина, – приказал Ян, захлопнув разложенную на столе книгу. – Потому что очень часто нам дают желаемое и только потом озвучивают цену. Сможешь ли ты ее заплатить?
– Вот и определюсь. После, – нахмурилась я, ощущая смутное беспокойство. – А пока пойду морально готовиться к вечернему ужину. Помни, что ты обещал!
– Я помню и буду начеку.

Глава 23
Семейный ужин

Воздух сегодня был совсем зимний, морозный и свежий, приправленный легким ароматом дыма и хвои. Снег поскрипывал под подошвами высоких модельных сапог на тонкой шпильке. Елена Владленовна, накинув на голову капюшон длинной темно-коричневой шубы, спешила по старательно расчищенным тропинкам лицейского двора к расположенному в глубине парка замерзшему пруду, возле которого ей назначил встречу Анатолий Григорьевич. Даже отсюда она могла видеть внушительную фигуру в черной дубленке до колен. Король нагов стоял спиной и напоминал массивный трехстворчатый шкаф – огромная темная дыра на фоне девственного зимнего пейзажа.
Высокие сосны, припорошенные снегом, стояли поодаль, прячась за занесенными лавочками, на которых летом любили кучковаться лицеисты. Сейчас же любоваться замерзшей гладью небольшого, правильной формы пруда можно было только со стороны центральной аллеи.
– Надеюсь, ты предусмотрела все? – поинтересовался Анатолий Григорьевич, не поворачиваясь и не соизволив даже поздороваться.
Женщина подошла к нему сзади и встала за плечом. На высоких каблуках и обладая немаленьким ростом, она все равно была ниже.
– Как всегда. Мои планы безупречны.
– Твоя правда, ты отличный стратег, – благодушно согласился король нагов. – Поэтому я тебя так и ценю.
– Самое главное, чтобы ты справился со своей частью. Все готово, тебе нужно только по нотам разыграть спектакль и ничего не перепутать.
– Не переживай. Я нашел возможность подобраться к Владу, а это самое важное и сложное. В остальном проблем возникнуть не должно. Силки уже расставлены.
– У тебя осталось не так-то много времени, чтобы поработать с его гунами. Особенно если учесть, что мальчишки снова нет в лицее. Угадай, где его видели? Думаю, тебе хватит одной попытки.
– Даже не буду пытаться. Это и так ясно. И кто тебе сказал, что я оставил самое сложное напоследок? Я навестил его ночью. Удачно, что он с некоторых пор живет в отдельной комнате. Если бы с ним рядом находился Ян, все могло бы пройти не так гладко. Пришлось принять меры, чтобы не разбудить его.
– Даже не буду спрашивать, как тебе это удалось провернуть.
– Разве это так важно? Главное – результат. Безусловно, Влад способен контролировать себя лучше, чем новорожденная королева нагов, но думаю, что в совокупности с нашим сюрпризом это даст необходимый результат.
– Будем надеяться, – вздохнула Елена Владленовна и подытожила: – Значит, все шахматные фигуры расставлены на доске?
– Я бы не сравнивал наше маленькое мероприятие с шахматной партией. У нас все значительно проще. Остался только последний штрих. Мне бы хотелось вечером поставить точку еще в одном деле.
– Каком?
– Сегодня, пока Влад занят, ты устранишь Веронику. Время пришло. Она нам только мешает.
– И хотелось бы поспорить, – грустно кивнула Елена Владленовна, – но не могу. Ты прав. Будет так, как скажешь.
– Удачи! – кивнул Шеша. – Не подведи. Придумай ей смерть поизящнее.
– Как пожелаешь. Уверен, что вечером тебе не понадобится моя помощь?
– Более чем, ты больше пользы принесешь в другом месте. Только выжди время. Боюсь, Влад может каким-то образом следить за Вероникой. Смотри, чтобы он не вмешался.
– Ему будет не до этого, если ты сыграешь по нотам. Самое главное, не переборщи с дополнительными афродизиаками. Предупреждение в большей мере касается девчонки. Нам нужно ее зажечь, а не свести с ума или убить.
– Ты слишком много переживаешь. Я справлюсь, чего и тебе желаю. Ты ведь хорошо относилась к Веронике. Из-за этого не возникнет проблем?
– Та, кого я буду убивать, – это не будущая королева нагов, а жалкое, духовно искалеченное создание, недостойное жить. Странно, что Влад, похоже, этого не видит.

Алина

До вечера я не могла найти себе места. Сначала сидела с Яном в библиотеке и пыталась вникнуть в бредовые тексты, но большая их часть была на санскрите, и я могла лишь рассматривать пожелтевшие картинки на ветхих листах.
Потом мне все это надоело, разболелась голова, и я отправилась немного отдохнуть, прихватив в библиотеке книжку из новых поступлений. В результате нужный эффект был достигнут, я зачиталась и на какое-то время забыла о проблемах.
Влад вернулся ближе к вечеру и сразу же заглянул ко мне. Он уже был в курсе того, что вечером нас ожидает невеселое застолье в компании Елены Владленовны и Шеши.
Мы договорились встретиться перед самым ужином и идти вместе. И он, и я понимали, что беседа – это предлог и нас ждет ловушка, но у каждого имелись свои причины не игнорировать приглашение. Мы находились на территории Шеши и не хотели его провоцировать, когда до того, чтобы возвратить Веронике ее сущность и снять с меня статус королевы, остался один шаг. Я долго не могла решить, стоит мне переодеваться к ужину во что-то более официальное или нет. В результате решила подчеркнуть свое отношение к предстоящему мероприятию и осталась в удобных джинсах и теплом розовом свитере.
На третий этаж мы отправлялись с одной надеждой на то, что сумеем пережить вечер и шагнуть в следующий день, не разрушив мир до основания. Меня немного трясло, а ладони стали влажными, как ни пыталась я унять волнение, все равно не получалось.
– По возможности ничего не ешь, – предупредил меня Влад. Он тоже не стал переодеваться – светло-серые джинсы и тонкая олимпийка. – В еде, воде – да везде может быть…
– Отрава?
– Нет, скорее зелье или афродизиак, нас будут пытаться подловить, дезориентировать, сбить с толку. Будь очень осторожна. Из-за искусственно усиленного влияния гуны раджас ты сейчас очень уязвима.
– А ты? Ты точно уверен, что сам не находишься под таким же влиянием?
– Я не общался с Шешей как минимум неделю, – ответил Влад, но его голос звучал неуверенно.
Я обратила внимание на то, что парень неважно выглядит. Бледный, с синяками под глазами и беспокойным, бегающим взглядом. Он словно чего-то боялся или куда-то спешил. Мне совсем не нравилось его состояние.
– Что-то не так? – обеспокоенно уточнила я. – Ты сам не свой.
– Не так, – не стал отрицать парень и машинально коснулся недавно появившегося амулета на шее – странного переплетения проволочек, образующих круг с дыркой в середине. – Но это не важно. Пошли, чем быстрее придем, тем быстрее все закончится. Терпеть не могу ожидание. Как гласит одна нераспространенная поговорка, «лягушку нужно съесть с утра».
– Ты полностью прав, – улыбнулась я и, выдвинувшись вперед, быстрым шагом направилась к лестнице. Влад последовал за мной. Несколько раз мне приходилось останавливаться и ждать его, так как парень постоянно тормозил, чтобы перекинуться парой слов с однокурсниками. Вот сейчас болтал с Темой, которого я в последнее время практически не видела. Ходили слухи, что парень достаточно долго был на больничном, но потом все же вновь вернулся в лицей. Я подозревала, что не без помощи Яна и Влада. Я не понимала, зачем они это сделали. Ведь ясно же, что Тема, как и Ксюша, – пища, которая может не дожить до конца обучения. С другой стороны, ему, как и моей соседке, не грозит превратиться в пустую оболочку во время ритуала превращения в нага.
Дверь конференц-зала на третьем этаже главного корпуса была открыта, и я, не считая нужным ждать, смело шагнула вперед. В этой части коридора было пустынно, сюда редко кто заглядывал, и я посчитала, что Влад пойдет следом сразу же.
– Стой! – только успел крикнуть он, кинулся за мной, попытавшись схватить за руку, и тоже пролетел в комнату.
– Вот черт! – выругался он и метнулся обратно, но было поздно, на месте двери образовалось светящееся, подрагивающее бледно-голубое марево. Влад попытался прорваться сквозь него, но зашипел от боли и отпрыгнул в сторону, когда несколько искорок сорвалось с облака и впилось ему в руку и плечо.
Ловушка захлопнулась, я испуганно отступила и виновато посмотрела на мрачного парня. Сердце бешено стучало в висках, кровь прилила к лицу, и накатило пугающее чувство безысходности.
– Шеша! – заорал Влад, оглядываясь по сторонам, словно рассчитывая обнаружить короля нагов, прячущегося за занавеской. – Чтоб тебя! Неужели ты думаешь, что, заперев нас в одной комнате, ты добьешься того, чего хочешь! Это же смешно!
Мне смешно не было. К тому же в ответ на слова Влада комната начала медленно меняться, наполняясь незнакомыми запахами и едва слышными звуками. Словно Шеша показывал, что запланировал нечто большее, чем просто запереть нас в комнате.
Там-м-м. Рокотали барабаны, и красный, мерцающий свет факелов, вспыхнувших на стенах, подрагивал им в такт. Там-м-м-м. Взметнулись на окнах невесомые занавески из полупрозрачной фиолетовой вуали. Там-м-м-м. Там-м-м-м. Зажглись ароматические свечи в каждом углу комнаты, и по помещению поплыл дурманящий аромат иланг-иланга и еще чего-то восточно-пряного. Сладковатый дымок полз по воздуху, скользил по рукам, ласкал лицо и оседал в волосах непривычным, но будоражащим кровь запахом.
Я затравленно оглянулась, изучая преобразившуюся комнату, и наткнулась взглядом на огромное круглое ложе в центре. На темно-синих шелковых простынях с золотым геометрическим узором валялось множество хаотично разбросанных подушек.
Музыка убыстрялась. Барабанам вторили флейты, и их мелодия вместе с ароматическим дымом сводила сума. Ритм заставлял медленно покачиваться в такт, погружаясь в транс. Я сейчас чувствовала себя настоящей змеей, танцующей под завораживающие звуки дудочки. Я закрыла глаза и, повинуясь желанию, сделала плавное движение головой, потом качнула плечами – волна прошла по всему телу, внезапно ставшему удивительно гибким. Барабаны стучали в висках, сознание путалось, а стоящий напротив Влад казался притягательно прекрасным. Я еще помнила, что мне нельзя давать волю чувствам и приближаться к нему, но уже не помнила почему.
Он сделал первый шаг. Надвинулся резко, словно вышедший на охоту хищник, сжал в объятиях и подарил обжигающий поцелуй-укус со вкусом кофе и корицы. Я ответила, не задумываясь, захлебнувшись в нахлынувших ощущениях. Не осталось ни одной связной мысли, только музыка, вкус его губ и желание.
Я дернула за застежку «молнии» и сорвала с Влада олимпийку. Положила руки ему на плечи, изучая подушечками пальцев горячую бархатную кожу. Дыхание смешалось с дыханием, его сильные ладони ласкали мою спину, я закрывала глаза и прижималась сильнее, цепляясь ослабевшими руками за его шею, целуя притягательные губы и чувствуя, как подгибаются колени.
А ритм барабанов все так же стучал вместе с сердцем, сливаясь воедино. Убыстрялся ритм музыки, и мое сердце билось все сильнее и сильнее, заставляя задыхаться от страсти, я стащила через голову свитер и прижалась к Владу всем телом, мечтая стать с ним одним целым.
Что-то обжигающе горячее коснулось плеча, но я даже не заметила, не желая отвлекаться на пустяки. Я полностью потеряла связь с реальностью, растворилась в ласках и музыке, тем сильнее было разочарование и шок, когда Влад вдруг резко отстранился и пробормотал:
– Нет! Нет! Что, черт возьми, мы делаем? – В его горящих страстью глазах была паника.
– Как ты можешь говорить и думать об этом? – прошептала я и сделала шаг навстречу, протягивая к парню руки, но он отступил и, тряхнув головой, отчетливее произнес: – Нет… неужели ты не чувствуешь, что мы попали в ловушку? Я не должен быть здесь… меня ждут где-то в другом месте… – Он медленно поднял руку, автоматически коснулся амулета на шее, только сейчас я заметила, что тот раскален докрасна. Так вот что меня обожгло!
– Вероника! – выдохнул парень, а я, испугавшись, кинулась вперед. Это имя вызывало панику, мне не нравилась его обладательница, она могла забрать у меня Влада.
– Снова она? Я не хочу делить тебя ни с кем! – Желание переросло в физическую боль. Мне было необходимо прикоснуться к нему, сжать в объятиях, еще раз поцеловать, но Влад с каждой секундой отдалялся все больше, а амулет на его груди сверкал сильнее, мне казалось, он уже оставил на коже ожоги.
– Прости, – шепнул Влад, – ты скоро поймешь, что я прав. Это все Шеша и его уловки…
– Не он, я хочу быть с тобой! – Слезы навернулись на глаза, и я попыталась удержать парня за руку, но он со всей силы сжал проволочный амулет и рванул его с шеи. Сверкнуло так, что я отлетела к кровати, приземлившись на спину. Глаза начало резать от яркого света, и я машинально их закрыла, а когда открыла вновь, Влада в комнате не было. Только на полу валялся смятый, почерневший амулет. Барабаны затихли, но их ритм прочно поселился у меня в сердце. Влад ушел, я чувствовала, что путаются мысли, а голова словно набита ватой. Я ощущала себя потерянной девочкой, которую бросили в темном лесу. Влад ушел, а я не знала, что здесь делаю и зачем мне теперь жить. Мой мир сузился до пульсирующей красной страсти.

Глава 24
Принц без коня

Ян

Следить за Алиной и Владом было утомительно, а еще утомительнее контролировать их, но некоторые данные в запале слова стоит сдерживать, особенно если твоя собственная душа просит о том же.
Ян нехотя отложил в сторону книги, информации в которых нашлось преступно мало, и направился на третий этаж главного корпуса к конференц-залу, в котором Шеша назначил встречу двум своим жертвам Алине и Владу. Король нагов был хитер, но часто недальновиден и труслив, поэтому Ян никогда не воспринимал его всерьез, но вопреки ожиданиям парня Шеша даже не пытался скрыть свое удовольствие. Он не думал темнить или прятаться.
– Ты проиграл, коварный бог, – усмехнулся он довольно. – Победа на моей стороне.
– Не понимаю, о чем ты… – начал Ян и тут заметил, что сзади короля нагов нет двери в комнату, вместо нее клубится голубоватый, мерцающий дым – ловушка.
– Что ты сделал? Неужели забыл наш уговор?
– Не забыл, мы с тобой договаривались, что я не буду давить или заставлять силой Влада и Алину выполнять пророчество.
– И чем же ты занимаешься сейчас?
– А ничем. В том-то и суть, я тут, а твои друзья – там, в комнате, и их никто не удерживает.... Они пришли по своей воле и остаются тоже. – Шеша махнул рукой в сторону клубящегося тумана. – Им хорошо. И скоро мир рухнет, захлебнувшись в потоках страсти.
– Но ты их запер…
– Не запер, – пожал плечами Шеша, – а всего лишь отгородил от суеты этого мира, чтобы такие, как ты, не вздумали помешать. Ты же угрожал убить королеву нагов, если посчитаешь, будто я перегибаю палку. Я не допущу этого. К тому же сейчас налицо недопонимание – я никого ни к чему не принуждаю, а ты все возмущаешься и угрожаешь мне. Не дело!
– Отойди, – кинулся вперед Ян и влетел в голубую, клубящуюся муть. В носу защипало, закружилась голова, и начали подкашиваться ноги. Туман, похоже, был ядовитым. За спиной Ян слышал мерзкое хихиканье Шеши.
– Ты слишком самонадеян! Неужели думал, будто я не приготовил сюрприз и для тебя? Интересно, сколько твоя никчемная аватара проживет в ядовитых парах? Ты в ловушке, Яма, и она разрушится лишь в тот миг, когда будет поздно что-либо менять, и ты уже ничего не сможешь сделать, так как окажешься без пригодного физического тела. А поиски новой аватары – занятие хлопотное и долгое. Я отыщу тебя в младенчестве и убью и буду уничтожать твои неокрепшие воплощения снова и снова, столько раз, сколько потребуется.
Ян не слушал угрозы короля нагов, его гораздо больше волновала ситуация сейчас, а не беды, которые могут настигнуть его последующие воплощения. «Неужели все пропало? Как глупо вышло!» – подумал парень и потерял сознание, не заметив, как за его спиной сгущается черное облако второй тени.
Облако подрагивало, словно пытаясь оторваться от лежащего в неподвижности Яна, но не могло. Оставив попытки, оно подплыло ближе, рассредоточилось и накрыло фигуру парня черным куполом, отгораживающим от едкого дыма.

Влад

Жар. Страсть. Музыка, заставляющая забыть обо всем, и кровавое марево перед глазами. Когда же Шеша успел до него добраться? Алые гуны, словно артерии, опутывали все тело и пульсировали в такт барабанам и подвывающим флейтам.
Повезло, что амулет, созданный для того, чтобы защитить Веронику, сработал даже лучше, чем было задумано.
Влад уже несколько часов испытывал смутное беспокойство, но потом, сжимая в объятиях Алину, почти забыл о том, что той, другой, ставшей совсем беспомощной, угрожает опасность. Созданное в спешке, неказистое украшение напомнило о себе резко и яростно, опалив грудь и оставив на коже отпечаток, который вряд ли пройдет даже спустя время.
Влад в один момент отчетливо осознал, что сейчас должен быть совсем в другом месте. Дурман, насланный Шешей, слетел, в тот же миг полопались тонкие гуны раджас, растворяясь в пропитанном благовониями воздухе, а самому Владу осталось только прошептать Алине:
– Прости, – и со всего размаха рвануть амулет на шее. И вот он уже стоит в клубах дыма посередине знакомой небольшой комнаты и смотрит в хищные зеленые глаза Елены Владленовны.
Вероника была здесь же. Хрупкое, почти прозрачное существо с пустыми глазами, одетое в спортивные штаны и теплую олимпийку с капюшоном, слабое настолько, что не способно противиться воле рыжеволосой нагайны.
Веревочная петля уже была закреплена на люстре и свисала, словно лассо, призванное поймать хрупкую шею. Внизу стояла маленькая детская табуреточка, Влад сам любил сидеть на ней и смотреть, как молчаливая Вероника рисует. Сейчас девушка готовилась сделать шаг вперед к петле, покоряясь желанию Елены Владленовны.
Влад даже не подозревал, что способен на гнев, который заставляет забыть обо всем на свете и потерять связь с реальностью. Олимпийка осталась там, в призрачной комнате, созданной Шешей, и поэтому шипастый гребень не изорвал, как обычно, одежду, а просто раскрылся, разделяя спину на две части, встопорщившись ирокезом над головой.
– Не ждала? – ощерился парень, чувствуя, как с клыков на подбородок капает слюна, и кинулся вперед, оттесняя в сторону направившуюся к петле, покорную чужой воле Веронику.
– Зачем тебе все это? – Елена Владленовна медленно отступила и двинулась по кругу, выжидая момент то ли для того, чтобы напасть, то ли для того, чтобы кинуться на Веронику. – У тебя была возможность выбрать ее.... Но нет, ты предпочел другую! А теперь никак не определишься? Поздно, она – «овощ», и ты это знаешь.
– Не твое дело, уходи! – голос перестал быть человеческим, превратившись в низкое, рокочущее рычание. – Ты же знаешь, что не сможешь справиться со мной.
– А кто сказал, что я буду пытаться? – Елена Владленовна резко метнулась вперед, сделала короткий замах, и в ее руке на секунду блеснуло лезвие.
Влад успел заметить его лишь краем глаза и бросился наперерез, заслоняя безучастно стоящую в стороне Веронику. Обжигающая боль опалила плечо, в котором засела полоска остро наточенного металла с рунами на резной рукояти из слоновой кости. Парень зашипел от боли и упал на одно колено, а Елена Владленовна, достав из-за голенища высокого сапога еще один кинжал, снова метнула, но парень был к этому готов и перехватил ладонями, со словами:
– Два раза на одну удочку меня не поймаешь.
Он поднялся с пола и рванул из плеча нож – резко, на выдохе, сморщившись от боли, а потом сделал неуловимое движение, кинулся вперед и схватил Елену Владленовну за горло, начав теснить к окну, выходящему в сторону оживленной трассы. Женщина хрипела и пыталась отбиваться, но силы были не равны.
– Ты же знаешь, это против правил! – отдышалась она, когда Влад немного ослабил хватку. – Вероника должна умереть! Это уже не та девушка, которую ты знал и любил!
– Я больше не подчиняюсь созданным Шешей правилам, и ты не должна. Отступись! Какая тебе разница, жива она или нет?
– Ты же знаешь, что не могу, – мило улыбнулась нагайна и, воспользовавшись тем, что Влад немного расслабился, со всего размаха ударила его лбом в переносицу.
– Черт бы тебя побрал! – Перед глазами прыгали звездочки, хлынувшая из носа кровь заливала подбородок, но Влад старался не упустить из виду нагайну. Он поймал ее за рукав и резко дернул на себя. Елена Владленовна запнулась, запуталась в полах длинной шубы и оказалась на полу. Влад схватил женщину в охапку и сделал первое, что пришло ему на ум, – вышвырнул в окно. С дребезгом разбилось стекло, усыпав пол и подоконник острыми осколками, старая рама вылетела на улицу, а внизу истошно заорала сигнализация на чьей-то машине.
Влад не смог бы убить Елену. Несмотря ни на что, они были слишком тесно связаны – семья. Не самая лучшая, но другой у него не было. Падение со второго этажа для нага – ничто. Полежит. Оклемается. А у него теперь в запасе есть немного свободного времени.
Парень схватил за руку послушную, как кукла, Веронику и потянул за собой в прихожую. За кухонным столом сидела за вышиванием мама девушки – пустой взгляд и механические движения иголкой, – видимо, Елена Владленовна позаботилась и о ней. Влад был за это благодарен, не хотелось бы тратить время еще на то, чтобы заставить забыть о случившемся ни в чем не повинную женщину. А так она очнется спустя час или два и, конечно, тоже ничего хорошего не увидит, но это будет позже.
Вероника попыталась затормозить в коридоре – первый признак самостоятельности, который заметил Влад, – и схватить с вешалки пальто, покосилась в сторону сапожек, но парень беспощадно потянул ее в сторону выхода прямо в том, в чем есть – в спортивном костюме и тапках. Скоро прибегут соседи, привлеченные шумом, подъедет полиция и «Скорая», не хотелось бы оказаться в центре всего этого хаоса.
Парень слетел вниз с лестницы, едва не сбив испуганно шарахнувшуюся в сторону женщину, которая поднималась на третий этаж. Она противно взвизгнула при виде обнаженного по пояс, окровавленного парня, но по крайней мере не попыталась остановить.
А внизу у подъезда находились противники посерьезнее – три нага из окружения Елены. Влад не стал дожидаться нападения, решив действовать первым. Одного сбил мощным ударом ноги, другому засадил локтем в лицо, а третьего просто вышвырнул из-за руля «Мерседеса» Шеши. Запихнул Веронику в салон, уселся сам и рванул с места, успев выскочить со двора прямо перед носом подъехавшей машины полиции.
Едва только парень вырулил из дворов на оживленную трассу, сразу же начало трясти. На первом же светофоре Влад дрожащими руками вынул из бардачка влажные салфетки и попытался оттереть с лица кровь, хотя бы так, чтобы не шарахались водители соседних машин, потом достал с пассажирского сиденья темно-синий, пропахший сигаретами пуховик одного из нагов и брезгливо накинул его на плечи.
После этого ехать стало чуть спокойнее. Парень наделся, что сейчас он не сильно выделяется из потока. Не хотелось бы убегать от какого-нибудь слишком дотошного сотрудника ДПС, а окровавленная физиономия могла привлечь внимание.
Везти Веронику в лицей было неумно, можно, конечно, спрятать ее в склепе на старом кладбище, но там нет никаких условий. Единственное место, где девушку теоретически могли приютить, – это Kama-club. Немного посомневавшись, Влад решил, что у него все равно нет выбора, и отправился туда, надеясь, что Кама его не выгонит прямо с порога.
Чем ближе подъезжал к клубу, тем больше Влад сомневался. Если было бы можно повернуть назад или уехать в другое место, он сделал бы это безо всякого сомнения, но Кама оставался единственным, у кого имело смысл просить о помощи.
– Меня настораживает твоя компания, Вритра. – Кама был сосредоточен и строг. Темно-синий, явно дорогой костюм и белоснежная, идеально отглаженная рубашка – он сейчас как никогда был похож на владельца престижного ночного клуба. Кама наблюдал за подъехавшей машиной с широкой каменной лестницы. Влад не знал, что заставило хозяина клуба выйти встречать их лично. Возможно, камеры на въезде засекли его изрядно помятое лицо, или Каме уже кто-то доложил о произошедшем. А может, бог любви обладал развитой интуицией, граничащей с даром предвидения.
– Мне нужна твоя помощь… – сразу перешел к делу Влад, решив, что ни к чему уходить от основного разговора.
– Тебе или ей? – Кама сделал неопределенный, брезгливый жест в сторону Вероники, безучастно смотрящей в окно машины.
– А ты можешь ей чем-то помочь? – оживился Влад.
– Думаю, ей уже никто не поможет, – пожал плечами Кама и добавил совсем другим тоном: – Хотя кто знает? Возможно, у тебя есть идеи по этому поводу?
– У меня они есть, но для начала ее нужно спрятать.
– Здесь, я так полагаю?
– Это день-два, не больше, – закусил губу Влад, ожидая ответа.
Кама промолчал, но сделал шаг в сторону и едва заметно кивнул в сторону клуба, приглашая внутрь.
Влад вышел из машины и, взяв Веронику за руку, снова потащил за собой, удивляясь ее кукольной послушности. Возможно, права Елена Владленовна и в девушке ничего не осталось? А проблески сознания – это всего лишь желаемое, а не действительность? Но размышлять об этом было уже поздно, Кама привел их в просторные апартаменты под крышей клуба.
– Номер для дорогих гостей, – со скептической улыбкой произнес он и приказал, обращаясь к Владу: – Рассказывай! Эту… – Хозяин клуба замешкался, подбирая определение. – Короче, ее посади где-нибудь там, на диванчик, она все равно, как я понимаю, только хлопает глазами, и все.
– Она еще рисует, – непонятно зачем добавил Влад.
– Ну, хочешь, я прикажу принести ей блокнотик и карандаш. Пусть развлекается? – хмыкнул бог, но посмотрел на молчаливо устроившуюся на диване девушку с интересом.
– Ни к чему. – Влад взъерошил рукой слипшиеся от крови волосы и присел рядом с Вероникой, на лице которой промелькнула едва заметная улыбка. Казалось, только его присутствие вызывает у нее какую-то реакцию.
– Я не знаю, с чего начать, – признался он.
– С самого главного. Кто она? Что здесь делает? Почему ты весь в крови?.. Продолжить список интересующих меня вопросов?
И Влад рассказал, не все, конечно, о многом умолчал, но подробно описал ритуал, во время которого Вероника должна была стать королевой нагов; неожиданную победу Алины; желание попробовать восстановить разрушенную личность. В завершение Влад достал из кармана цветной рисунок – переплетение гун, которые изобразила Вероника накануне.
– Говоришь, это нарисовала она? – заинтересовался Кама, поднеся узор к глазам. – Возможно, ты и прав, не время списывать ее со счетов – талантливая девочка, хоть и не быть ей никогда нагайной. Надеюсь, это-то ты понимаешь? Даже если у вас все получится, она останется человеком. Всего лишь жалким, слабым человеком.
– Это уже больше, чем у нее есть сейчас.
– Раз так, я могу помочь разобраться с гуной безумия. Это займет какое-то время. Несколько часов, не меньше.
– Тогда ты будешь не против, если я приму душ?
– Я только «за», и отдохни немного.
– Мне еще нужно смотаться в лицей, забрать Алину. Боюсь, как бы Шеша…
– Влад, в данный момент ты помогаешь этой девушке, вот и помогай ей. Не пытайся разорваться надвое. Ничего хорошего из этого не выйдет. Ты же сам сказал, что за другой присмотрит Ян. Вот и положись на друга.
– Но…
– Сходи в душ, от тебя воняет, и помоги, наконец, мне! Или ты хочешь оставить меня нянчиться с безумной в одиночку? – разозлился Кама, и Влад не стал больше спорить, предпочтя ретироваться в душ.

Глава 25
Боль разочарования

Алина

Я сидела на полу, прислонившись спиной к кровати и прижав к животу одну из шелковых подушек, – огромное круглое ложе оказалось единственным реальным предметом в этой комнате-обманке. Я сейчас безучастно смотрела, как по стенам, словно акварель, стекает созданная Шешей иллюзия, обнажая привычные светлые лицейские стены. Бледнело голубое марево, и сквозь него уже просвечивала деревянная дверь с блестящей металлической ручкой.
Меня трясло. Воспоминания, собственная личность, понимание того, что привело нас с Владом сюда и куда потом ушел парень, вернулось не сразу. Память приходила рваными непонятными обрывками воспоминаний, фраз, образов. Казалось, что всю мою жизнь вытащили из меня, разорвали на клочки, а потом засыпали обратно, как перемешанный пазл, который еще долго придется собирать в знакомую картину. Сейчас в душе жил только страх, панический, дикий и неконтролируемый. Как только я представляла, на грани чего мы находились, ноги холодели. Но хуже всего то, что я чувствовала, будто вся горю в огне. Даже с закрытыми глазами я видела красные пульсирующие веревки, обвивающие руки. Такие же опутывали ноги и туловище. Если раньше они лишь заставляли неадекватно реагировать на красивых парней, делали острее чувства и желания, то сейчас доставляли практически физическую боль, сводили с ума. Я боялась, что это начало того процесса, которого так сильно опасался Ян.
В голове была пугающая тоскливая пустота, и я не могла избавиться от ощущения, что Влад меня предал, хотя и понимала – это не так. Но его стремление прийти на помощь Веронике было настолько сильным, что я видела, как рвутся гуны, которыми его опутал Шеша. «Интересно, когда? И почему этого не заметил сам Влад?» Мои же гуны стали лишь крепче, я чувствовала, что своими силами никогда не избавлюсь от их влияния.
Комната приобрела обычные очертания, и нужно было бежать отсюда как можно быстрее, но я не могла заставить себя встать. Так и сидела на полу, пока дверь не распахнулась и на пороге не возник очень бледный, пошатывающийся Ян. Парень шел не очень уверенно, то и дело придерживаясь рукой за стену, на лбу выступили капельки пота, а под глазами наметились круги.
– Почему ты так долго? – всхлипнула я, и слезы полились по щекам ручьями.
– Я опоздал? – кинулся он ко мне и упал на колени, вытирая холодными, дрожащими руками слезы. – Скажи мне, уже поздно?
– А что, мир рухнул? – невесело усмехнулась я. – Не чувствуется.
– А ты думаешь, все произойдет вот так сразу? – усмехнулся парень и присел рядом на пол, устало закрыв глаза. – Этого никто не заметит сначала. А потом разразятся войны, стихийные бедствия… да кто знает чего…
– Нет. Ничего не было, – ответила я, – Влад… он…
– Что Влад? – Ян присел рядом со мной, устало вытянул ноги в темно-серых джинсах и высоких ботинках-берцах и, привалившись к кровати, закрыл глаза.
– Он ушел… – осторожно заметила я, рассматривая парня. На секунду показалось, что он уснул.
– Как у него это вышло? Шеша хвалился, что добрался и до него. Я думал, не успею, к тому же сам глупо попался в расставленную ловушку.
– Что за ловушка? – насторожилась я. – Это из-за нее ты так плохо выглядишь?
– Умеешь ты сделать комплимент, – невесело усмехнулся парень, но больше распространяться не стал. Я поняла – расспрашивать дальше бесполезно, поэтому сменила тему:
– По поводу Влада не знаю. Он пробормотал что-то про Веронику, опасность, ей угрожающую, потом у него на груди взорвался амулет, и мой парень исчез. Вот и все. Скажи, призрак Вероники нас будет преследовать всегда?
– Ну, в этот раз он оказался очень кстати. Или ты предпочла бы иной исход сегодняшнего дня? – хмыкнул Ян и резко поднялся. – Пошли, тут нам делать нечего! – протянул он мне руку.
Я послушно отложила в сторону подушку и встала, не обращая внимания на то, что на мне лишь узкие джинсы с низкой талией и алый лифчик, сейчас это не имело значения. Ян, не глядя в мою сторону, поднял с пола розовый смятый свитер и бесцеремонно натянул его на меня через голову, едва не оторвав уши. Я возмущенно отбивалась, и руки предпочла засунуть самостоятельно.
– Пойдем отсюда! – Парень взял меня за руку и потянул в сторону двери.
– А Шеша? Он, наверное, сторожит под дверью?
– Пошли, я не хуже его умею готовить неприятные сюрпризы, – хищно отозвался Ян.
– Не понимаю, о чем ты?
– А зачем понимать? Просто доверься, но из лицея нам лучше убраться как можно быстрее.
Мы выскочили из комнаты и рванули по коридору, практически сразу услышав за спиной звук тяжелых шагов. Как я и предполагала, король нагов почувствовал, когда спала пелена заклинания с комнаты, и спешил посмотреть, что же такое стряслось, а быть может, все еще надеялся на успех своего коварного плана. Я не стала гадать, просто ускорила шаги.
Мерцающая вспышка за спиной и гневная, правда сразу же замолкшая ругань заставили меня обернуться. Сзади я заметила замершего в неестественной позе Шешу, одной рукой он тянулся к нам, а другой словно помогал себе взлететь, рот открылся в гневном вопле, но не издавал ни звука.
– Что с ним? – недоумевала я.
– Сказал же, что умею готовить сюрпризы! – раздраженно буркнул Ян и подогнал меня словами: – Давай беги быстрее. Это ненадолго, минут десять, не больше, но нам хватит времени добраться до машины и выехать с территории.
Отдышаться получилось только в машине, легкие горели огнем, а в боку кололо так, словно я только что сдала кросс. Я не спрашивала, куда мы едем, логично было предположить, что в город, к Владу и Веронике, я должна была проконтролировать своего парня и наконец-то провести ритуал. Мысль о том, что Влад сейчас не со мной, не давала покоя, превратившись в навязчивое желание увидеть его как можно скорее. Я старалась не смотреть на экран мобильника каждые пять минут, уговаривая себя, что это не сократит времени пути.
Когда Ян свернул на проселочную дорогу, ведущую к старому кладбищу, и стало понятно, что в город мы не направляемся, у меня началась необъяснимая, неконтролируемая паника.
– Зачем мы туда едем? – нервно дернулась я, чувствуя, что начинает подташнивать. Руки тряслись, а во рту пересохло. – Нам нужно к Владу!
– Алина, – спокойно возразил Ян. – Нам нужно спрятать тебя от Шеши, отдохнуть и прийти в себя. Понимаешь, я тоже чувствую себя не лучшим образом, король нагов зашел слишком далеко, он чуть меня не убил. До сих пор не понимаю, каким чудом эта аватара выжила, неизвестно сколько провалявшись в ядовитом облаке. Я не должен был прийти в себя после того, как заклинание утратило силу. Влад сам с нами свяжется, и тогда мы решим, что делать. Хорошо? Тем более мы просто не знаем, где он! Успокойся, с ним точно ничего не случится. Он может постоять за себя.
– Нет, – затрясла головой я. Сейчас меня мало волновало то, что Ян сам едва не погиб, мне нужно было к Владу – желание сильное, физическое, от которого нельзя отмахнуться. – Я не поеду с тобой, высади меня! Сам можешь отправляться, куда хочешь!
– Алина, ты не в себе, – устало отозвался Ян, – я не высажу тебя. Это глупо, куда ты собралась? Еще раз говорю, успокойся! Дыши ровнее, это остатки заклинания, созданного Шешей. Я не знаю, что он такое с вами сотворил, но в любом случае его действие прошло не до конца. Тебе просто нельзя находиться рядом с Владом. Ты это понимаешь?
На секунду я осознала разумность доводов парня и затаилась, сжавшись в комок на переднем сиденье. Меня трясло, кровь стучала в висках, и я знала, что все это прекратится лишь тогда, когда я окажусь рядом с Владом и смогу его обнять, поцеловать. Эта мысль прочно поселилась у меня в голове и не давала покоя. Перегнувшись через сиденье назад, я нашарила на коврике бутылку замерзшей минералки, а рядом с ней что-то тяжелое и металлическое. Не удержавшись, посмотрела внимательнее и обнаружила длинный, хромированный свечной ключ. Сделав вид, что беру минералку, я осторожно протолкнула его под свое сиденье, сморщившись, сделала глоток и выкинула бутылку назад, старательно доставая ногой свое оружие. Я исподлобья посмотрела на Яна, который побледнел еще больше. Видимо, молодой человек был ослаблен и сам чувствовал себя не лучшим образом. Не хотелось пользоваться его слабостью, но другого случая могло просто не представиться, поэтому я жалобно проныла:
– Остановись! Пожалуйста!
– Нет, Алина! Мы уже обсудили, в Питер мы сейчас не поедем.
– Мне плохо, – сделала последнюю попытку я. – Останови!
Этот аргумент подействовал безотказно, и Ян резко затормозил, а я, вместо того чтобы выйти, схватила у себя из-под ног свечной ключ, со всего размаху огрела парня по голове со словами:
– Прости, Ян, но мне действительно нужно к Владу!
Я прекрасно понимала, что вряд ли вырубила Яна надолго, поэтому выдернула ключи от машины, сунула их к себе в карман и кинулась бежать вдоль дороги, боясь услышать за спиной оклик. Главное было смотаться от своего надзирателя подальше, тогда без машины он меня сразу найти не сможет.
Снегопад был такой, что невозможно ничего увидеть и в пяти метрах перед собой. Узкая дорога петляла, и я совершила глупость, решив срезать через поле. В бреду мне показалось, что там, за ним, вдалеке мелькнули огни – автострада, а значит, машины, остановки и маршрутка до Питера. Денег у меня с собой не было, но сейчас это почему-то казалось несущественной мелочью.
Белая крошка на фоне черного неба. Поле впереди и сзади, силы кончаются, я рванула вправо, пробежала несколько метров и рухнула в снег. С трудом поднялась и кинулась влево. С ужасом понимая, что заблудилась, полезла в карман за мобильником и, пока доставала его дорожащими руками, уронила в сугроб, рухнула на колени и начала разгребать снег закоченевшими пальцами. Нашла не сразу, достала, тщательно вытерла о штаны и попыталась включить, но тщетно. Промерзший и намокший телефон отказывался работать.
Сил не осталось, одно лишь желание оказаться как можно ближе к Владу. Я всхлипнула и села на снег, обхватив колени руками. Белый пушистый ковер манил, и прилечь на него казалось совершенно естественным. Нужно было отдохнуть хотя бы пять минут, а потом можно идти и искать Влада.

Глава 26
Алая гуна страсти

Ян

«Черт бы побрал Шешу с его хитроумными ловушками! Что он такое сотворил с Алиной? – размышлял Ян, прикладывая комок снега к огромной шишке на голове. – Одними гунами подобного эффекта не достигнешь». Ян до сих пор не мог поверить, что Алина огрела его по голове свечным ключом и сбежала в пургу! «И где ее теперь искать?» Сугробы. Белое марево перед глазами. Телефон, как назло, сел на морозе и отказывается включаться. Лишь уныло мигает экраном не больше секунды и снова вырубается. До лицея недалеко, но это если на машине, да и какой смысл туда возвращаться? Кого звать на помощь? Не Яну же? Да и нет у него столько времени! Где-то там в этой снежной пелене должна быть Алина. Девушка, которую он обещал защищать. Зачем ее только понесло в этот снежный ад? Настолько свихнулась, что решила дойти до Питера пешком?
Ян, чертыхаясь и закрывая лицо от ветра промороженным рукавом дубленки, двигался вперед. Сердце билось в груди отчетливо и гулко, настырный внутренний голос повторял: «Не успеешь», – и Ян боялся, что нехорошее предчувствие вполне может оказаться правдой. Ресурс организма у Алины не такой огромный, как у него. Змейки вообще не жалуют холод. Он тоже его не любил, но на холоде мог оставаться достаточно долго. Сколько она уже блуждает по морозу? Он этого не знал, вряд ли слишком долго, но, с другой стороны, сам он успел замерзнуть, машина давно остыла, а телефон сел. Значит, больше часа точно.
Следы на снегу были незаметны, лишь небольшие углубления на белоснежной глади поля, отдаленно напоминающие отпечатки ног. Темнота обволакивала, а метель застилала глаза, и Ян прекрасно понимал, что Алина, вероятнее всего, заблудилась. В том состоянии, в котором она была, вряд ли смогла найти дорогу к трассе, ведущей в сторону Питера, к тому же до нее было довольно далеко. Скорее выйдешь к заброшенному кладбищу, до которого осталось всего ничего – минут десять пешком. Нужно было внимательнее осмотреть девушку еще в лицее, вероятно, Шеша повесил на нее какой-то дополнительный аркан, который притягивает ее к Владу. Пока Алина была в лицее, в той комнате, которую король нагов выбрал для ритуала, все было более или менее нормально, но удалившись от объекта страсти и лицея, Алина под воздействием аркана начала совершать необдуманные, глупые поступки. Заметь Ян его раньше или просто предположи подобное развитие событий, все могло бы сложиться иначе.
Но сейчас не время корить себя. Нужно было отыскать девушку в заснеженном мареве как можно скорее, пока не стало совсем поздно. Ян наткнулся на Алину спустя пятнадцать минут. Она лежала на спине, раскинув руки. Глаза закрыты, снежинки припорошили густые ресницы, осели на бледные, алебастровые щеки. Выглядела девушка совершенно неестественной. Неживой.
– Эй! – крикнул Ян и упал на колени рядом с Алиной. Бережно приподнял ее за плечи и прошептал в холодные, голубоватые губы: – Да очнись же, змейка! Ты сильная!
Она казалась мертвой, но Ян прекрасно знал, что это не так. Он остро чувствовал смерть, и ее пока здесь не было. Алина жива, просто впала в анабиоз, глубокий сон, больше похожий на кому. Сейчас еще оставался слабый шанс отогреть девушку, но, если его упустить, сон может продлиться вечно.
Ян подхватил Алину на руки, так, словно девушка вообще ничего не весила, и быстрым шагом понес ее в сторону кладбища. Сейчас каждая минута была на счету. В склепе есть все необходимое; горячий чай, мед, теплые одеяла и камин. А также маленький, но живительный глоток божественной амриты для него самого. Сил осталось слишком мало, он бы не пожалел божественного напитка и для девушки, но не знал, как она его перенесет. Слишком сильное, непредсказуемое средство. Простого смертного оно бы убило, что будет с королевой нагов, неизвестно. Ставить эксперименты не хотелось.
Идти было неудобно, за последние несколько дней сугробы ощутимо выросли и теперь достигали колена. Порывистый ветер сбивал с ног и бросал в лицо пригоршни ледяной крупы. Стоило неимоверных усилий не рухнуть в сугроб и не уронить вслед за собой Алину. Ян выдохнул с облегчением, лишь когда открыл дверь склепа. Правда, для этого пришлось сначала положить на снег бесчувственную девушку.
Одеяла не помогли, как и жарко растопленный камин, и пластиковые бутылки с горячей водой у ног. Алина по-прежнему оставалась холодной и неподвижной.
Ян, чертыхнувшись, попробовал снова включить севший телефон, но он не подавал признаков жизни. Обшарив карманы Алины, молодой человек достал айфон. Но он тоже отказывался включаться, к тому же в розовый меховой чехол набился снег.
– Да что б тебя! – выругался парень. С досадой кинул оба телефона на кресло и принялся лихорадочно стаскивать с себя одежду. Оставшись в одних джинсах, он нырнул под одеяло и сжал девушку в объятиях, надеясь, что удастся отогреть ее своим теплом.
Она была похожа на Снежную королеву. Холодная, отстраненная и неподвижная. Ян взял ледяные ладони и начал их отогревать, пальчик за пальчиком, разминая, согревая дыханием, медленно продвигаясь вверх сначала к ладоням, потом к предплечьям и выше к плечам и то и дело поглядывая на лицо Алины, на слегка розовеющие губы и щеки, на дыхание, которое становилось ровнее и глубже. Девушка чуть шевельнулась, пытаясь прижаться ближе, дрогнули, но снова закрылись ресницы, а Ян послушно притянул хрупкую фигуру к себе, разминая плечи, согревая горячими ладонями спину, пытаясь вдохнуть силу в безжизненные губы. Энергия, которой парень пытался поделиться, сначала разбивалась о лед, сковывающий девушку и отгораживающий от окружающего мира стеклянным куполом. Ян не сдавался, направляя тонкие лучики согревающей силы, лед таял медленно, но скоро в нем появились бреши, через которые в Алину потекла сила.
Ян закрыл глаза, пытаясь внутренним взором увидеть, что именно происходит с девушкой, и ужаснулся. Сначала он ничего не мог разглядеть из-за опаляющего света толстых красных гун. Алина была замотана в них, словно мумия в бинты, где-то там, внизу под гунами раджас, слабо поблескивала серо-синяя тамас и почти незаметная сатва, но их было очень мало. Ян не сразу заметил темно-коричневую удавку на шее девушки – аркан, конец которого уходил в неизвестном направлении. Ян, не задумываясь, разорвал его и вздохнул с облегчением, теперь, по крайней мере, пылающая от гун страсти девушка не будет рваться к Владу, правда, это не решит проблему и не улучшит ее состояния. Шеша сделал все, чтобы довести Алину до критического состояния. Вряд ли у короля нагов получилось сотворить подобное с Владом, поэтому он все свои силы кинул на Алину, то ли решив сыграть ва-банк, то ли посчитав, что его планам ничего не угрожает. В результате девушка сейчас похожа на огромную пороховую бочку, алые гуны уже нельзя размотать, словно клубок веревки, они слишком сильно переплелись между собой, образуя узлы, – только разорвать. О способе, которым это можно сделать, Ян не хотел думать. Вряд ли Алина ему это простит, когда придет в себя окончательно, да и Влад тоже.

Алина

Первое, что я почувствовала, когда вынырнула из сковывающего ледяного небытия, оказались горячие губы на моих губах и поток энергии, льющийся извне и дающий силы, заставляющий дышать и двигаться. Потом ощутила обжигающее тепло и сильное тело рядом, в которое хотелось вцепиться крепче, прижаться сильнее, только так можно было победить холод.
– Влад, – тихо шепнула я и тут же почувствовала, как все прекратилось. Недовольно открыла глаза и увидела перед собой угольно-черные глаза, в которых застыла насмешка пополам с обидой. Ян. Живой, горячий и преступно-притягательный.
– Рад, что ты очнулась. – Он отодвинулся, и мне снова стало невыносимо холодно. – Мы опять с тобой в склепе и в двусмысленной ситуации, – невесело усмехнулся он и сделал попытку уйти, но я крепко схватила за руку и потянула на себя со словами:
– Останься. Мне очень… очень холодно. И прости, что стукнула тебя там, в машине. – От воспоминаний стало невыносимо стыдно. – Прости, не знаю, что на меня нашло.
– Но сейчас бить не будешь? – поинтересовался он, и я отрицательно замотала головой. Потом запуталась руками в его шелковых волосах, прильнула губами к губам, в первый раз поцеловав по-настоящему, вкладывая в это действие все свое отчаяние и всю сжигающую душу страсть, и неожиданно он ответил, заставив задохнуться, прикусил нижнюю губу и сжал в объятиях.
В голове не было ни одной связной мысли.
– Это неправильно, – шепнул он мне в волосы и нежно поцеловал в изгиб шеи. – Так не должно быть…
– А как должно? – хрипло выдохнула я, отказываясь понимать и принимать его доводы.
– Ты сейчас не в себе. – Он отстранился, выдохнул, сел на кровати и с задумчивой грустью посмотрел на меня. – Что они сделали с тобой, Алина? Ты похожа на один огненный, искрящийся клубок. Твоя страсть направлена не на меня, это всего лишь магия.
– Не находишь, что любая страсть – это магия?
Почему-то сейчас меня совершенно не смущало то, что говорит Ян, хотя я прекрасно знала: завтра я очень сильно об этом пожалею, но сейчас грациозно приподнялась и подвинулась ближе к парню, обхватывая его шею руками и притягивая к себе.
– Нет, – решительно отодвинулся он, осторожно взял меня за запястья и отцепил от своей шеи. Ян встал с дивана и, накинув на плечи куртку, направился к выходу.
– Прогуляюсь, – буркнул он. – А ты попытайся поспать. Закутайся лучше, вернусь – поставлю чай, и ни о чем, бога ради, не думай! Забудь, что я парень, на время, что ли!
– Издеваешься? – хмыкнула я. – Я не могу не думать о тебе…
– А ты попробуй подумать о Владе, может, отрезвит? – зло выдохнул Ян.
Меня и отрезвило, но ненадолго, о чем я ему и сообщила. Холод сменился обжигающим жаром, я чувствовала, как горят щеки и шумит в ушах кровь.
– Мне действительно плохо, Ян, – сглотнула я. – Не знаю, что сотворил Шеша, но мне действительно плохо.
– Какой-то сильный афродизиак, наложившись на раджас, дает такой эффект, – нехотя пояснил парень.
– Это опасно? – уточнила я, понимая, что жар не пройдет бесследно.
Напряженный взгляд Яна подтвердил мои опасения.
– Как убрать гуны страсти? Ты сказал, что знаешь, но мне этот способ не понравится…
– Я не буду это делать…
– Почему?
– Потому что не хочу жалеть и не хочу, чтобы ты жалела.
– Ян, пожалуйста, помоги мне. Пока гуны на мне, ситуация остается опасной и сложной, если бы Влад не нашел в себе силы уйти… – стало в буквальном смысле тяжело дышать. В горле пересохло, а голос превратился в хриплое карканье. Я чувствовала гуны физически, они сжимали меня и не давали нормально вздохнуть, в глазах мутнело.
– Алина, ты не знаешь, о чем просишь, – нахмурился Ян и прислонился спиной к косяку. – А если знаешь, то ты просто глупа… Я уже сказал, это неправильно по отношению к тебе и к Владу…
– Ага, пусть лучше я умру, а ведь все идет именно к этому, так ведь? – Парень молча отвернулся. – Но зато ты останешься героем!
– Не все так просто, – поднял на меня глаза Ян, я заметила в черной пугающей пустоте серебряные вспышки. Я никогда не видела их раньше, они были удивительно красивы.
– Все просто, – шепнула я и протянула вперед руки, Ян оказался у дивана в одну секунду, наклонился и, схватив за плечи, поцеловал.
Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Перед глазами потемнело. К наслаждению, которое давали его губы, присоединялся пьянящий вихрь наших объединенных энергий. Ян заполнял собой все пространство, его искрящаяся, всепоглощающая энергия проникала в каждую клеточку моего тела, пронизывая его похожими на электрические разрядами. Я захлебывалась в потоках силы и жалела, что не могу ему дать так же много. Его сильные, нежные руки скользили по спине, задирая свитер. Я с глухим стоном вцеплялась зубами ему в шею, вонзала ногти в спину и, закрывая глаза, видела, как бледнеет алая пелена перед глазами. Толстая, спутывающая по рукам и ногам нить лопается и разлетается в клочья под напором его искрящейся энергии. Раджас становилась короче и тоньше с каждым его поцелуем, с каждой лаской сильных опытных рук.
Переливающаяся сила Яна обвивала меня тугим коконом, оттесняя слабеющие гуны, возвращая возможность дышать полной грудью, убивая тлетворное воздействие магии Елены Владленовны.
Я не могла думать ни о чем, кроме его сводящего с ума тела, кроме ласк, заставляющих забывать о том, что нужно дышать. Я не понимала, что мной двигает настоящая, живая страсть, а не магия, когда Ян, нежно поцеловав меня в висок, отстранился. Я даже не сразу поняла, что произошло, все еще ощущая кокон его теплой, живой энергии. Я недовольно открыла глаза и недоуменно уставилась на пытающегося восстановить дыхание парня.
– Ты куда? – хрипло шепнула.
На шее Яна, у самой ключицы, наливался синяк – проступающий отпечаток моих зубов. В черных глазах парня вспыхивали серебряные всполохи страсти. На красивом лице застыло пугающее, нечеловеческое выражение.
– Вот и все, – сквозь силу выдохнул он. – Ты свободна. Прости, что не осталось другой возможности…
– То есть снять гуны…
– Я рад, что не пришлось доводить дело до конца, – тихо заметил Ян, но его ласкающий взгляд и сбивающееся дыхание говорили совсем о другом. – Ты потом об этом бы пожалела… и сейчас будешь жалеть. Прости. Я хотел найти другой способ.
Он накинул на голые плечи отброшенную в сторону дубленку и вышел за дверь, а я осталась лежать на диване, пытаясь привести в порядок мысли и осознать, что же все-таки произошло. Если Ян говорит, что давно потерял интерес к любви, откуда же в нем столько страсти? Или же все это – игра? Но зачем? И вообще, если я не чувствую на себе сковывающей тяжести гун, почему вместо угрызений совести меня терзают такие странные и неправильные вопросы?
Я полежала с закрытыми глазами, приходя в себя. Когда кровь перестала стучать в висках, а тело смирилось с тем, что Ян ушел, я почувствовала, что давящая сила раджас действительно исчезла. Я могла впервые за долгое время более или менее связно мыслить. Проснулись даже запоздалые угрызения совести, но я отогнала их прочь. Какой смысл? Ян прав, время не вернешь назад, а значит, глупо жалеть.
Через некоторое время я вышла на улицу. Руки дрожали, я смотрела на прямую спину вглядывающегося в даль Яна и понимала, что уже никогда не смогу воспринимать его как раньше – бесполым, отстраненным и безразличным. Я уже почувствовала силу его страсти, и он не сможет меня убедить в том, что он давно потерял интерес к любым проявлениям любви. Хуже, что и я вряд ли смогу убедить себя в том, что случившееся между нами ничего не значит, это далеко не невинный поцелуй, дарующий силу, с которого все началось. Но надо. Я не чувствовала больше сжигающей изнутри страсти, дрожи в коленях, мой рассудок прояснился, остались только стыд и ощущение вины перед Владом. Только вот сожаления не было, и это пугало сильнее всего.
– Я дозвонился до Влада, – не поворачиваясь, хрипло заметил Ян.
Я только сейчас заметила в его руках мой розовый айфон.
– Я думала, он замерз и больше работать не будет никогда, – заметила я, покосившись на телефон, зажатый в руке парня. Ян понял, о чем идет речь.
– Тоже так думал, но нам повезло.
– Ты не…
– Не сказал ли я ему, что случилось между нами? – буркнул парень. – А как ты думаешь?
– Не знаю, – поежившись, заметила я. – Вообще не знаю, что у тебя на уме.
– Да, действительно. – Ян резко развернулся и позволил заметить блеснувшую на дне глаз мимолетную боль. – Нет, я ничего не сказал и не скажу. Не вижу смысла. Никому от этого не станет легче, я сделал то, что должен был. Не знаю, чем одурманил тебя Шеша, но ты… ты светилась алым, я просто побоялся оставлять тебя в таком состоянии.
– Не оправдывайся! Инициатива была точно не твоя. – Я махнула рукой, чувствуя, как на глазах выступили слезы. Для меня-то, пусть на короткое время, все было по-настоящему, не то что для Яна. – Давай просто сделаем вид, будто ничего не произошло? Хорошо?
– Как скажешь. Ничего не произошло. – Ян протянул мне руку, и я, посомневавшись, ее приняла, опасаясь, что не справлюсь со своей реакцией на его тело, но почувствовала только тепло пальцев и легкое сожаление оттого, что с Яном у нас никогда и ничего не сложится. Не выйдет, мы слишком разные, и я люблю другого.
– Как дела у Влада? – запоздало опомнилась я. – Почему он так торопился?
– Он, зная, что Веронику рано или поздно придут убивать, связал себя и ее амулетом, позволяющим в минуту опасности оказываться рядом. Очень сильная, редкая магия, именно она разорвала его аркан и гуны раджас, а также перенесла самого Влада к Веронике в тот момент, когда ее собиралась убить Елена.
– Он успел спасти Веронику? – Я правда волновалась, но не могла на сто процентов точно сказать, за жизнь Вероники или потому, что, если бы она погибла, передать тяжелый груз чужих мыслей, стремлений и отвратительных черт характера будет просто некому.
– Влад всегда успевает, если ему это нужно. Но в свете последних обстоятельств немного поменялись планы.
– В смысле?
– За тобой и Владом охотится Шеша. Сейчас он зол, потому что вы поломали его планы. Веронику едва не убила Елена Владленовна, и она ни за что не остановится, пока считает, что поступает правильно. Влад забрал Веронику и спрятал ее в клубе Камы, но бог страсти – продажный прохвост. Сейчас он их терпит, но значит, что просто не пришел никто более сильный и не надавил на него. Нам нужно ехать туда и попытаться повернуть все вспять, пока не стало слишком поздно. Надеюсь, ты ключи от машины просто забрала, а не выкинула.
– Прямо сейчас? – потрясенно пробормотала я, лихорадочно обшаривая карманы куртки. Про ключи от машины я просто забыла и выдохнула с облегчением, обнаружив их во внутреннем кармане.
– Чем раньше, тем лучше. – Ян забрал у меня ключи и засунул их в задний карман джинсов. – Ни к чему тянуть время.
Я пока не была готова видеть Влада, так как еще не решила, что расскажу ему, а что оставлю в тайне. Разумом понимала – стоит промолчать, но сердце вопило, что между влюбленными не может быть секретов.
– Не бойся, у тебя все получится, – по-своему истолковал мое состояние Ян. – Силы точно хватит. – Он горько усмехнулся. – Она сейчас в тебе плещется через край!
– Мы же договорились не вспоминать об этом, – нахмурилась я и, не обращая внимания на парня, направилась к выходу с кладбища. Если повезет, то сегодня все закончится.
Нет, конечно, не все. Останется взбешенный Шеша, но это не важно. Если произойдет так, как сказал Ян, то миру перестанет угрожать опасность, и мы с Владом сможем быть вместе, даже если ради этого придется сбежать на край земли.

Глава 27
Вернуть чужое

Шеша уже давно не был настолько сильно зол. День, который должен был бы стать триумфом и началом новой эры, обернулся чередой неприятностей. Начиная с того, что хитроумный бог смерти не только сумел выпутаться из тщательно продуманной ловушки и помешать пророчеству, но еще и обездвижил на полчаса самого Шешу. Теперь руки и ноги были словно ватными, и периодами их прорезала острая, колющая боль.
Шеша даже не сразу смог достать мобильник, который вибрировал в кармане. До своих апартаментов удалось добраться с трудом, придерживаясь за стеночку. Мерзкие, глупые дети-лицеисты решили, что у него сердечный приступ. Даже предлагали вызвать «Скорую», король нагов едва удержался, чтобы не придушить их на месте. Пришлось кривиться в улыбке и говорить, что все пройдет само. Конечно, пройдет, как только отойдут онемевшие мышцы.
Его опять провели, словно мальчишку. Влад сбежал, Алина тоже. Ян буквально поиздевался над ним, а сейчас еще и Елена позвонила с плохими вестями.
– Как сбежала? – вопил Шеша в трубку, брызгая слюной. – Скажи мне, как ты упустила пустоголовую марионетку? Кто ей помог?
Шеша сильнее прижал трубку к уху и побледнел, слушая отчет своей помощницы.
– Каким образом он там оказался? Почему ты не знаешь? – От злости король нагов побагровел. Он не понимал, как Владу удалось переместиться за сто с лишним километров от комнаты-ловушки за считаные секунды? Как он вообще узнал, что Веронике грозит опасность?
– Все, – отрезал Шеша. – Даже слушать не хочу. Возвращайся в лицей срочно. У нас есть немного времени, возможно, еще не все потеряно.
Он нажал кнопку отбоя и в сердцах швырнул телефон в стену. Недорогой аппарат в пластмассовом корпусе, ударившись об угол подоконника, жалобно дзынькнул и, развалившись надвое, упал на пол.
Шеша был настолько раздосадован, что не заметил полупрозрачный дымок, просочившийся под дверью и принявший вид тени.
Призрак древнего мудреца Вьяса слился с тенью от письменного стола, пробрался под кожаным креслом и встал в полный рост за спиной короля нагов, обхватив его голову холодными руками. Шеша спохватился слишком поздно, он дернулся, вырываясь из цепких призрачных объятий и, увидев сзади себя бесплотную тень, не раздумывая, начал бормотать под нос мантру, помогая себе жестами и изредка притопывая ногой. Движения у него получались не такие пластичные и легкие, как у Яна, но призраку это все равно не понравилось. Он тихонько завыл и, сжавшись в один маленький, теневой шарик, метнулся в сторону короля нагов. Шеша пытался уклониться, уйти от удара в сторону, но не смог. Снаряд из одного настырного, давно умершего мудреца швырнул его на пол.
По лбу в месте соприкосновения с тенью расползлось огромное черное пятно, которое постепенно всосалось в кожу, не оставив ни малейшей отметины.
Шеша выдохнул и медленно сел. Пошевелил пальцами рук, ногами, медленно поднялся и, открыв глаза, подошел к зеркалу. На первый взгляд в отражении ничего не изменилось, и лишь где-то там, в глубине глаз, появились едва заметные, холодные искорки, да улыбка стала другой – не устрашающей, а мертвенно вежливой, за которой скрывался многовековой, пронизывающий холод.

Алина

Мы всю дорогу молчали. Чтобы лишний раз не пересекаться с Яном взглядом, я устроилась на заднем сиденье машины. Он не возражал. Может, тоже испытывал неловкость, а может, ему просто было все равно.
Сейчас, в первый раз за последнее время мое сознание было ясным, без влияния раджас. Даже змеиная сущность затаилась где-то глубоко внутри и не вылезала наружу до самого Питера, позволив испытать всю гамму противоречивых чувств и угрызений совести. Без алого дурмана страсти последние события казались нелепыми, нелогичными, и при одном воспоминании о них кровь приливала к щекам. Я бы отдала многое, чтобы просто забыть о случившемся, стереть, вычеркнуть из памяти потому, что повернуть время вспять невозможно, да и не хотела я ничего менять. Метод Яна оказался очень действенным, даже слишком. Я верила – иного способа избавить меня от воздействия гуны раджас не нашлось. Но как ни старалась, все равно не получалось относиться к случившемуся исключительно как к терапии. Я могла врать себе сколько угодно, ссылаться на раджас, но все равно понимала: если бы не испытывала к Яну симпатии, не было бы ничего, и уж точно объятия и поцелуи не разрушили бы тщательно созданное Еленой Владленовной заклинание.
Я совершенно запуталась и очень хотела думать, что после того, как я верну Веронике ее энергию и часть души, все встанет на свои места. Меня покинут нелепые, неуместные желания, и я стану той обычной, милой девочкой, которой и была на протяжении семнадцати лет своей жизни. Я никогда не умела быть стервой, даже тогда, когда это казалось необходимым.
У клуба Камы нас встречали две улыбающиеся, грациозные апсары. Странно было видеть их в темно-серых, строгих костюмах с юбкой чуть ниже колена, все же прекрасным нимфам шли летящие полупрозрачные одеяния и босые ступни, именно в таком виде многие из них танцевали в клубе.
Девушки улыбались совершенно одинаковыми, словно приклеенными, улыбками бездушных кукол, и это настораживало. Но я все равно была рада их присутствию. Оно избавило меня от необходимости разговаривать с Яном. Я улыбнулась в ответ на приветствие и проскользнула следом за девушками внутрь ночного клуба, стараясь не касаться идущего рядом парня.
Нас уже ждали на третьем этаже в просторной гостиной-студии, выдержанной в холодных тонах – серый, приглушенно-розовый и нежно фиолетовый. Цвета удивительно хорошо сочетались друг с другом, и подбирал их, скорее всего, не сам хозяин, а приглашенный дизайнер. В помещении стояли два низких дивана, кофейный столик между ними и уютное кресло чуть в стороне. В кресле, поджав под себя ноги, сидела девушка, которую я узнала не сразу. Побледневший загар, собранные в высокий конский хвост темные волосы и ни грамма косметики на фарфоровом лице – Вероника. Она совсем не походила на себя прежнюю. Исчезла напористость и ощущение силы, которая била ключом. Сейчас девушка была просто потерянным, беззащитным человеком без капли сверхъестественной энергии.
На ручке ее кресла устроился Влад, который задумчиво смотрел вниз на лист бумаги, на котором Вероника, закусив губу, что-то увлеченно рисовала простым карандашом.
Увидев меня, парень заметно смутился, спрыгнул с подлокотника и, робко улыбнувшись, сделал несколько шагов навстречу.
– Привет!
Справа раздался ехидный смешок, я резко развернулась и заметила Каму, который, облокотившись о косяк, смотрел на нашу компанию с нескрываемым презрением. Я даже не заметила, когда бог появился в комнате. Возможно, он просто возник из воздуха, я так и не разобралась, какие сверхъестественные способности доступны древним, загадочным существам. Наверное, многие.
Сначала мне показалось, что презрение Камы адресовано мне, но потом я увидела его взгляд, устремленный на никому не мешающую Веронику. Она вообще не обращала внимания на то, что происходит вокруг. Мне сразу вспомнился пустой взгляд Маши, и стало страшно.
– Наконец-то! – довольно улыбнулся Кама и подошел ближе. – Знали бы вы, как меня утомил этот змей, – Кама кивнул в сторону Влада, – со своей ручной зверюшкой! Яма, надеюсь, ты знаешь, что нужно сделать для того, чтобы убрать из моего клуба все это безобразие? Я, конечно, согласился помочь, но ваши проблемы отвлекают меня от собственных.
– Теоретически знаю, – пожал плечами Ян и развалился на низком диване.
– А практически?
– А практически придется проверить, – отозвался он и налил себе из высокого прозрачного графина в стакан сок, по цвету больше всего похожий на апельсиновый.
Я безучастно наблюдала за тем, как Ян и Кама обсуждают предстоящие приготовления. Из их разговора стало ясно, что поединка не будет – нас хотят ввести в транс, во время которого Ян поможет мне отдать Веронике часть силы и сущности. Я смотрела на внимательно слушающего разговор Влада и думала: есть ли у нас с ним будущее? Он слишком явно беспокоился о Веронике. Нужна ли ему буду я, после того как она снова станет нормальной?
– Ложись на диван, – подмигнул мне Ян, поднимаясь и указывая рукой на свое место. Я нерешительно сделала шаг вперед и прилегла на подушки, чувствуя, как начинает бешено стучать в груди сердце. Начали одолевать страхи и сомнения, я уже не была уверена, хочу ли этого.
– Эй, кукла, – щелкнул пальцами Кама перед лицом Вероники. – Давай, вставай, хватит калякать. Иди к диванчику! Если нам всем повезет, через какое-то время на этом хорошеньком личике появится более или менее осмысленное выражение.
Вероника не обратила на проникновенную речь никакого внимания. Девушка молча продолжила рисовать. То ли не слышала, что говорил Кама, то ли делала вид.
– Эй, Влад! Сделай же что-нибудь, а? Мне ее волоком тащить, что ли?
Влад, укоризненно посмотрев на Каму, отправился к Веронике, но та неожиданно отложила карандаш в сторону и протянула недовольному богу любви альбомный лист. Кама принял его машинально, потом опомнился и хотел брезгливо кинуть на стол, но зацепился взглядом за рисунок и ощутимо побледнел. А Вероника как ни в чем не бывало встала и подошла к дивану, который стоял напротив того места, где лежала я. Лишь на миг на миловидном лице девушки мелькнула торжествующая улыбка, увидев которую бог любви глухо выругался и ехидно заметил:
– А вам точно все это нужно? Мне одному кажется, что эта кукла и без собственной личности большая заноза?
Мне стало интересно, что же такое нарисовала Вероника, и я приподнялась на локтях, но так и не увидела. Кама сложил листок вчетверо и убрал его в карман.
Ян отошел в сторону, чтобы зажечь свечи, и ко мне на диван присел Влад.
– Расслабься, сейчас ты просто уснешь. Ян считает, что делиться силой во сне будет проще, он станет твоим проводником, а я проводником Вероники. Главное – не забывай, кто ты и зачем там находишься. Собственно, для этого и нужен провожатый. Ян тебе поможет.
– Почему не наоборот? Почему не ты? – глухо поинтересовалась я, понимая, что меня гораздо больше волнует предстоящий тесный контакт с Яном, нежели контакт Вероники и Влада.
– Ну… – парень замешкался. – Понимаешь, по-моему, я единственный, на кого Вероника реагирует… Думаю, никто другой просто не способен ей помочь…
– Делай, как будет правильно, – кивнула я, соглашаясь с доводами, закрыла глаза и через минуту почувствовала на плечах руки Яна.

– Удачи нам, – шепнул он мне на ухо, заставив покраснеть от воспоминаний о наших жарких поцелуях. Я думала, подобные мысли не дадут отключиться, но неожиданно быстро провалилась в тягучий, тяжелый сон. Он захватил меня, словно омут, как только ноздрей коснулся едва уловимый запах приготовленных Яном благовоний.
Я почувствовала, как исчезает, растворяется тело. Испугалась, запаниковала, понимая, что это не похоже на обычный сон и напоминает смерть, так, как я себе ее представляла. От меня не осталось ничего, неужели я зря все это затеяла? Ян обманул снова? Теперь не будет меня, а Вероника вернется со всеми моими силами? Страх был настолько сильным, что я испытывала от него боль сродни физической, но потом человеческие чувства ушли, тоже растворились, ничего не осталось, кроме ветра. Этим ветром была я. Ветер кружился, нес по степи клочья разноцветного тумана, которые объединились в непонятную, газообразную субстанцию, наполненную бушующей стихией. Я неслась в пространстве, которое утратило всякие очертания, и единственным ориентиром было не имеющее цвета серое облако, маячившее впереди, – Вероника. Пространство вокруг нас сужалось и расширялось, не подчиняясь законам физики, и скоро я оказалась внутри серого тумана. Сначала было просто неприятно и жутко, а потом накатило отчаяние и страх.
Все мысли растворились, в душе образовалась тягучая пустота, и меня охватило дикое желание заполнить ее хоть чем-то, но вокруг был только разноцветный, густой воздух и усиливающийся с каждой минутой ветер. Я далеко не сразу поняла, что страх, растерянность и щемящее желание обрести хоть какое-то подобие жизни принадлежат не мне, а Веронике. Когда я это осознала, стало еще страшнее, слишком остро ощущалось чужое отчаяние, слишком запутанными были обрывки мыслей, бессвязных фраз. Безумие затягивало, я терялась в нем и скоро перестала соображать, кто я, где заканчиваются мои собственные мысли и страхи и начинается разрушенная личность Вероники.
Серый клубящийся туман сознания девушки очень быстро превратился в лабиринт, из которого я не могла выбраться. Шарахалась от призрачных стен, терялась в серых закоулках и не знала, что делать. Пыталась проснуться, сбежать, но не могла, блуждая по узким невзрачными коридорам вместе с завывающим ветром.
В тот момент, когда отчаяние достигло предела, где-то далеко, словно не в этой реальности, зазвучала тихая, завораживающая мелодия. Я устремилась на звуки голоса, который становился все громче и отчетливее. Голос был мне знаком – Ян, слова же – нет, я уже слышала этот древний язык, на нем парень общался с призраком вызванного из нирваны мудреца. Чарующая музыка заставила меня вспомнить, что я оказалась в этом месте не просто так. Здесь нужно было что-то сделать, только понять бы что? Мысли ускользали, и вспоминать совершенно не хотелось. Хотелось сбежать как можно дальше. Мир, не имеющий реальных очертаний, пугал. Наверное, я бы бросила все, но выбраться из этого странного места по собственной воле просто не могла. Я должна была сделать то, зачем пришла. Отдать Веронике ее силу, только вот как? Я пыталась в переплетении цвета найти те оттенки, которые принадлежали Веронике, осторожно отделить их от своих красок и направить в сторону серого облака, но не могла. Только сильнее запуталась в переплетении потоков воздуха. Отчаяние накатило с новой силой, если бы я смогла рыдать, то слезы лились бы уже в три ручья. Было очень страшно, что я не только не смогу помочь Веронике, но и потеряюсь сама. В итоге после ритуала будет две умалишенные девицы вместо одной. Зачем я вообще ввязалась во все это? Я же практически ненавидела Веронику, когда она была нормальной. К чему возвращать из небытия соперницу? «Это правильно», – шепнул внутренний голос, и я была вынуждена с ним согласиться. Страх полностью раствориться в пугающем нематериальном мире придал сил, я вспомнила слова Елены Владленовны о том, что основное отличие королевы нагов от обычной нагайны в возможности управлять ветром. Стихией, которой я так и не научилась пользоваться. Я закрыла глаза и представила его порывы, мощные струи воздуха, гонящие по сухому асфальту рассыпанное золото осенней листвы. Сначала ничего не происходило, но потом стихия, наконец смирившись, отозвалась. Я почувствовала, что из аморфного газообразного облака превращаюсь в смерч, который закручивается по спирали и сметает серый лабиринт, утягивая за собой призрачные стены, перемешивая серое сознание Вероники с цветным моим. Ветер нарастал, рвал окружающее пространство в клочья. Моя душа выворачивалась наизнанку, я разлетелась на миллиарды кусочков, которые, покружив в воздухе, собрались воедино, перекроив мое сознание и личность. То же самое происходило и с Вероникой.
Серое облако, сначала смешавшись с моим, обрело цвет. Бушующий вихрь разбросал клочки разноцветного тумана, и я видела, как передо мной формируется переливающаяся цветная субстанция – полноценная личность. Ветер медленно, словно нехотя, утихал, он последний раз промчался по иллюзорному миру, и я ощутила его дуновение на своей, уже реальной, щеке и поняла. Он уходит навсегда – это плата за совершенное действо и мое избавление.
Я открыла глаза первая и с ужасом поняла, что в реальности не ощущаю никаких изменений. В отличие от ритуала, в результате которого я превратилась в нага, сейчас не было ни боли, ни страха, ни вообще каких-либо неприятных ощущений. Конечно, сон был на редкость неприятен, но сейчас он воспринимался исключительно сном. Если бы не улыбка на лице Яна, придерживающего меня за плечи, я бы вообще решила, что наша задумка не увенчалась успехом.
– Ну что, и снова здравствуй, голубоглазка, – улыбнулся он, и я попыталась встать. Вот тут-то и поняла, что передача силы не прошла бесследно. Руки и ноги меня не слушались, а голова кружилась. Ян, видя мои затруднения, помог приподняться, и я с трудом отдышалась.
Вероника еще спала. Словно поймав мой взгляд, она медленно открыла глаза, и я заметила сверкнувшую изумрудным радужку – девушка снова стала сама собой. Влад заметил, что она пришла в себя, наклонился, осторожно поддерживая ее под голову.
– Пойдем, – тихо сказал Ян и осторожно поднял меня с дивана, помогая устоять на дрожащих ногах. – Алина, им нужно поговорить. Давай не будем мешать.
Я молча кивнула, сказать все равно не могла ничего. Меня душили слезы. У двери я снова обернулась, чтобы заметить, как Влад бережно убирает волосы с лица девушки.
– Это ничего не значит, – шепнул мне Ян на ухо и настойчиво потянул за собой к выходу, я послушно повиновалась. Может быть, он прав. Время покажет.

Глава 28
Последняя

Я стояла у окна и, приоткрыв занавеску, наблюдала, как в утренней метели исчезает ярко-красный джип. Ян уехал из клуба Камы, где мы остались ночевать, обессиленные после ритуала, самый первый. Он только на пару минут заскочил ко мне, подошел так близко, что я чувствовала свежий аромат незнакомого геля для душа, осторожно взял за подбородок и сказал:
– Ты теперь свободная, змейка. Используй свое счастье с умом.
– То есть не возвращайся в лицей? – я закусила губу, сама не понимая, откуда слезы.
– Это решать тебе. Перед Шешей я вас прикрою. Как бы он ни старался, все равно не сможет найти вас быстро, но… – Ян задумался. – Что-то подсказывает мне, что тобой и Владом интересуется не он один. Тех, других, убедить будет сложнее.
– Убедить в чем?
– В том, что ты больше не несешь опасность миру, как и Влад. Но на данный момент вам ничего не угрожает. Так что наслаждайся жизнью, пока есть такая возможность.
– А ты? – вопрос неожиданно сорвался с губ.
– А я всегда наслаждаюсь жизнью, из века в век. Возможно, настало время что-то менять…
– Ты уедешь из лицея?
– Кто знает, – пожал плечами парень и, улыбнувшись, чмокнул меня в щеку. – Не люблю загадывать.
Он ушел, а я долго стояла в центре комнаты и не могла сдвинуться с места, не понимая, когда этот наглый и беспринципный субъект стал мне дорог. Сердце подсказывало, что раньше, чем помог разорвать гуны раджас. Я относилась к нему не так, как к Владу, иначе. Но и дружбой наши отношения назвать было уже нельзя. Возможно, и к лучшему, что он уезжает. Когда я подошла к окну, джип уже выезжал за территорию.
– Сегодня совсем зимняя погода, – я не заметила, когда сзади подошел Влад, и поспешно вытерла слезы.
– И не говори, метель.
– К Новому году наметет настоящие сугробы.
– Точно! – невесело усмехнулась я, не поворачиваясь. – Скоро ведь Новый год. Я совсем забыла.
– А давай махнем куда-нибудь вдвоем, а? – он подошел сзади и обнял меня за талию. – Только ты и я, мы это заслужили, что скажешь?
Сердце замерло от радостного предвкушения и тут же разбилось о суровую, не сказочную реальность.
– Меня мама ни за что не отпустит! Тем более сейчас, когда еще не закончился семестр в лицее! – Мысль о том, что с родителями придется объясняться, испортила настроение и убила напрочь все надежды.
– Глупая, – поцеловал он меня в шею. – Передо мной не устоит ни одна мама. Она отпустит тебя и еще пожелает хорошо отдохнуть.
– Ты не знаешь мою маму, – скептически хмыкнула я.
– Это ты не достаточно хорошо знаешь меня. Пойдем, Алина, очаровывать твоих родителей. Я покажу тебе, что быть нагайной не так уж и плохо, намного лучше, чем обычным человеком. Это открывает многие двери и дарит новые возможности. Мы теперь можем делать все, что захотим.
– Но недолго… Я теперь не королева нагов, и вряд ли Шеша когда-нибудь простит нам это.
– Не думай об этом. Впереди нас ждет несколько свободных от проблем недель, во время которых нас не найдет никто.
– Ты уверен?
– Ян обещал прикрыть, а он всегда выполняет свои обещания.
– Выполняет, – согласилась я и приняла его протянутую руку.

* * *

Днем даже в таком престижном клубе было тихо и безлюдно. Вероника, сейчас гораздо больше похожая на себя прежнюю, сидела на барной стойке и болтала ногами в узких черных джинсах, которые ей одолжила одна из жалостливых апсар Камы. Сам бог любви недовольно перемещался по залу, контролируя, хорошо ли его убрали, правильно ли расставили стулья и все ли готово к вечернему открытию.
– Возьми меня к себе танцовщицей? – неожиданно попросила Вероника. Кама замер посередине зала, не в силах скрыть изумление.
– Ты совсем обнаглела? – недоуменно выдохнул он, даже не стараясь скрыть возмущение.
– А что? Я здорово двигаюсь, можешь спросить у Яна, – пожала плечами девушка. – Я никогда не стану нагом, в лицее меня не ждут, да и не нравилось мне никогда учиться, а здесь у тебя хорошо! Я бы осталась, люблю танцевать.
– Вы, смертные, до ужаса наглые, бесцеремонные и глупые! – возмутился Кама. – Ты видела тут хоть одну танцовщицу-человека? Достаточно того, что я не выгнал всю вашу компашку еще вчера, как только вы сделали то, что задумывали.
– Я не могла уйти, – пожала плечами Вероника, не реагируя на раздражение хозяина клуба. – До утра валялась в беспамятстве и приходила в себя ненадолго. Знаешь ли, странное ощущение, когда после недель блаженного сумасшествия вдруг в твоей голове оказываются мысли, чувства, эмоции, причем не все твои. Мне кажется, Алина что-то капитально напутала и отдала не мою энергию, которую нагло украла месяц назад, а то, что лично ей самой не нужно… она ничего не может сделать нормально и этим ужасно бесит!
– Я тоже считаю, что королева из тебя вышла бы лучше, – кивнул Кама и усмехнулся. – Ты бы, по крайне мере, не отдала то, что с таким трудом заработала. Я прав? Но вчера все прошло так, как надо. Ничего чужого тебе не досталось.
– Хочется в это верить!
– Так ты не ответила на мой вопрос, если бы победила ты…
– У меня не возникло бы даже мысли сделать то, что сделала Алина, – задумчиво отозвалась Вероника. – Наверное, я должна быть ей благодарна за самоотверженность…
– А ты благодарна?
– Не знаю, думаю, она просто не справилась с моей силой, поэтому и вернула все на место, – хитро улыбалась девушка. – Ну так возьмешь меня к себе?
– Я же сказал «нет», – обернулся Кама и уставился на довольно улыбающуюся девушку, которая, похоже, для себя уже все решила.
– Я буду лучшей, вот увидишь! Я привыкла быть лучшей!
– Ладно, – недовольно буркнул он, казалось, сам удивившись спонтанному решению, – но при одном условии.
– Каком?
– Таком, – Кама выложил на стол помятый листок, на котором был нарисован очень качественный карандашный портрет. Удивительно красивый крылатый юноша, который держит в руках лук. Юноша был чем-то похож на Каму из двадцать первого века, только стройнее и чуть моложе. Его красота была неестественной, херувимской – иногда такими изображают эльфов. Кама, живущий в нашей реальности, имел чуть более грубые черты лица, выглядел старше и куда больше походил на человека. Но сходство все равно было поразительным.
Вероника помрачнела и отвернулась, попытавшись за шуткой скрыть волнение.
– Ну что ты хочешь от пустоголовой марионетки? В том состоянии я могла только рисовать! А что мне еще оставалось?
– Я возьму тебя, – серьезно заметил Кама. – Если ты не прекратишь рисовать и скажешь мне, почему изобразила меня таким – он ткнул пальцем с коротким ухоженным ногтем в рисунок.
– Каким вижу, таким и нарисовала, – пожала плечами девушка.
– А каким ты видишь, скажем… Влада?
– Действительно хочешь знать? – засмеялась Вероника, попытавшись уйти от ответа.
– Хотелось бы… Может, нарисуешь и его?
– Не, я не хочу рисовать этого монстра… б-р-р-р! Ты знаешь, – задумчиво произнесла она, – я думала, что буду ревновать его, ну, когда увижу с Алиной. Но после того, как я отдала все силы королеве нагов, кое-что изменилось. Я стала видеть иначе и его тоже. Влад, конечно, мне очень помог, когда я… ну, была немного не в себе. Он – то, что заставляло меня держаться в этом мире, но я не могу любить или ревновать то, что я вижу теперь… Думала, все пройдет, после того как стану собой прежней, но…
– Ничего не прошло.
– Нет. Почему?
– Возможно, потому, что ты не стала собой прежней, – пожал плечами Кама.
– А кем я стала?
– Вот это и выясним, или думаешь, что я оставил тебя здесь по доброте душевной?

Эпилог

Черная, покрытая коркой льда трасса, выделяющаяся на фоне сугробов, которые смотрелись синими в ночной темноте, упиралась в кованую решетку со змеями у въезда в элитный загородный лицей для богатых и одаренных детей. В глубине старинного, окутанного сумерками парка возвышалось трехэтажное здание восемнадцатого века. Лишь отдельные окна в корпусе общежития подмигивали блеклым светом, и горел огонь в кабинете второго этажа.
Тишина. Даже охранники на вахте – в небольшом деревянном домике, издалека напоминающем недавно затопленную баню, – спали. Полная луна, похожая на вытаращенный глаз без зрачка, лениво кралась по гуталиновому небу, то и дело ныряя в рваные облака.
Мотоциклист на зимней дороге мог бы вызвать ажиотаж, окажись он у лицея в дневное время, но ночью его никто не заметил. Он затормозил у ворот, легко спрыгнул и поставил своего железного коня на подножку. Мужчина или парень в утепленной кожаной курточке и шлеме, закрывающем глаза, не стал ломиться в массивные ворота, запертые на огромный, похожий на амбарный, замок изнутри. Кованые створки сами открылись при его приближении.
Злющая сторожевая собака Альма с рычанием высунулась из конуры, но, приметив незваного гостя, прижалась к земле, посмотрела затравленно-обожающим взглядом, замела по грязному настилу хвостом и скрылась в будке. Парень сел на мотоцикл, повернул ключ зажигания и рванул по аллее. На рокочущий грохот мотора не высунулся ни один охранник, а гость спокойно припарковался на стоянке возле главного входа в лицей. Стянул с рук кожаные перчатки с обрезанными пальцами, снял с головы шлем и, взъерошив короткие светлые волосы, задумчиво посмотрел на возвышающееся перед ним здание.
– Ну и где же ты тут прячешься, Вритра? – пробормотал он, разглядывая темные окна глазами неестественного синего цвета.